Вега и Альтаир

Саске сидел на полу, облокотившись спиной о холодную стену, и глубоко дышал. Как любой хороший шиноби, с раннего детства он умел сосредотачиваться на своём дыхании, выбрасывая из головы лишние мысли. Вдох. Выдох. Вдох — Воздух застрял где-то в горле, не добравшись до лёгких. Саске отстранённо вспомнил, как люди умирают от удушья. Мозг перестаёт функционировать, начинается дизориентация, происходит потеря сознания. Затем судороги. Артериальное давление повышается, потом падает — остановка сердца. Выдох. Умирать в этом подвале он не собирался. С другой стороны, может так было бы лучше? Даже его семье было бы всё равно, если бы он умер. Итачи, конечно, поначалу был бы раздавлен. Но у него остался бы Шисуи, с которым, как всегда казалось Саске, он был гораздо ближе, чем со своим младшим братом. Остальные его родственники, наверное, даже хотели бы, чтобы он исчез. Больше не нужно было бы стыдливо отводить глаза и переводить тему, когда речь заходила о младшем сыне главы клана. Брюнет отчётливо мог представить, как они рассказывают его историю в назидание следующему поколению черноволосых и черноглазых детишек: «Жил-был однажды Учиха Саске, и он был неправильным, поэтому попал в тюрьму и там и отбросил коньки. Будьте правильными Учихами, и вы будете сажать людей в тюрьму, но зато сами в ней не окажетесь! Может, вы посадите невиновного, и спать по ночам после этого вы будете плохо, но хотя бы будете мучиться в мягкой кровати, а не гнить в холодной камере. Ура!» Какой кошмар. Саске передёрнуло. Он начинает думать как Наруто. При этой мысли рот наполнился мерзким привкусом желчи. Нет, думать как Наруто было не так уж и плохо — не просто так того в шутку прозвали самым непредсказуемым шиноби Конохи: хоть тот и вёл себя, как идиот, мыслил он на самом деле широко и неординарно. Хотя Саске скорее перекрасится в розовый, чем скажет ему об этом. Нет, думать как Наруто было не так уж плохо. Плохо было думать о Наруто. Его мысли всегда возвращались к блондину. Это было неизбежно. Как рассветы и закаты, как приливы и отливы, как гравитация. Он заметил это не сразу, просто в какой-то момент вдруг понял — придурок буквально поселился у него в голове. Он видит лягушку после дождя — думает о том, что она понравилась бы Наруто. Разучивает новую технику — надо показать Наруто. На небе ярко сияет солнце, грея своими лучами — Саске вдруг вспоминает, как широко и радостно улыбается Наруто. Наруто, Наруто, Наруто. Конечно, сначала Саске пытался всё отрицать. Эти непонятные тогда чувства он осознал где-то через полгода после того, как их с Наруто и Сакурой объединили в одну команду — позорно быстро. Горделивый и заносчивый двенадцатилетний Саске такого удара вынести не мог. С остервенением он тренировался, читал заумные книжки, проигрывал все возможные перепалки с Наруто у себя в голове перед сном, просто чтобы быть готовым ко всему. Учихи не проигрывают, и тогда Саске всё ещё свято в это верил. А особенно ему не хотелось проигрывать придурку Узумаки. Довольно иронично, потому что сейчас он понимал: на самом деле, он не просто давно проиграл Наруто. Он ему сдался. Поднял белый флаг. Капитулировал. Саске любил факты. Простые, неопровержимые. И самый простой и неопровержимый факт в его жизни заключался в том, что он сделает всё, что попросит Наруто. Он мог сколько угодно язвить и насмехаться, доводить блондина до трясучки; в итоге тот всегда получал, что хотел. Единственным утешением для Саске служил ещё один очевидный факт — объект его воздыханий был слепым идиотом и в упор ничего не замечал. Сейчас думать о Наруто ему было откровенно страшно. Саске вспоминал его абсолютно потерянный взгляд, когда они виделись в последний раз, и не мог представить, что тот о нём сейчас думал. Ни один из вариантов ему не нравился. Но Саске мог жить с мыслью о том, что Наруто считает его преступником и предателем, хоть это и вызывало в нём волну горечи. Нет, будет хуже, если Наруто не поверил. С его пугающим желанием всем помочь он точно сделает что-нибудь героически глупое и испортит себе жизнь. Этого брюнет допустить не мог. Наруто был всем, чем Саске не был и никогда не станет. Честный и добрый, совершенно не умеющий скрывать свои эмоции и смотрящий на жизнь с нескончаемым оптимизмом — к блондину неизбежно тянулись все вокруг, как подсолнухи к солнцу. Саске был из этих подсолнухов самым жалким и самым жадным: он по-детски эгоистично всё время перетягивал внимание Наруто на себя. Сыпал саркастичными комментариями, спорил, просто чтобы увидеть, как вспыхивают чужие глаза. Иногда Саске казалось, что его чувства не так уж и безответны. Когда они впервые встретились после трёхлетней разлуки, что-то промелькнуло в чужом взгляде, и брюнет с трудом устоял на ногах. Он вообще к этой встрече оказался совершенно не готов. В свои далёкие двенадцать он влюбился в то, кем был Наруто, и ему было абсолютно всё равно, как тот будет выглядеть, пока он продолжает широко улыбаться и его глаза сияют всё так же ярко. Поэтому когда придурок, наконец, объявился в Конохе и Какаши сказал, что они обязательно должны его встретить, Саске почти не переживал — он думал, что уже ничему не удивится. Но он ошибся. Смотреть на Наруто было так же больно, как смотреть на солнце в жаркий летний день. Он стал выше, шире, но не слишком — ровно настолько, чтобы в нём чувствовалась уверенная спокойная сила, но тело не потеряло своей лёгкости. Светлые волосы лежали в лёгком беспорядке. На уже почти взрослом привлекательном лице лучились невероятные небесно-голубые глаза. Саске кожей чувствовал волнами исходящую от блондина безудержную энергию. Он даже не помнил, что сказал тогда Наруто. Маска равнодушия, выстраиваемая с детства, крошилась, и он боялся того, что под ней скрывается. С трудом изображая полную незаинтересованность, он тогда сбежал, позорно поджав хвост. Его мысли вдруг грубо перебили. — На выход, утёнок, — полузабытое детское прозвище всегда вызывало раздражение. Саске открыл глаза и поднял голову, отстранённо встретив чужой взгляд. Сецуне самодовольно смотрел на него сверху вниз. Сецуне всегда бесил Саске. Они были какими-то дальними родственниками, и в детстве родители часто заставляли их играть вместе просто потому, что они были одногодками. Продлилось это недолго: когда Саске познакомился с Наруто, он стал почти каждый вечер сбегать к нему, что очень злило отца. Саске было всё равно — тот будет недоволен им в любом случае, а так хотя бы не придётся тратить время на противного Сецуне. — Ты оглох? — его тюремщик, кажется, начинал злиться, — Я сказал на выход! Саске поморщился. — Не нужно так орать, иду я, — он нарочито медленно поднялся и невозмутимо принялся смахивать пылинки с брюк, — Зеркала не найдётся? Кажется, мне надо поправить причёску. Дело в том, что у его драгоценного родственничка был просто огромный комплекс на тему внешности. В детстве ему часто приходилось слушать о том, какой Саске милый и красивый — сначала от многочисленных родственников, а потом уже и от девчонок в младшей школе Академии. Саске не очень понимал тогда, что делало его привлекательнее Сецуне и остальных мальчиков, но знал, что некоторые из них ему завидовали. Саске на самом деле до сих пор этого не понял, но знал, что Сецуне — избалованный и жестокий мальчишка — свои детские обиды так и не перерос. Он ещё пару раз провёл ладонью по ткани брюк, будто придирчиво проверяя свою презентабельность. — Ну да ладно, на фоне тебя я всегда очень выгодно смотрелся. Липкая ладонь резко обхватила его за шею, прижав к стене. Саске поморщился, позволив отвращению отразиться на лице. Было бы так легко сбросить чужую руку, но он остановил себя и расслабился. Это ничего ему не даст кроме лишних проблем. — Как низко, господин полицейский, — издевательски протянул он, — нападаете на безоружных и беспомощных? — Из тебя беспомощный, как из меня балерина, — прошипел тот ему в лицо, — бесишь, была б моя воля, я бы тебе кишки нахер выпустил. — Ну, балерина из тебя правда вышла бы хуёвая. Ты не особо грациозный, — ухмыльнулся Саске. Рука крепче сжала горло и вдруг резко отпустила. — Пошли, утёнок, — отвернувшись, процедил Сецуне, — Господин Фугаку хотел лично тебя видеть. Саске мысленно выругался. Только этого ему не хватало. Просто день воссоединения с любимой семьёй. Фугаку сидел в допросной, листая какие-то документы. Саске с абсолютно пустым выражением лица сел напротив него. Как типично: пытаться заставить его нервничать своим молчанием. Две пары чёрных глаз встретились. Отвести взгляд значило проиграть. Заговорить первым значило проиграть. А проигрывать Саске ненавидел, тем более этому человеку, которого когда-то так хотел впечатлить. В полумраке комнаты разлилась вязкая тишина. — Я советую тебе просто признаться, Саске, — наконец, первым нарушил молчание Учиха-старший. — Не поверишь, но мне абсолютно не в чем признаваться, — безразлично ответил он, — Я понятия не имею, что случилось с Фумо. Фугаку пошелестел своими бумажками. Саске разглядел среди них результаты вскрытия и задумчиво нахмурился. — Смерть наступила вследствие инфаркта миокарда, — зачитал Фугаку, — При химическом исследовании в крови обнаружили повышенный кортизол и адреналин. Саске всё ещё не очень понимал, при чём тут он. — С учётом отсутствия при жизни сердечных заболеваний, врач установил, что причиной смерти стал сильный стресс. Проще говоря, он умер от страха, Саске, — продолжил тем временем отец, — Знаешь, что может вызвать такой сильный страх, что у здорового человека не выдержит сердце? — Гендзюцу, — шокированно пробормотал тот. — Которым владеют все носители шарингана. Брюнет прикрыл глаза, пытаясь подавить тошноту. Конечно, всё складывалось. Уже до результатов вскрытия он идеально подходил на роль преступника, а теперь и подавно. Даже мотив с натяжкой был: из них троих Фумо почему-то с самого начала невзлюбил именно его. Пытаться доказывать свою невиновность теперь было так же бесполезно, как биться головой об стену.

***

Саске напряжённо размышлял, пытаясь сложить все факты в одну чёткую картинку. Получалась какая-то бессмыслица. Что могло так напугать Фумо в пустой комнате, из которой всю ночь не доносилось никаких звуков? Дежурство Саске длилось ровно три часа, и в пять утра их клиент всё ещё спокойно спал, в чём брюнет тогда лично убедился, тихо заглянув в номер. А к восьми часам он уже был мёртв. Саске знал, что такое смерть от испуга — стрессовые некрозы миокарда, могут возникать у совершенно здоровых людей без наличия фоновых патологий сердца. Это он прочитал ещё лет восемь назад в пыльной библиотеке Орочимару. Он с внезапной грустью подумал о том, что был бы рад сейчас поговорить со своим учителем. Как любой гений, Орочимару был со странностями, но учёным он был одарённым, и наверняка нашёл бы ответ. У Саске пока были только вопросы. Ну, теперь даже Наруто поверит, что он виновен. Брюнет надеялся, что они больше не увидятся. Ему было страшно. Он боялся разочарованного взгляда, которым обязательно посмотрит на него Наруто. Вопросов, на которые у него не было ответов. Вида отдаляющейся широкой спины, до которой он не сможет дотянуться. Получалось даже забавно. Ещё пару часов назад он думал, что сможет вынести, если Наруто поверит полиции и бросит Саске гнить в тюрьме. Но на самом деле он эгоистично хотел, чтобы блондин поверил ему. Хотя теперь уже без разницы. С такими железными доказательствами даже Наруто поспорить не сможет. Брюнет убеждал себя в том, что так будет лучше: пусть Наруто живёт дальше и сияет своим особым внутренним светом. Даже если до Саске этот свет больше не дотянется. Он с грустью вспомнил, как Наруто упрашивал его пойти с ним на фестиваль. Смотрел своими невозможными голубыми глазами и что-то быстро говорил, но у Саске так шумело в ушах, что он ничего не слышал. Конечно, он согласился. А потом не мог выкинуть из головы историю праздника: Орихиме и Кэнгю, Вега и Альтаир. Всегда вместе в Летнем треугольнике, но навечно разделённые рекой Млечного Пути. Романтический подтекст фестиваля не выходил у него из головы все те пять дней, что они были на миссии, мешая нормально спать. А потом ещё их клиент начал к нему придираться по поводу и без, и в итоге Саске постоянно был в каком-то непонятном напряжении — он или пытался не думать о Наруто, который, как назло, всё время крутился рядом, или злился, потому что даже не мог ничего ответить напыщенному придурку Фумо. А потом он два дня ждал, не просто чувствуя, а зная, что виновным объявят его. Где-то с потолка капала вода. Окна не было, и единственным источником света служили тусклые желтоватые лампы в коридоре. В нос забивался затхлый запах сырости и плесени. Саске отстранённо подумал, что пора привыкать — очевидно, таким будет его дом на ближайшие лет пятнадцать, а то и больше. Тяжёлый воздух вдруг разбился о стены. — Мрачновато тут, — раздалось из-за угла, откуда показался Какаши. — Предложите Фугаку поклеить тут обои в цветочек, — хриплым голосом ответил ему брюнет. Учитель непроницаемо посмотрел на него. — Плохо выглядишь, Саске. — Похож на измученного муками совести убийцу? — Брось, я знаю, что это был не ты. Саске недоверчиво уставился на него. Он ещё не слышал? — Он умер от страха, Какаши-сенсей. В абсолютно пустой комнате. — Да, я в курсе, — отмахнулся тот, — Но, как я и сказал, ты его не убивал. — С чего вы это взяли? — Ты хороший человек, Саске, — произнёс Какаши, как нечто само собой разумеющееся, убрав руки в карманы. Брюнет резко отвёл взгляд. В горле встал ком, глаза защипало. Вот так просто. Как будто это был общеизвестный факт, абсолютная истина. Солнце светит днём, луна светит ночью. Саске Учиха — хороший человек. — Это ваше личное мнение? — сдавленно пробормотал он. — Если тебе интересно, что думает Наруто, ты зря беспокоишься. Он чуть не разгромил кабинет Хокаге, устроил нам показательный номер «верните Саске» и теперь терроризирует Сакуру. И Шикамару. — Придурок, — почти нежно выдавил Саске, борясь с подступающими слезами. Какаши усмехнулся. — Да, ну, ты его знаешь. Он так просто не сдаётся. Так что тебе придётся положиться на него, ладно? Саске поднял неожиданно серьёзный взгляд на Какаши. — Я всегда на него полагаюсь.

***

Двести девяносто восемь. Ровно столько трещинок было на потолке. Саске лежал на жестком сыром матрасе, отсутствующе оглядывая свою камеру. Ещё позавчера он посчитал царапины на каменном полу, вчера - выступы на стенах. Сегодня пришла очередь потолка. Он старался не думать о том, что, скорее всего, проведёт так большую часть своей жизни. После ухода Какаши к нему больше не пускали посетителей. Телефон, естественно, у него забрали сразу и даже какую-нибудь захудалую книжонку почему-то не дали. Видимо, издеваются. Ждут, когда он сойдёт с ума от скуки и правда кого-нибудь убьёт. На роль жертвы идеально подходил Сецуне, который приносил ему еду и каждый раз издевательски ставил тарелку на пол, как миску для дикого пса. Саске очень хотелось продемонстрировать ему, почему к злым собакам советуют не подходить. Он держался только благодаря мысли о том, что где-то там Наруто изо всех сил старается придумать, как вытащить его из этой дыры. Какаши навестил его три дня назад, и с того момента Саске жил в тревожном ожидании. Он уже не очень понимал, чего именно он ждёт, но что-то же должно случиться? Хотя бы суд, например. Он тут же поморщился. Суд будет абсолютным унижением: Учихи, по крайней мере, точно явятся в полном составе, чтобы посмотреть, как паршивую овцу семейства ставят на место. А потом все соберутся и будут сочувственно хлопать Фугаку по плечу, приговаривая, как им жаль, что непутёвый младший сын так его опозорил. Грёбаный парад лицемерия. Где-то хлопнула тяжёлая дверь, и послышались шаги. Саске заинтересованно оторвал взгляд от старенькой раковины в углу. — Угораздило же тебя, братец, — сердце Саске впервые за последние несколько дней наполнилось радостью. — Итачи, — пробормотал он, пряча улыбку, — Какого хрена ты тут делаешь? — Да-да, я тоже рад тебя видеть, — совершенно не обиделся тот, — Я с боем отвоевал у отца это посещение, так что у нас всего пара минут. — Грёбаный Фугаку, — процедил Саске, — Скажи, что ты хоть что-нибудь мне принёс, я тут со скуки дохну. Итачи вытащил из кармана небольшую потрёпанную книжку. — Может, ты там и сигарет припрятал? — курить действительно хотелось ужасно. — Боюсь, что нет, — извиняющимся тоном ответил брат, — заключённым перекуры не положены. — Ладно, хоть так, — проворчал Саске, — Так чего ты хотел? — Я не могу просто зайти проверить своего глупого младшего братца? — Да хватит заливать. Ты никогда ничего не делаешь просто так. Итачи улыбнулся уголками губ. — Ты слишком много общаешься с Наруто. Наш уважаемый отец не учил тебя так разговаривать, — уловить слегка саркастичный тон мог, наверное, только Саске. — Ты имеешь в виду, как нормальный человек, а не ходячая энциклопедия? — Что-то вроде того, — проговорил Итачи. Он бросил взгляд на часы, — Кажется, наша встреча подходит к концу. Саске нахмурился. Ему с трудом верилось, что Итачи и правда зашёл, просто чтобы увидеть его — выбить даже это время наверняка многого ему стоило. — До встречи, Саске, — Итачи всё ещё слегка улыбался. Чего он вообще такой довольный? — А книгу обязательно прочитай, очень интересная. И ушёл, оставив Саске за решёткой, кажется, совершенно не беспокоясь. Брюнет несколько секунд смотрел ему вслед, а потом медленно перевёл взгляд на хлипенькую книжонку, которую держал в руке. — Он что, блять, издевается? «Рита Хейуорт и спасение из Шоушенка», — гордо гласила выцветшая обложка.

***

Днём ранее — Меня это всё уже достало! — провозгласил Наруто, захлопывая очередной столетний талмуд. Он глотал пыль в библиотеке уже больше суток, и пользы от этого не было никакой. Даже не наелся. Сакура раздражённо подняла на него взгляд. — Хватит ныть. Или ты хочешь, чтобы твой обожаемый Саске сгнил в тюрьме? — Он не мой! — Наруто почувствовал, как румянец заливает щёки. — Да-да, как скажешь, — раздалось из-за соседнего стола, где Шикамару медитировал над каким-то огромным сводом законов Конохи. — Ну всё, хватит, — пробормотал он, опустив голову, чтобы не опозориться окончательно. Сакура устало усмехнулась. — Здесь нет ни одного похожего дела, — задумчиво протянул Шикамару. Наруто резко вскинул на него глаза, мгновенно забыв о смущении. — И что это значит? — Что это всё невероятно странно, — ответил Нара, кусая карандаш, — Это первый случай, когда против обвиняемого нет совершенно никаких прямых улик. Только косвенные, которых, наоборот, даже чересчур много. — И что? — всё ещё не понимая, к чему клонит друг, задал очередной вопрос Наруто. — А то, что твой Саске не идиот, — блондин стойко проигнорировал это «твой», — И все это прекрасно понимают. Если бы он хотел кого-то убить, то сделал бы это по-умному. Дураку понятно, что это подстава. Но почему-то никого это не беспокоит. — То есть, они со спокойной совестью хотят посадить невиновного человека в тюрьму? — недоверчиво вставила Сакура. Наруто понимал её удивиление. Коноха, в числе многих её достоинств, славилась справедливой судебной системой. Это было не так сложно, когда в городе был клан, веками воспитывавший новые поколения полицейских. Особенно, когда у представителей этого клана были жуткие глазищи, способные запомнить всё до мельчайших деталей. Но сам он удивлён не был: в отличие от Сакуры, он общался в прошлом с Учихами и жил с Саске несколько дней после того, как тот со скандалом ушёл из родительского дома. Если и мог произойти случай, когда Фугаку готов был поступиться своими принципами, это был именно он. Успехи Саске были для его отца как кость в горле. Если бы он ушёл, но ничего не добился, как, очевидно, и надеялся его отец, Учихи могли бы злобно тыкать в него пальцем и жить дальше спокойно с чувством собственного превосходства. Но Саске не отбросил коньки в какой-нибудь канаве, как они думали. Он учился, усердно работал и по праву стал одним из самых востребованных шиноби их поколения. Наруто жутко им гордился. А Фугаку наверняка от досады кусал локти: он на таланты младшего сына не обращал особого внимания, а теперь Саске доказал всем, что можно быть Учихой, думать своей головой и при этом быть нормальным членом общества. Ну, насколько слово «нормальный» подходило Саске. Наруто нахмурился. Могли ли Учихи подставить Саске? Вряд ли, это был бы уже перебор. Тем более, всегда есть шанс, что всё раскроется. Скорее всего, они не стали бы так рисковать. А вот ухватиться за удачно подвернувшуюся возможность вполне могли, очень даже в их духе. Если не получится обеспечить Саске длительный отпуск с трёхразовым питанием, то хотя бы репутацию своими обвинениями они ему точно подпортили. — А ты чего не возмущаешься, Наруто? — с ленивым интересом спросил Шикамару. — Учихи — те ещё ублюдки, — отозвался он, — Но, думаю, они его не подставляли. Наруто ожидал привычный едкий комментарий в духе «ты думаешь? удивительно» от Саске, но вдруг вспомнил, что его здесь нет. Настроение от удручённого скатилось до откровенно отвратительного. — Согласен, они бы так рисковать не стали, — подтвердил Нара его мысли, — Но кто тогда стал бы? — Не представляю, кому могло прийти в голову так заморочиться, чтобы посадить Саске в тюрьму, — пробормотала Сакура, — А что насчёт Фумо? Может, вся ситуация с Саске — просто совпадение? Шикамару пожевал карандаш. Принести ему поесть, что ли, отстранённо подумал Наруто. — Возможно, но я в этом сомневаюсь. Слишком гладко всё складывается. — Мои усердные ученики! — Какаши, как обычно, будто нарисовался прямо из воздуха. Наруто, поглощённый своими невесёлыми мыслями, испуганно дёрнулся, — Смотрю, трудитесь, не покладая рук? — Какаши-сенсей, зачем так пугать-то? — воскликнула Сакура. — А чего вы такие расслабленные? Наруто решил прервать бессмысленный разговор. Дай волю Какаши, он будет вечно ходить кругами вокруг темы, периодически переходя в квадраты и треугольники, чтобы окончательно всех запутать. — Какаши-сенсей, вы по делу тут? — Наруто, ты такой серьёзный, всегда бы так, — подколол его учитель, но тут же добавил уже более серьёзно, — Как ваши успехи? — Ну, мы можем попытаться выиграть суд, — устало протянул Шикамару, — Но вряд ли получится. Улик против Саске как таковых нет, но и ничего, что бы подтверждало его невиновность, тоже нет. Прямо кот Шрёдингера какой-то этот ваш Учиха. Кто такой Шрёдингер Наруто не имел ни малейшего понятия, но на кота Саске и правда иногда был ужасно похож. — Скорее всего, мы не выиграем, а только оттянем время, — добавила Сакура, — И Саске будет дожидаться в камере дальнейших разбирательств. — Не хватает информации, говорите, — задумался Какаши, — Ну, мы можем попробовать запросить независимое расследование. Практика нечастая, но существует. Может, найдём что-то ещё, что выведет нас на настоящего убийцу. Все эти «может» и «скорее всего» выводили Наруто из себя. Саске заслуживал большего, чем эти их сомнения и бесконечное переливание из пустого в порожнее. Саске вообще должен был сидеть дома и есть свои любимые помидоры, а не плевать в потолок в грёбанной камере, надеясь, что они его оттуда вытащат. Брюнет вообще терпеть не мог на кого-то надеяться, так что Наруто не представлял, как он там ещё окончательно не свихнулся. — Думаю, Цунаде-сама нам разрешит, — воодушевилась Сакура, — И можно будет попытаться что-нибудь разузнать. — Тогда всё это затянется, — Шикамару теперь крутил свой несчастный карандаш в руке, — Ну и проблема. У Наруто дёрнулся глаз. Для Шикамару всё, что мешало ему заниматься любимым делом — бездельничать — было проблемой, он это знал. Знал, что тот ничего такого не имел в виду. Но он уже три дня практически не спал и не ел, от коктейля кофе с энергетиками у него чудом не тряслись руки, а грудь стягивала постоянная удушливая паника. Он резко поднялся на ноги. — Я скоро вернусь. И спешно удалился из библиотеки, чуть не сбив по дороге пару удивлённых посетителей. — Я что-то не то сказал? — удивлённо поднял брови Шикамару. Какаши задумчиво посмотрел блондину вслед.

***

Наруто шёл по пыльному тротуару, напряжённо смотря себе под ноги, будто там мог заваляться волшебный ответ на все вопросы. От мысли о Саске в тёмной камере ему становилось почти физически больно. У Наруто было ощущение, что он бросил того на растерзание волкам, то есть, в их случае, Учихам, чтоб им пусто было. Конечно, брюнет не был хрупким одуванчиком и мог за себя постоять. Скорее всего, выводил там всех из себя своими едкими фразочками просто от скуки. Но Наруто, как ему казалось, довольно хорошо знал Саске. Хоть тот и изображал часто каменное изваяние, которому на всё наплевать, это было совсем не так. Семья для него всё ещё была темой болезненной, и, скорее всего, так будет всегда. Оно и понятно — его буквально выкинули на помойку, как прокисшее молоко. Хорошо ещё, что Итачи был нормальным. Наруто вдруг резко остановился, забыв про камешек, который он отстранённо пинал от самой библиотеки. Шестерёнки в голове со скрипом закрутились. Ну конечно! Итачи! Старший брат Саске, наверняка, тоже волнуется. А ещё он невероятно умный и почти такой же хороший стратег, как Шикамару. И он, скорее всего, как наследник главы клана, знал всё, что можно было знать про работу полиции и тюрьму. И вряд ли откажется помочь Саске. План, который уже складывался в голове Наруто, был не просто рискованным. Он был безумным, и, когда Сакура об этом услышит, она точно наконец его убьёт. Размажет по стенке. А потом Саске добьёт то, что от него останется. Но Наруто так больше не мог. Терпением он никогда не отличался, и сейчас, когда у них не было ни единого шанса быстро вытащить Саске из этой передряги по всем правилам, ему очень хотелось на эти правила наплевать. Он перешёл на бег, наконец, перестав чувствовать себя глупой белкой в колесе. Все последние три дня он, казалось, куда-то бежал, хотя на самом деле почти не вставал с дурацкого деревянного стула в библиотеке. Но теперь, когда у него появилась цель, бежать было легко. Режим Мудреца был, конечно, перебором, вряд ли Итачи растает в воздухе именно за эти несколько минут, но он уже достаточно ждал. С него хватит. Пришло время планов в стиле Наруто. Он резко остановился у высокой многоэтажки. В районе для богатых Наруто почти не появлялся: стеклянные здания как-то угрожающе подпирали небо и заставляли его чувствовать себя жалкой букашкой под ногами. Но дорогу до дома Итачи он знал хорошо — Саске иногда звал его с собой на встречу с братом, и Наруто, понимая, какое исключение для него делают, всегда запоминал всё до мельчайших деталей. У братьев Учиха был очень интересный притворно-равнодушный стиль общения, и подмечать мелочи, в которых раскрывалась их забота друг о друге, было невероятно интересно. Он нажал на кнопку звонка. От нетерпения нога начала нервно стучать по полу. Только бы Итачи был дома, только бы Итачи был дома, только бы… Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. — Наруто? — приподнял бровь Итачи. Мимика у них с Саске была абсолютно одинаковая, как на ксероксе распечатали. Жуть. — Итачи, привет! — возбуждённо поздоровался Наруто, — Мне нужна твоя помощь. Он, наверное, выглядел, как маньяк. Запыхавшийся, с красными щеками и лихорадочно блестящими глазами. Чувствовал он себя, по крайней мере, как тяжело больной гриппом: стоило прикрыть на секунду глаза, как под веками начинали кружиться цветные калейдоскопы, а в голове разливался тягучий туман. Но ему уже было всё равно: у него был план. Осталось только убедить Итачи. Тот без капли удивления оглядел его и открыл дверь шире. — Проходи.