Герцогиня разбивает сердца

Прошла неделя — мучительная и слишком короткая. Каждый день Элизабет была погребена под грузом правил: она заново учила столовый этикет, снова и снова репетировала поклоны, отрабатывала интонации и светские улыбки. В голове стоял невыносимый гул от бесконечных « должно » и « недопустимо ». «Недели?.. Мне не хватило бы и года, — в отчаянии думала она, глядя в окно на затянутое свинцовыми тучами небо. — Сегодня уже она приедет... Господи, дай же хоть мышечной памяти Изабеллы не подвести. Ведь она учила это всю свою жизнь, с пеленок... а я — всего семь дней. Уф... Как волнительно... А что, если я облажаюсь? Меня накажут? Оставят без ужина? Или, того хуже, будут бить плеткой?..» Дурные мысли прервал легкий стук в дверь. Из-за непогоды, обрушившейся на город проливным дождем, к Элизабет была приставлена горничная. Девушка молча и ловко сопровождала ее, прикрывая от непогоды большим зонтом. Сама Элизабет — или скорее, леди Изабелла — была одета с изящной простотой: теплое светлое пальто поверх платья с завышенной талией и пышной юбкой, подобранной сзади и по бокам, что создавало изящный силуэт. Ее волосы были заплетены в низкий пучок из косы, оставляя обрамлять лицо мягкую челку и длинные пряди. На голове красовалась изящная шляпка, на ногах — туфли с шелковыми бантиками. Руки в белых перчатках были сложены на коленях, сжимая крошечный ридикюль, чтобы скрыть дрожь. И вот вдали, сквозь пелену дождя, показалась карета. Не просто карета, а огромная, темная, сверкающая позолотой лакированная повозка, запряженная великолепными лошадьми. Она подъезжала, и с каждым ударом сердца в висках Элизабет звучал набат: «Прибыла. Она прибыла». «Будущая императрица... Светлейшая герцогиня... Ваше Императорское Высочество?.. Как же правильно?! — в панике лихорадочно соображала она. — Я все забыла! Так и знала, надо было начинать учить все с самого начала... Вспоминай, же, скорее!» Карета замерла у подъезда. Дверцы открылись. «Ваше Императорское Высочество?.. Попробую этот вариант. Если он неправильный... что ж, к ударам плетки я уже почти привыкла», — с горькой иронией подумала Элизабет, чувствуя, как под тонкой тканью перчаток ладони становятся влажными. Дверца кареты отворилась, и на мгновение в промозглом воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше. Из кареты, легким и уверенным движением, вышла девушка. Вид ее заставил Элизабет внутренне ахнуть. Она была действительно высока и одета... невообразимо. В облегающие черные брюки, заправленные в лаковые сапоги, и короткий жакет, подчеркивающий стройность стана. Ни кринолина, ни пышных рукавов, ни намека на пастельные тона. Ее огненные, ничем не укрощенные волосы спадали на спину живым потоком, словно бросив вызов всем правилам приличий. Это был удивительный, почти шокирующий вид для знатной Особы. А ещё, яркие розовые глаза Сработал дрессированный за неделю инстинкт. Элизабет, не забыв наклонить голову и плавно опустить складки платья, совершила безупречный реверанс. Голос ее прозвучал ровно, хоть внутри все сжалось в комок: —Добро пожаловать в поместье герцога Добене, Ваше Императорское Высочество. Будущая императрица оценивающе скользнула по ней взглядом, и в уголках ее губ заплясали веселые искорки. Ее ответ прозвучал с непринужденной фамильярностью, сводящей на нет все церемонии: —Мне тоже приятно, мисс... Элизабет, поймав себя на том, что замерла в полупоклоне, поспешно выпрямилась. Мысль пронеслась, как молния: «Простота! Нужна простая и искренняя манера!» —Пожалуйста, можете звать меня просто Изабелла. Огненноволосая девушка медленно кивнула, и ее взгляд стал еще более заинтересованным. —Хорошо. Тогда прошу и меня звать просто... Райлин, приятно познакомиться. Она сделала паузу,наслаждаясь эффектом. — Что ж, мисс Изабелла, не будем здесь стоять, особенно под дождем. Проводите меня внутрь. Я терпеть не могу промозглую погоду... и обожаю неожиданности. — Я тоже... — улыбнулась Элизабет, но улыбка вышла натянутой, едва дрогнувшими уголками губ. «Подлизывайся, Элизабет, подлизывайся, — ядовито прошептал в голове её внутренний голос. — Ты всё равно здесь злодейка. Ложная улыбка ничего не изменит. Может, отсрочит наказание, но не отменит его». Они направились к главному входу, пересекая передний сад, где дождь отряхал тяжёлые капли с поникших роз. И тут началось словно по мановению невидимой дирижёрской палочки. Стоило только Райлин сделать шаг, как вся встречавшая их по пути прислуга — садовники, горничные, лакеи — замирала и склонялась в почтительных, отточенных поклонах. Это была не просто формальность, а настоящая ритуальная церемония. Воздух буквально гудел от почтительного трепета, и Элизабет чувствовала себя не проводником, а тенью, следующей за истинной хозяйкой положения. Каждый склонённый силуэт был молчаливым укором её собственному шаткому положению. «Смотри и учись, — ехидно заметил внутренний голос. — Вот как встречают настоящую власть. А твой реверанс у кареты был всего лишь детской репетицией». Элизабет проводила Райлин до массивных дубовых дверей поместья, где их уже поджидал сам герцог. Его лицо озарила широкая, добродушная улыбка, которую Элизабет видела не так уж часто. Он галантно протянул руку, предлагая Райлин свою компанию. — Ваше Императорское Высочество, позвольте мне лично показать вам наши скромные владения, — с непривычной теплотой в голосе произнёс он и, не удостоив остальных детей и взгляда, повёл будущую императрицу вглубь залов. Кассион и Элина остались стоять в просторном холле, будто невидимая стена отделила их от отца. Элина, не сводя обиженных глаз с удаляющейся спины родителя, тихо спросила: — Почему папа к ней такой добрый? Кассион вздохнул, глядя вслед герцогу. Он привык быть для младшей сестры мостом между детским недоумением и взрослыми расчетами. — Потому что она — будущая императрица Магоро, — тактично, но твёрдо начал он. — Правительница Великой Империи, которая существует уже больше тысячи лет и до сих пор остаётся самой могущественной державой. Ради такой гостьи папа готов расцеловать даже садовую гусеницу. Заметив, как Элизабет молча и неловко стоит в стороне, Кассион мягкими движениями помог ей снять промокшую накидку. Его взгляд был спокоен и ободряющ. И отдал её горничной. — ...А я хорошо справилась? — совсем по-детски, почти шёпотом, выдохнула Элизабет, поймав его взгляд. В её глазах читалась неуверенность, жажда одобрения. — Конечно! — тут же вмешалась Элина, с горящими энтузиазмом глазами. Она схватила ладони Элизабет в свои, пытаясь согреть их. — Сестрёнка, ты была такая крутая и величественная! Прямо как настоящая леди! Ой, да у тебя руки ледяные! Наверное, совсем замёрзла? Может, пойдём в мои покои? Я велела подать туда чай с мёдом! — Элина уже тянула её за собой по лестнице, её болтовня и забота были тем самым тёплым одеялом, в котором так нуждалась Элизабет после ледяного приёма будущей императрицы. Кассион наблюдал за этим и пошёл в противоположную сторону.