Герцогиня разбивает сердца

В покоях Элины было уютно и безопасно, будто попадаешь в гнездышко. Повсюду, на кровати, полках и даже в кресле, лежали мягкие игрушки — немые свидетели всех её детских тайн и радостей. Когда нам подали чай с душистым мёдом, Элизабет тихо прошептала: —Спасибо... — ...Сестрёнка, ты какая-то грустная... — Элина прищурилась, поставив чашку с грохотом. — Неужели эта императрица что-то тебе сказала?! — Не дожидаясь ответа, она вскочила с места, приняв грозную позу: ноги на ширине плеч, руки уперты в боки. Выглядела она при этом как разгневанный котёнок. — Нет, просто... Мне с ней некомфортно... — честно призналась Элизабет, глядя на кружащийся в чашке пар. «А ещё эти её розовые глаза... Совсем такие же, какие я видела в своей прошлой жизни, перед самой смертью...» — Не бойся! Если она посмеет тебе что-то сказать, я всегда буду на твоей стороне! — заявила Элина с такой горячей убеждённостью, что, казалось, её одной хватит, чтобы сокрушить целую армию. Элизабет сжала пальцы. Совесть грызла её изнутри. —...Элина... Почему у тебя такого высокого мнения обо мне? Я та, что игнорировала все твои знаки внимания... Позволяла Кассиону пакостить тебе... Да и вообще... Не думаю, что меня можно назвать хорошим человеком... — ...О чём ты? — искреннее удивление прозвучало в голосе девочки. — Мы же семья. Конечно, я вас люблю и всегда буду поддерживать! «Вот что значит — настоящая главная героиня. Готова простить всех, даже тех, кто над ней издевался... Жаль, что это не защитит её от предательства любовных линиях... А меня наверное убьют, её запрут в какой-то клетке... А Кассиона... Кассиона тоже убьют.» Элина тем временем накрыла Элизабет одеялом и с радостным вздохом плюхнулась сверху, обняв её. — Сестрёнка, а ты знала, что даже когда ты мёрзнешь, твоё тело всё такое же тёплое! — прощебетала она, уткнувшись носом в её плечо. — Что? — Элизабет не поняла. «О чём это она?» — Мне это нравится! Потому что я считаю, что сестрёнка никому не рассказывает о своих проблемах! Это делает тебя такой загадочной! Но мне всё равно обидно, что ты никому не рассказываешь! Даже мне! Наверное, Кассиону ты доверяешь больше... «Откуда она всё это выдумала?» Элизабет медленно повернулась к сестре, заглядывая в её большие, полные искренности глаза. —...А почему ты так думаешь? То есть... почему ты решила, что я доверяю Кассиону больше всех? — Потому что сестрёнка ему улыбалась! — Элина сказала это так, как будто это было очевидной истиной. — А мне — нет... И Кассион мне это сам сказал! Хвастался! «...Она всего лишь наивный ребёнок... Светлый и беззащитный... Как же мне уберечь тебя от этих яндэрэ, что ждут впереди?.. Элина, ты слишком добрая и открытая для этого жестокого мира.» — Понятно, — мягко произнесла Элизабет, делая глоток душистого чая. — Я доверяю вам двоим, просто... я не очень люблю рассказывать о том, что меня тревожит. Привыкла справляться сама. Элина, сияя от этих слов, снова нежно чмокнула сестру в щёку. И снова Элизабет машинально подняла руку, чтобы вытереть след поцелуя. — Зачем ты это делаешь? — спросила Элизабет, но в её голосе не было раздражения, лишь лёгкое недоумение. — ...Разве сестрёнке не нравится? — глаза Элины чуть померкли. — Мне просто казалось, что это... мило. Так выражают любовь. — Это... мило, — осторожно подбирая слова, согласилась Элизабет, — но обычно такие ласки оставляют для тех, кто в браке. Это немного... интимно. Элина надула губки, и прежде чем Элизабет успела среагировать, снова чмокнула её, на этот раз целясь прямо в другую щёку. Девушка замерла, рука застыла в воздухе, не в силах стереть это новое, столь настойчивое проявление нежности. «Она совсем ещё ребёнок... Чистый и неиспорченный. Интересно, сколько же тебе на самом деле лет?..» — ...Элина, а можешь сказать, сколько тебе лет? — тихо спросила Элизабет, пытаясь сменить тему. — ...Сестрёнка не помнит?! — взвизгнула девочка и с испуганным видом начала трясти Элизабет за плечи. — Ты что, совсем ничего не помнишь? — После того как я очнулась... у меня пропала часть памяти, — солгала Элизабет, глядя в сторону. Это был самый простой способ объяснить все свои провалы. — Что?! Неужели это так серьёзно? — Элина мгновенно отпустила её, её лицо исказилось от раскаяния. — Бедная, бедная сестрёнка, прости меня, что я так шумлю и тебя трясла! Я... я просто так рада, что теперь ты со мной разговариваешь и позволяешь мне быть рядом! «...Элина, прости... Прости ту настоящую Изабеллу... и прости меня, что я не могу быть той сестрой, которой ты заслуживаешь... Щас заплачу...» — Всё в порядке, — пересилив ком в горле, проговорила Элизабет и нежно провела рукой по шелковистым волосам младшей сестры. — Ничего страшного. Просто скажи, сколько нам лет. — Хорошо-хорошо! — Элина тут же просияла, как будто и не было только что минутного огорчения. — Сестрёнке, как самой старшей, уже 17 лет, и в этом году будет церемония твоего совершеннолетия! Брату Кассиону — 16. А мне... — она важно выпрямилась, — в этом году как раз исполнилось 14! «Четырнадцать... Она совсем ещё ребёнок! И ей предстоит столкнуться с настоящими монстрами в человеческом обличье... Нет, я не позволю им тебя сломать.» «Второй принц Лоуренс... его навязчивая «любовь», что оборачивается жестоким помешательством. И его старший брат, коварный наследный принц... Как же мне от вас обоих избавиться?» Горькая усмешка заструилась по нервам, оставляя после себя привкус пепла. Она сжала пальцы, пока костяшки не побелели. «Как же несправедливо... Я знаю лишь обрывки, кусочки мозаики, которых не хватит даже на полную картину угрозы. Я прошла только самое начало, заглянула за кулисы этого театра ужасов, но так и не увидела финала. Не знаю всех их тайн, слабостей... точек, куда можно нажать, чтобы они рухнули.» Отчаяние накатило холодной волной, заставляя сердце биться в паническом ритме. Она закрыла глаза, пытаясь выловить из глубин памяти хоть что-то — диалог, намёк, описание предмета в инвентаре. Напрасно. Воспоминания были как дым. «Что мне делать? Ждать, пока их машины перемалывания судеб запустятся и перемолят меня и Элину? Или действовать наугад, рискуя всё испортить и навлечь гнев ещё быстрее?» Она глубоко вздохнула, открывая глаза. В них плескалась ледяная решимость. «Нет. Паника — роскошь, которую я не могу себе позволить. Если я не знаю правильных ходов... что ж, значит, придётся импровизировать. И начать с самого ненадёжного элемента в этой схеме... со второго принца.»