Часть 3
14 ноября 2025 г., 17:54
Тёмная от дождя мостовая выглядела бесконечным потускневшим зеркалом. Мойра зажмурилась, в попытке отогнать печальные мысли и плохие воспоминания.
Она никогда не курила, но ладонь сама потянулась к карману пальто — будто чья-то разбуженная душа с того самого рейса прилетела разделить её страх... и попросить закурить.
В кармане, ожидаемо, пусто. Лишь ключи да листок со стихами, оставленный Чарльзом. Таким же, как тот, что она держала в руках в последнюю ночь своей четвёртой жизни.
«Увидимся у реки. В полночь».
Ни имени, ни объяснений. Просто приглашение. И безмолвное знание, что она придёт.
Чарльз ждал её на берегу, на своих двоих, моложе чем был на самом деле. Она любила его всяким — не стоило рисоваться, но он так хотел. И использовал свои способности, наплевав на всеобщую опасность для таких, как он.
Не важно, всё не важно. Сегодня — только их ночь.
В глазах стояло то странное сочетание нежности и печали, которое появлялось, когда он думал о будущем — даже сейчас продолжал в него верить. Это была печаль человека, который уже видел слишком много ран на этом мире, чтобы не знать, сколько ещё боли предстоит. Но одновременно — нежность того, кто продолжал сажать цветы на минном поле.
Сейчас, в этой последней мирной ночи, этот взгляд был особенно ясен. Ему, как и ей, была ведома цена завтрашнего рассвета. И всё равно — в этих глазах не было отчаяния. Была лишь тихая, упрямая уверенность, что однажды, может быть через сто лет, может быть через тысячу, камень, который они заложили сегодня, станет фундаментом чего-то вечного.
Он верил не потому, что был слеп. Как раз напротив — потому что видел слишком много. Видел страх людей и гнев мутантов, предательства и жертвы. И где-то в этом хаосе продолжал различать ту самую искру, ради которой стоило рисковать всем. Даже сейчас. Особенно сейчас.
Чарльз не сказал ни слова. Просто протянул руку. И в тот же миг река вздохнула и поднялась. Тёплая вода отошла от берега и повисла в воздухе, сомкнувшись над ними сияющим куполом. Свет луны, преломившись в толще, заиграл на их лицах тысячами алмазных блёсток. Крупные капли сверкали в волосах Мойры, как диадема.
Чарльз привлёк её к себе. Они закружились в этом хрустальном шаре, под призрачными тенями рыб, плывущих у них над головами. В его глазах цвета жидкого топаза плясали лунные зайчики. Время остановилось.
Мойра чувствовала каждой нитью своей души: завтра — огонь, сталь, пепел. Но не сейчас. Сейчас только это: его дыхание на её коже, твёрдость его плеч под её ладонями и немое обещание во взгляде.
Возможно, она выглядела смешно, ведь танцевала на самом деле одна под обыкновенным небом, а Чарльз наблюдал за сим действом, сидя в инвалидном кресле — пусть и продвинутом, надо сказать.
Когда «телепатическое волшебство» закончится, он будет тактично молчать, следуя рядом и жуя фисташковое мороженое, которым закупился заранее. Да — ночью. И да — взял ей два.
Уголки губ Мойры дрогнули в самой беззащитной улыбке. Так способен улыбаться человек лишь дважды: в раннем детстве и в последнюю ночь перед концом света.
Это была улыбка женщины, которую в четвёртой жизни звали Мойра Ксавье.
