Он - Дракон.

Главный вопрос, над которым Шепс уже целый час ломал голову – что надеть на встречу с НИМ. Сам не знал зачем, но очень хотелось произвести на Киркорова впечатление. Как будто фанатка, собирающаяся на встречу с кумиром. Сидя среди кучи шмоток, вываленных из шкафа, Саша перебирал наряды и иногда не понимал, как ему пришло в голову приобрести ту или иную рубашку или пиджак. Попутно решил провести ревизию, благо времени было ещё предостаточно. Обнаружил огромное количество одежды «да чисто мусор вынести, до помойки и обратно». Именно это он носил и в хвост и в гриву везде от магазина до интервью. Нашел двадцать штук прикольных футболок из категории «ну не выкидывать же из-за такого маленького пятнышка/дырочки/растянутого выреза». Аккуратно сложил стопочкой. Туда же мягкие старые штанишки. Полиняли? Ничего страшного, зато удобно валяться в них дома на диване. В правой куче покоилась добротная одежда на выход: пиджаки, рубашки, шелк, бархат, кашемир. Выглядел в них Шепс серьезным экстрасенсом, любо-дорого посмотреть. Рядом с «тяжелым люксом» затесалась рваная худи с «Король и Шут». А вдруг получиться внезапно стать на двадцать лет моложе? Отдельно отсвечивал красный пиджак с люрексом. Отличная вещь, чтобы ходить на съемки «Битвы». Являешься в нем весь такой загадочный, как Леди Гага и Остин Пауэр в одном лице и коллеги сразу понимают, что не стоит ожидать сегодня от медиума слишком многого. Рубашку в очаровательный горошек Саша долго крутил в руках, хотел уже положить в пока несуществующую кучу «На выброс», но подумал, что стоит завещать его в ней похоронить, если что… Это очень разрядит атмосферу на кладбище. Так поржать редко когда удается. Небольшая, но изрядно побитая жизнью куча вещей, которые надо только слегка укоротить/распустить/ушить/перешить и сразу можно носить. Или мыть ими пол. Некоторым экземплярам лет семь-восемь и это не предел их страданий. А прямо рядом с ней другая куча: «Ну да, это уже не носят. Но мода циклична и когда-нибудь опять вернется, а у меня уже есть клёш/казаки/воротник жабо/лапти». Следующая куча шмоток, ценных как память. В этом был на первом звонке/защищал диплом/попал в милицию/выгнали из театрального/упал в фонтан. И вообще — не старье, а винтаж. Еще лет пятнадцать — и будет стоить больших денег. Или моль станет настолько жирной, что не сможет вылететь из шкафа. Шепс любовно погладил внушительную стопку из пятидесяти пар джинсов. Нет, они все синие по-разному. Да, носил из них только две штуки. Но друзей не предают. Некоторые были с ним ещё до переезда в Москву. В итоге часовых мучений Саша выбрал черную футболку, как в своём сне, и синие джинсы. Дополнил все серым пиджаком и любимыми высокими сапогами. На указательный палец накрутил кольцо, чтобы Киркоров уж наверняка не сомневался в его ориентации, и обмотал худые запястья браслетами из оникса и корня сандала. Свои серые глаза прикрыл цветными линзами, делающими взгляд глубоким и сексуальным, тщательно побрился где только можно, пшикнулся любимыми духами и покрутился перед зеркалом. Собственный образ ему понравился: манерный, пафосный и слегка высокомерный, под стать сегодняшнему визави. Напялив сверху куртку потеплее, ибо повалил первый, мокрый снег, и, немного, да что там, сильно волнуясь, вызвал такси. По дороге Шепс пытался настроиться на общую с Филиппом энергетическую волну, но из-за переживаний ничего не получалось. Тогда Саша махнул рукой и решил пустить все на самотек. Но было точно одно – как экстрасенс он полное говно и никакие ритуалы против любви не действуют. И чем ближе Шепс приближался к центру Москвы, тем бешенее становились удары сердца, и как бы он не старался взять себя в руки и выдохнуть, успокоиться не получалось. Остановившись напротив ресторана, выкурил несколько сигарет, пытаясь сквозь панорамные окна рассмотреть знакомый силуэт. Снег продолжал валить, превращая столицу уже почти в новогоднюю сказку, что усиливалось выставленными возле магазинов елками и гирляндами. «Большой» солидно освещал гранитный фасад синими лампами, приглашая к посещению, пряча в своем нутре дорогого Шепсу человека. Не желая больше изводить себя, находясь и так уже почти в полуобморочном состоянии, Саша решительно и точно в указанное время потянул на себя массивную ручку двери. - Добрый вечер, за какой столик желаете присесть? – очаровательная хостес любезно встретила медиума возле дверей. - Я… к Филиппу… Б… - отчество артиста напрочь вылетело из головы. – К Киркорову. Он меня ждёт. Шепс моя фамилия. - Он ещё не подъехал. Разрешите, я вас провожу за стол, - хостес подождала, пока экстрасенс разденется в гардеробе и провела его в огромный зал, освещенный яркой, хрустальной люстрой. - Сейчас к вам подойдет официант и примет заказ. Хорошего вечера. - Спасибо, - почему-то осипшим голосом ответил вслед Саша, начиная постепенно успокаиваться. Шепсу принесли меню, но он отложил его в сторону, рассматривая интерьер. Чёрный рояль, мрамор, картины и явно не литографии, все дорого, изысканно, режущее глаз, буквально кричащее: «Посмотрите, вы в самом центре Москвы, рядом с Большим театром!» Александр никогда раньше не бывал в подобных заведениях и чувствовал себя несколько некомфортно, но видимо для Киркорова показная роскошь была абсолютно привычной. Саша отпил воды из чистейшего, как слеза, бокала и украдкой взглянул на экран телефона. Филипп опаздывал уже на пятнадцать минут и Шепс заволновался снова. А вдруг он не придет? В конце-концов я ему никто. Ну, подумаешь, виделись пару раз. Подожду ещё немного и пойду. Саша уныло открыл меню, чтобы чем-то себя занять, как вдруг на уровне подсознания уловил знакомые флюиды и уже через мгновение – запах шоколада и миндаля. Нет, не выпечки, которая горкой возвышалась прямо посреди зала, а именно тот особый аромат, который медиум мог распознать среди сотни других. Который он уже никогда и ни с кем не перепутает. Его личный наркотик, от которого сладко сжимается низ живота, а голова перестает мыслить ясно. Пульс мгновенно подскочил до критической отметки, сердце сделало кульбит, а сосуды сжались, прекращая доступ кислороду. Шепс обернулся и увидел ЕГО.