call or don’t call

санвон не улыбался. — я абсолютно серьёзен, — сказал он спокойно, будто речь шла не о предложении века, а о заказе кофе. — и прежде чем ты успеешь напридумывать у себя в голове очередную драму, сразу скажу, я нормальный человек. не маньяк, не извращенец. просто… вхожу в твоё положение и предлагаю оптимальный вариант. аньсинь моргнул, потом ещё раз, но смысл всё равно не укладывался. — оптимальный вариант? — переспросил он. — ты сейчас всерьёз? санвон кивнул. — я прямолинейный человек, — продолжил он спокойно. — скрывать не буду: ты мне интересен. я слишком давно живу в режиме «работа — офис — совещание», и впервые за долгое время рядом с кем-то мне просто…спокойно. без ожиданий, без игр. ты странный, но не раздражаешь. это редкость. аньсинь уставился на него так, будто тот только что сказал, что прилетел с марса. — ты… ты осознаёшь, что мы знакомы три дня? — медленно произнёс он. — и то не полноценных, а с перерывами на взаимную ненависть? санвон чуть заметно усмехнулся. — осознаю. — тогда, может, осознаешь и то, что ты предлагаешь это, мягко говоря, неформально и безтактно? — аньсинь чуть подался вперёд. — я не клоун, чтобы тебя развлекать. и мне не нужны эти твои одолжения в стиле вхожу в твоё положение. санвон приподнял бровь, на секунду глядя на него почти с любопытством. — во-первых, если мы уж заговорили о неформальностях, — сказал он спокойно, — я твой хён. во-вторых, я не считаю тебя клоуном. ты просто как всегда всё преувеличиваешь. — я не буду тебя звать хёном, — резко ответил аньсинь. — мы не настолько близки. и я ничего не преувеличиваю, я просто говорю как есть. — вот именно, — кивнул санвон. — за эти три дня я уже заметил, как ты любишь всё обобщать. аньсинь сжал вилку так, будто собирался вот-вот её метнуть. — знаешь, этот разговор сейчас звучит как сценарий тупого сериала, — сказал он, нервно смеясь. — правда. прям чувствую, камера, свет, и где-то за кадром оператор падает от кринжа. санвон чуть склонил голову, и на его лице мелькнула тень улыбки. — продолжай, — спокойно сказал он. — мне интересно, чем закончится серия. аньсинь фыркнул, потом вдруг выдохнул и, не глядя, пробормотал: — осознание пришло, знаешь? ты ведь мной манипулируешь. — да? — санвон приподнял бровь. — и как же? — а вот так, — аньсинь резко поднял взгляд. — в тот день, когда ты в меня чуть не сбил, пострадали не только твои чёртовы дворники. мой мольберт и все принадлежности в хлам. и теперь я вынужден торчать в университете, потому что нормальный мольберт только там. а это, между прочим, из-за тебя. санвон выслушал молча, потом коротко кивнул. — хорошо, — сказал он просто. — я куплю тебе новый. тишина. аньсинь моргнул. потом снова. потом открыл рот, но слова не вышли. в голове щёлкнуло что-то вроде: что? он только что… что? сердце застучало быстрее, будто пытаясь догнать смысл. ладони вспотели, мысли запутались. он не знал, что чувствует. злость? смущение? страх? всё сразу? — ты… купишь? — переспросил он глухо. — просто вот так? санвон чуть пожал плечами, как будто речь шла о батарейках, а не о личном пространстве и принципах. — да. зачем тебе мучиться? аньсинь смотрел на него с таким выражением, будто его только что предложили усыновить. дыхание сбилось, мозг завис. — ты ненормальный, — выдохнул он наконец. — абсолютно. санвон тихо усмехнулся, наклоняя голову. — возможно, — сказал он. — но зато последовательный. санвон всё ещё сидел спокойно, будто не замечал, что аньсинь вот-вот закипит. аньсинь же смотрел на него, как на мину, у которой тикает таймер. — слушай, — сказал он наконец, нервно хохотнув, — а если ты всё это специально делаешь? ну, типа, втираешься в доверие, а потом… убиваешь? санвон моргнул. — убиваю? — вопросительно повторил он ровным тоном, как будто проверял, правильно ли услышал. — и зачем же мне тебя убивать? — ну… может, ты какой-нибудь богатый псих, уставший от корпоративной рутины, — аньсинь сделал жест руками. — и вот, тебе захотелось экстрима. живого опыта. триллера. я, между прочим, идеально подхожу на роль жертвы: у меня нет денег, связей, и я не умею быстро бегать. — ты переоцениваешь свою кинематографичность, — ответил санвон спокойно. — если бы я хотел кого-то убить, я бы выбрал человека, который хотя бы смотрит по сторонам. аньсинь прищурился. — ага, то есть ты уже думал, кого бы убить, да? санвон чуть улыбнулся. — я лишь думаю о том как выжить после разговора с тобой. это уже подвиг. — ты… — аньсинь ткнул в него пальцем. — ты вообще понимаешь, что это ненормально? нормальные люди так не делают! — нормальные люди не придумывают теории заговора посреди ресторана, — спокойно ответил санвон. — ты невыносим, — выпалил аньсинь. у него дернулся глаз. он открыл рот, закрыл, потом резко встал. — всё. я пошёл. — прекрасно, — сказал санвон и встал следом. — не иди за мной. — слишком поздно. санвон шёл спокойно, будто прогулка после ужина была частью его распорядка дня. аньсинь быстро, короткими шагами, словно мог убежать от всего разговора, если будет идти достаточно энергично. — ты сейчас взорвёшься, — сказал санвон, глядя на его спину. — тебе нужно расслабиться. аньсинь обернулся. глаза прищурены, дыхание сбившееся. — пошёл ты. — это неуважительно, — невозмутимо ответил санвон. — пошёл ты ещё раз! санвон чуть кивнул. — повторение — мать учения. аньсинь выдохнул сквозь зубы и пошёл дальше, уже почти бегом. санвон не спешил, просто шёл за ним, ровно, спокойно, как тень, которая знает, что всё равно догонит. — я отвезу тебя, — сказал он наконец. — и мольберт я куплю. и краски. и холсты. аньсинь даже не обернулся. — а в следующий раз, — добавил санвон, — ты сам выберешь место, где мы поедим. аньсинь остановился, резко обернулся. — я не соглашался на следующий раз! — у тебя нет выбора, — сказал санвон, чуть пожав плечами. — денег то у тебя нет. — возьму кредит! — выкрикнул аньсинь. — тебе не дадут. — подам заявление в полицию! скажу, что меня преследует старик! санвон приподнял бровь. — я подам встречное. за дворники. тишина. аньсинь стоял посреди улицы, с открытым ртом, а потом, кажется, реально потерял дар речи. где-то вдалеке кричала чайка, ветер шевелил ворот рубашки санвона. тот выглядел совершенно спокойным, будто всё происходящее, просто очередная деловая перепалка на совещании. а внутри аньсиня всё бурлило. злость, растерянность, смущение, что-то непонятное, будто он не знал, злится ли на него или на себя за то, что этот человек, с его хладнокровием и странной логикой, уже вторгся в его пространство. он отвернулся, пробормотав что-то вроде «ненормальный», и пошёл к дороге. — далеко собрался? — бросил санвон в спину аньсиня. — подальше от тебя, — отрезал тот, не оборачиваясь. — пешком не дойдёшь, — сухо заметил санвон. — отсюда до общежития километров шесть. автобусы уже не ходят. — вызову такси, — буркнул аньсинь, доставая телефон. санвон молча сократил расстояние между ними и прежде чем аньсинь успел открыть приложение, взял его за руку. не резко, но так, что аньсинь сразу замер. — я отвезу, — сказал он уже без намёка на иронию. голос стал ниже, твёрже. — и не отпущу тебя на такси. я привёз — я отвезу. и по дороге нормально поговорим. — я задолбался говорить с тобой. — аньсинь, — санвон сказал это тоном, в котором не было ни просьбы, ни давления. просто констатация, почти приказ. — садись в машину. всё внутри аньсиня взорвалось от злости. от того, что он прав, от того, что автобус и правда не ходит, и такси сюда вряд ли приедет, и от того, что он, чёрт возьми, опять должен соглашаться с ним. он стоял, глядя в тёмную дорогу, потом на санвона, потом обратно. дыхание стало коротким, ладони сжались. в конце концов, он резко выдернул руку и пошёл к машине, хлопнув дверью так, что где-то вдалеке наверняка сработала сигнализация. санвон сел на водительское место спокойно, завёл мотор, бросив короткий взгляд на него. — двери здесь дорогие, — заметил он, почти шутя. — могут и обидеться. аньсинь демонстративно отвернулся к окну. машина тронулась. некоторое время они ехали в тишине. за окнами текли огни, редкие вывески, ночь с её густым, тёплым воздухом. аньсинь слышал, как тикают поворотники и как равномерно дышит санвон. — теперь серьёзно, — сказал тот наконец. — я не шутил. аньсинь не ответил, просто глядел в отражение фар. — я сказал про время вместо денег не потому, что хотел тебя задеть или сделать вид, что я великодушен. и не потому, что мне тебя жаль. — санвон говорил спокойно, уверенно, каждое слово будто заранее взвешено. — я взрослый человек. я умею отвечать за то, что делаю. и я не играю в доброго спасителя. он повернул руль, бросил короткий взгляд в его сторону. — я не считаю тебя клоуном или развлечением. не ищу повод отвлечься. я просто заинтересован. как человек в другом человеке. и я хочу узнать тебя ближе. без подтекста, без расчёта. просто потому что хочу. аньсинь всё это время молчал, будто боялся, что любое слово разрушит ту странную честность, которая повисла в воздухе. — и да, — добавил санвон, — деньги мне не нужны. и никогда не были нужны. дело не в них. я и раньше тебе это говорил. тишина растянулась. мотор гудел ровно, за окном мелькали фонари. аньсинь чувствовал, как его грудь поднимается слишком быстро, будто не хватало воздуха. внутри всё спуталось. раздражение, растерянность, лёгкий страх и что-то, от чего хотелось одновременно смеяться и спрятаться. он понимал, что санвон говорит искренне. слишком искренне, чтобы можно было отмахнуться. и всё же… он не понимал, что значит «заинтересован». — заинтересован… — пробормотал он, глядя в темноту. — это как? дружить, что ли? санвон хмыкнул, коротко, почти беззлобно. — нет. не дружить. аньсинь повернулся, наконец глядя прямо на него. санвон чуть улыбнулся — не снисходительно, не насмешливо, просто спокойно. — я подумываю ухаживать за тобой. воздух в машине будто стал плотнее. аньсинь уставился на него, не моргая, чувствуя, как внутри всё сжалось. слова отказывались складываться. его мозг метался где-то между что и почему, но ни одно не вышло наружу. санвон не отводил взгляда от дороги. спокойно вёл, будто ничего не произошло. иногда кидал короткие взгляды, просто чтобы убедиться, что аньсинь не выпрыгнет на ходу. — ты же не в отношениях, надеюсь? — спросил он вдруг, так просто, будто интересовался расписанием лекций. аньсинь медленно покачал головой, всё ещё в шоке. — ну и отлично, — сказал санвон. и снова на его лице появилась та едва заметная улыбка, не наглая, не дерзкая, просто уверенная. аньсинь отвернулся, уткнувшись лбом в холодное стекло. от отражения отбивались огни улиц, но он их не видел. внутри всё загудело, будто мотор машины завёлся где-то в груди. слова санвона не просто прозвучали, они застряли в воздухе, отдались в висках, в пальцах, в дыхании. ухаживать за тобой. кто вообще так говорит? кто говорит это так спокойно, без смущения, без тени игры? горло пересохло. казалось, что даже воздух стал плотнее, тёплый, липкий, с привкусом чего-то неловкого и волнующего. в груди поднималось странное чувство. не страх, не раздражение, а то самое щекочущее изнутри, как будто кто-то тихо расправил крылья под рёбрами. бабочки, конечно. чёртовы бабочки, которых он никогда не звал. аньсинь сделал глубокий вдох, но легче не стало. наоборот, будто стало душнее. всё тело было натянуто, кожа горячая, ладони вспотели. ему хотелось выругаться, ударить кулаком по двери, сказать что-то колкое, сбить это чувство. но изнутри поднималась мягкая дрожь, похожая на лёгкое волнение перед чем-то большим, неизбежным. он не знал, чего боится больше. того, что санвон настроен серьёзно, или того, что ему, возможно, понравилось, как это прозвучало. и пока машина скользила по ночной дороге, аньсинь чувствовал себя так, будто едет не домой, а куда-то вглубь себя. туда, где всё сбивается и путается. все оставшиеся время они ехали почти молча. только шорох шин по дороге и редкие огни фонарей за окном. внутри машины стояла вязкая тишина. не тяжелая, но странно плотная. аньсинь сидел прямо, глядя в одно место, стараясь не дышать слишком громко. санвон остановился у ворот общежития, бросил короткий взгляд на часы и спокойно сказал: — успели. как я и говорил. аньсинь не ответил. уши и шея горели, в груди неприятно щекотало. он чувствовал себя глупо и не знал, как себя вести. каждое слово санвона, особенно «ухаживать», звенело в голове. хотелось что-то сказать, но язык будто не слушался. даже повернуться к нему было страшно. достаточно было представить его глаза, и сердце сбивалось с ритма. — почему ты замолчал? — тихо спросил санвон. аньсинь пожал плечами, не поднимая взгляда. — ну… нечего сказать. мне, наверное, лучше пойти. он уже потянулся к ручке двери. хотелось просто выйти, вдохнуть холодного воздуха, спрятаться в темноте. в машине было душно, а запах санвона — тёплый, пряный, с лёгкой горечью, будто кружил голову и не давал сосредоточиться. всё внутри дрожало, как натянутая струна. вдруг санвон поймал его ладонь. — можешь посмотреть на меня? аньсинь ощутил, как кровь приливает к лицу, но всё же медленно повернулся. взгляд санвона был спокойным и тёплым. без насмешки, без давления. в нём было что-то надёжное, устойчивое, будто всё вокруг можно было отпустить, если просто смотреть в эти глаза. аньсинь невольно расслабился, дыхание сбилось. санвон чуть сжал его пальцы. — надеюсь, я не напугал тебя своим напором. я не умею ходить вокруг да около, предпочитаю говорить прямо. — он улыбнулся, устало, но мягко. — и странно видеть тебя таким молчаливым. — я правда не знаю, что сказать, — выдохнул аньсинь. — понимаю. просто попытайся дать нам шанс. слово «шанс» прозвучало неожиданно серьёзно. аньсинь смотрел на их руки и думал, что не помнит, когда кто-то держал его так спокойно, без давления. от этого внутри стало тревожно и тепло одновременно. санвон наклонился и коснулся губами его пальцев, коротко, почти несмело. от этого прикосновения по телу прошёл ток, дыхание сбилось, сердце ушло в пятки. — завтра свяжусь с тобой, — сказал он тихо. аньсинь кивнул, не глядя. выбрался из машины, чувствуя, как подгибаются ноги. уже собрался закрыть дверь, когда услышал: — надеюсь, в этот раз без хлопков. он коротко усмехнулся, стараясь скрыть дрожь. — без обещаний. дверь закрылась мягче, чем обычно. аньсинь направился к входу, и только теперь понял, как быстро бьётся сердце. будто не от холода. от чего-то нового, неожиданного, но по-своему правильного.