call or don’t call

ночь пахла бензином и дымом. странное сочетание, но для санвона привычное. он сидел в машине, не торопясь заводить двигатель. дворники лениво скользили по стеклу, смахивая редкие капли. и вдруг он поймал себя на том, что улыбается. не широко, не открыто. просто чуть мягче, чем обычно. он знал: аньсинь сейчас, наверно, сидит у себя в комнате, злится, перебирает в голове всё, что он сказал. злится, потому что не знает, как иначе. злится, потому что впервые кто-то не отступил. санвон не винил его. в его возрасте —девятнадцать, двадцать — всё кажется угрозой: внимание, забота, даже простое участие. особенно если до этого ты привык, что люди приходят только, когда им что-то нужно. он понимал это слишком хорошо. в груди было странное чувство. не восторг и не азарт. скорее, тихое, ровное тепло. как будто внутри наконец кто-то разжёг свет, а он сам забыл, что такое возможно. санвон не был романтиком. он привык всё считать, просчитывать, взвешивать. сделки, людей, даже эмоции. но этот парень разрушал весь его порядок, просто одним взглядом, парой слов и дрожью в голосе. и всё же, в аньсине не было ничего нарочито трогательного. никакой выдуманной хрупкости. наоборот острота, порыв, упрямство. именно это и тянуло. санвон завёл мотор и включил фары. дорога пустая, ночь мягко подсвечивала асфальт. он поймал своё отражение в стекле. спокойное, усталое, почти безмятежное. и впервые за много лет подумал, что не против чувствовать себя таким чаще. он не строил планов. не придумывал, как и что будет дальше. просто знал, утром он поедет за мольбертом. не потому что должен, а потому что хочет. он возвращался мыслями к тому дню — неудачному с самого начала. он застрял в пробке, телефон не замолкал, а кофе оказался холодным. санвон не любил опаздывать, но именно в тот день всё шло наперекосяк. он ехал слишком быстро, думал о работе и не заметил, как кто-то шагнул на переход. только когда тормоза взвизгнули, он успел увидеть тонкие плечи, испуганное лицо, чуть дрожащие руки. чёрт. он выскочил из машины, сказал что-то вроде «вы в порядке?», протянул визитку и поспешил обратно. в голове уже гудели имена, сроки, подписи. только вечером, собираясь домой, его вдруг накрыло чувство неловкости. он ведь мог сбить парня. мог хотя бы довезти до больницы. но вместо этого уехал, как последний мудак. он долго сидел у себя в кабинете, прокручивая тот короткий разговор. долго думал, позвонит ли тот студент. и ему хотелось убедиться, что с ним всё в порядке. но он не позвонил. а потом он вышел из офиса и увидел сломанные дворники. новые, почти неиспользованные. сначала вспыхнула раздражённая мысль — кто посмел, — но стоило увидеть записи с камер, как раздражение исчезло. на экране был тот самый парень с перехода. и к удивлению, санвон улыбнулся. вместо злости какое-то странное уважение. этот парень не стал звонить. просто пришёл и по-своему вернул должок. прямолинейно, честно, почти забавно. он мог бы махнуть рукой, но почему-то не захотел. позвонил лео, сказал найти его. не чтобы надавить и не из принципа. просто хотел поговорить, извиниться, закончить всё по-человечески. но когда аньсинь ответил, всё пошло иначе. в голосе не было страха, только холодная упрямость. санвон не ожидал. и вместо привычной усталости, внутри что-то щёлкнуло. давно забытое ощущение — живость. он не хотел мучить парня, но хотел услышать его ещё раз. увидеть, как он хмурится, как спорит. когда аньсинь отказался извиняться, он нарочно сказал про компенсацию просто чтобы тот отступил и еще проверить, как далеко тот зайдёт. и аньсинь пошёл до конца. санвон смеялся, сам не понимая почему. в аньсине было что-то безумно упрямое и честное. он тянул с решением специально. хотел повода для новой встречи. день был тяжёлый, а вечером, когда в телефоне высветился знакомый номер, он сидел на совещании, слушал пустые разговоры, но всё время возвращался взглядом к экрану. в какой-то момент просто сказал: «на сегодня всё», встал и вышел. перезвонил. когда услышал этот взволнованный голос, понял — всё, назад пути нет. никакой игры, никакого «интереса ради интереса». просто впервые за долгое время захотелось рядом кого-то живого. в ресторане он не строил планов. не думал о возрасте, статусе, разнице. просто смотрел, как аньсинь сидит, чуть нахмурив брови и чувствовал, что рядом с ним дышится легче. он не хотел его пугать, но и прятаться за вежливостью не умел. если он чувствовал, то говорил. и когда сказал, что хочет проводить с ним время, это была правда. чистая, как утренний воздух после дождя. он обычно не терял самообладания. годы работы, бесконечные встречи, всё выжгло эмоции дотла. но с аньсинем всё шло не по правилам. с самого первого столкновения, он буквально не мог вытряхнуть из головы того странного парня с испуганными глазами и упрямым тоном. санвон не понимал, что именно зацепило. может, то, как аньсинь спорит, даже когда неправ. или как говорит слишком быстро, будто боится, что его перебьют. или просто то, что рядом с ним вдруг исчезла привычная пустота. его жизнь давно превратилась в цепочку дел, он ел по расписанию, спал по остаточному принципу и забыл, когда в последний раз по-настоящему смеялся. аньсинь выбил его из этого ритма. он предложил «время вместо денег» не из прихоти, а просто чтобы не потерять контакт, удержать этот импульс. а когда сказал, что заинтересован, не играл. не мог иначе. в машине он видел, как аньсинь избегает взгляда, как сидит напряжённо, будто его можно спугнуть громким словом. и от этого внутри поднималась не злость, а тревога. хотелось сказать: я не враг. я просто хочу рядом кого-то настоящего. он заметил, как дрожат пальцы аньсиня, когда поймал его за руку, и не удержался. поцелуй был не романтическим жестом, а признанием. в том, что ему давно не хватало тепла. ему и самому казалось, что всё это безумием. разница в возрасте, резкость слов, поспешность чувств. но, может, без безумия и не бывает ничего живого. и в этом и была проблема. он слишком долго жил по правилам, слишком часто всё просчитывал. теперь хотелось сделать хоть что-то не по инструкции, без расчёта, просто потому что хочется. поэтому на следующий день он стоял посреди художественного салона, где пахло деревом, бумагой и свежими красками. санвон стоял посреди прохода, внимательно рассматривал два почти одинаковых мольберта. рядом, устало опершись на стойку, стоял лео и наблюдал, как тот складывает в корзину всё подряд — кисти, краски, палитры, холсты. — я напомню, — протянул лео, — ты говорил, что купишь один мольберт. один. не полмагазина, не отдел живописи целиком. санвон спокойно переложил кисти поближе к краскам. — если надо будет, куплю всё, — ответил он. — ага, и откроешь ему собственную студию, — усмехнулся лео. — ты хоть знаешь, что с этим делают? — он знает, — коротко сказал санвон. — он вообще в курсе, что ты тратишь на него ползарплаты? — ну я сказал ему вчера что куплю мольберт. — чудесно. — лео закатил глаза. — а если он не примет? санвон выбрал нужную упаковку, чуть помолчал. — значит, не примет. но я хотя бы попробую. — ради парня, которому ты едва не въехал на переходе? — лениво спросил лео, но глаза его были внимательными. — ты вообще уверен, что он не пользуется тобой? ну знаешь…студент, без денег, без связей. может, он просто хочет, чтобы его подкармливали и возили домой. санвон отложил банку с краской, посмотрел на него прямо. — ты идиот, — спокойно сказал он. — я осторожный идиот, — поправил лео. — ты сам не свой. я видел, как ты работаешь. такой весь холодный, собранный, недосягаемый. а теперь стоишь здесь и выбираешь кисточки, будто это вопрос жизни и смерти. санвон чуть усмехнулся краем губ. — не вопрос жизни и смерти. просто хочу, чтобы у него было то, что нужно. ведь из-за меня сломался его мольберт. лео хотел что-то сказать, но встретившись с его взглядом, сразу осёкся. тишина повисла между ними, пока санвон ставил корзину на кассу. — ладно, — выдохнул лео, — просто будь осторожен. ты не знаешь, кто он. может, всё это тебе потом аукнется. санвон заплатил и спокойно ответил: — если что-то и аукнется, я справлюсь. — познакомишь хотя бы? — не удержался лео. — хочу увидеть того, кто смог вытащить тебя из офиса посреди рабочего дня. — нет. — прям так сразу? — да. — ревнуешь? — прищурился лео. санвон чуть усмехнулся, без раздражения. — я не вправе его ревновать. просто ещё рано вас знакомить. мне нужно сначала самому понять, как с ним быть. лео на секунду замолчал, потом усмехнулся и качнув головой. санвон взял пакеты, аккуратно, будто держал что-то живое. в коридоре пахло лаком и деревом, а за окном бледное солнце ложилось на витрины. он слушал, как лео вполголоса бормочет что-то про «пропавших друзей» и «чудеса живописи», а сам думал только о том, как позвонит аньсиню, просто чтобы услышать, как тот говорит. *** вечер наступал мягко, как будто не спешил. солнце садилось за серые корпуса, и свет в окнах таял, оставляя на улицах тонкую дымку. санвон ехал медленно, не из-за пробок, просто не хотел торопиться. в багажнике лежали пакеты с красками, холстами и мольбертом, и всё это почему-то казалось слишком личным. будто он вез не вещи, а что-то, что само по себе могло сказать больше, чем слова. он поймал себя на том, что ведёт осторожнее, чем обычно. и сердце билось чуть быстрее, чем следовало. чёрт, подумал он, вот до чего дошёл. взрослый мужчина, а волнуется, как подросток перед свиданием. хотя это ведь даже не свидание. просто разговор. просто передача покупки. просто… аньсинь. он остановился у обочины, заглушил мотор, пару секунд просто смотрел на экран телефона. имя «аньсинь» светилось бледно и тихо. санвон выдохнул и всё-таки нажал «вызов». гудки тянулись бесконечно. секунду он уже подумал, что тот не ответит, но вдруг послышался голос — живой, чуть торопливый, будто аньсинь шёл по коридору. — алло? — это я, — сказал санвон, стараясь говорить спокойно, но сам услышал, как в голосе дрожит лёгкая неуверенность. — не отвлекаю? — а… нет, — ответил аньсинь, чуть неловко, но с тем самым оттенком бодрости, который санвону уже начинал нравиться. — у нас перерыв между парами. — как день прошёл? — нормально. — короткая пауза. — а у тебя? санвон чуть улыбнулся, сам не заметив. — тоже нормально. слушай… когда у тебя заканчиваются пары? — через полчаса, — ответил тот. в трубке послышались шаги, потом вдруг чей-то голос, мужской, громкий, с хрипотцой: — я тебе говорил, не трогай мои карандаши! — я их не трогал, ты сам их уронил, криворукий! — огрызнулся аньсинь. — и вообще, если бы ты нормально держал руки, твои карандаши не разбегались бы, как тараканы! — тараканы?! это мои акварельные карандаши! — взвыл тот. санвон, прижимая телефон к уху, поймал себя на том, что улыбается. прямо сидя за рулём, глядя в лобовое стекло, он хмыкнул. в голосе аньсиня мелькало что-то детское, живое, как маленькое пламя. — не ори, у меня звонок, — раздражённо сказал аньсинь, потом чуть тише, уже в трубку: — извини, у нас тут… группа идиотов. — слышу, — мягко ответил санвон. — звучит весело. — весело, да, особенно когда они рвут мои листы, — буркнул тот. — я потом тебе расскажу. санвон поймал себя на том, что слушает даже не слова, а интонации. быстрые, с лёгкой обидой, с тем самым огоньком, из-за которого у него внутри будто щёлкало что-то доброе. он помолчал секунду и сказал: — я неподалёку от университета. если не против, подожду тебя после пары. можем где-нибудь поужинать. на том конце повисла короткая тишина. — поужинать? — переспросил аньсинь. — просто поужинать, — спокойно уточнил санвон. и вдруг, без привычных пауз и колебаний, аньсинь быстро сказал: — хорошо, — и тут же сбросил звонок. санвон опустил телефон, ещё пару секунд смотрел на экран, потом тихо усмехнулся. ну да, подумал он, всё в его стиле. сначала буря, потом молчание. он откинулся на спинку сиденья, глядя, как вечер сгущается над улицами. город мерцал вывесками и окнами, машины проезжали мимо, и в этом шуме было что-то странно уютное. волнение в груди не проходило, но теперь оно стало мягче, будто не тревога, а ожидание. он поправил часы на запястье, взглянул в зеркало, пригладил волосы. и сам себе тихо усмехнулся.  вот и доигрался, санвон. теперь ждёшь не совещания, не звонка с работы, а парня, который ругается на кого-то из-за карандашей. он бросил взгляд на багажник через зеркало. туда, где лежали пакеты. «если не примет — значит, не примет», подумал он. но внутри всё равно теплилась тихая надежда, что примет. хотя бы частично. хотя бы взглядом. и в этом тихом вечере, среди машин и неоновых витрин, санвон вдруг почувствовал себя не уставшим мужчиной, а просто человеком, которому есть, кого ждать. *** полчаса пролетели быстрее, чем ожидалось. из дверей университета хлынули студенты: кто-то смеялся, кто-то что-то ел на ходу, кто-то бежал за автобусом. санвон припарковался чуть в стороне, заглушил двигатель и остался сидеть, наблюдая. ему вдруг стало неловко. будто он стоял у школы и ждал кого-то слишком юного, слишком другого. но стоило заметить знакомую фигуру в сером худи, как всё лишнее испарилось. аньсинь стоял к нему спиной и о чём-то оживлённо спорил с парнем. высоким, с растрёпанными волосами и слишком самоуверенным выражением лица. санвон вышел из машины, тихо прикрыл дверь и направился к ним. — говорю же, если ты добавишь хоть одну строчку без проверки, программа опять зависнет, — раздражённо говорил аньсинь. — да не зависнет она, я не идиот, — обиженно возразил тот. — спорно, — спокойно бросил аньсинь. — последние три раза зависало именно из-за твоего гениального «щас я быстро поправлю». — ты не понимаешь! это называется творческий подход! — это называется: у нас защита через три дня, а ты снова всё сломал, — парировал аньсинь и скрестил руки. санвон остановился в нескольких шагах. невольно улыбнулся. в голосе аньсиня звенела та самая энергия, упрямая, быстрая, смешная. парень, с которым он спорил, то закатывал глаза, то улыбался уголком губ и кажется, был даже рад этому препирательству. — знаешь гону, — продолжал аньсинь, — если ты ещё раз скажешь, что я ничего не понимаю, я тебя заставлю самому писать отчёт. без копипасты. от руки. тридцать страниц. — ты чудовище, — драматично сказал гону, хватаясь за сердце. — тебе место в аду, рядом с преподавателем по статистике. — зато там будет не скучно, — невозмутимо ответил аньсинь. санвон тихо рассмеялся и наконец подошёл ближе. не желая их пугать, он просто коснулся плеча аньсиня. мягко, осторожно, будто боялся нарушить что-то хрупкое. аньсинь обернулся и замер. сначала удивление, потом лёгкая растерянность, и только потом неловкая улыбка. — ты уже здесь? — выдохнул он.  — вроде да, — спокойно ответил санвон, едва заметно улыбаясь. рядом стоящий гону мгновенно сузил глаза, потом хитро приподнял бровь и словно ничего не произошло, сказал с идеальной вежливостью: — здравствуйте. санвон коротко кивнул. — привет. — мы… — начал аньсинь с краснеющими ушами, — пойдём, наверное. увидимся в общежитии, гону. — ага, ага, — протянул тот, явно наслаждаясь моментом. — вечером всё мне в подробностях расскажешь! — замолчи, — бросил аньсинь, не глядя, но уже почти волоча санвона к машине. — именно в подробностях! — крикнул гону вдогонку, размахивая рукой. аньсинь вспыхнул как факел, едва не споткнулся на ровном месте и ускорил шаг. санвон шёл рядом. он смотрел, как аньсинь упрямо отворачивается, как в смущении стискивает ремешок рюкзака, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, щекочущее. он с трудом сдерживал улыбку. судя по всему, аньсинь уже рассказал своему другу о нём. об этом «взрослом мужчине, который чуть не сбил его, а потом сказал что хочет ухаживать». всё это было нелепо, но так по-человечески живо, что у санвона вдруг защемило грудь. — он у тебя забавный, — тихо сказал он, когда они подошли к машине. — он идиот, — буркнул аньсинь, открывая дверь. санвон улыбнулся. — хорошая комбинация. аньсинь бросил на него быстрый взгляд. обиженно, но с тем самым блеском в глазах, от которого санвону стало ещё теплее. он включил зажигание, фары мягко осветили дорогу. — куда поедем? — спросил он.  аньсинь пожал плечами. — не знаю. можно просто куда-нибудь. — куда-нибудь подойдёт, — тихо ответил санвон. и когда они тронулись, город остался позади с его шумом, суетой и насмешками гону. в салоне стояла приятная тишина, и в ней было всё: смущение, ожидание, и то странное чувство, когда между двумя людьми что-то едва-едва начинает прорастать.