call or don’t call

он помнил этот момент слишком ясно. паническая атака накрыла его внезапно и глупо, не вовремя, не к месту, прямо среди людей, работы и чужих взглядов. ему было стыдно до жжения под кожей. стыдно за слабость, за то, что не удержал себя, за то, что позволил этому случиться именно там и именно при нём. хуже всего было осознание, что санвон всё видел. не как руководитель и не как чужой человек, а так, как он всегда умел смотреть. внимательно, слишком глубоко и заботливо. он не мог перестать думать о его глазах. санвон остался таким же спокойным, собранным и надёжным. но взгляд был уже другим. не отстранённым и не холодным, а таким, будто он видел аньсиня насквозь, будто понимал больше, чем следовало. аньсиню казалось, что именно этот взгляд и выбил его из колеи. не паника сама по себе, а то, что его снова увидели настоящим, сломанным и тревожным. всю ночь он крутился в постели, глядя в темноту и решая, возвращаться ли вообще. было проще не идти. сменить практику, исчезнуть, сделать вид, что ничего не произошло. но он знал себя слишком хорошо. если уйдёт сейчас, он навсегда закрепит за собой образ слабого, не выдержавшего и убежавшего. он уже однажды ушёл. он уже бросил санвона, прикрыв это правильными словами и заботой о себе. тогда ему казалось, что он поступает разумно. сейчас это ощущалось как трусость, как бегство ради иллюзии спокойствия. он решил, что вернётся. не потому что хотел, а потому что должен. должен доказать хотя бы себе, что справится. что между ним и санвоном действительно всё кончено и ничего не вернётся. что он может находиться рядом и не разваливаться. весь следующий день он выполнял поручения санвона почти механически. брал задания, кивал, делал, возвращался и снова брал. он держался за субординацию как за спасательный круг. никаких лишних взглядов, никаких пауз, никаких эмоций. просто стажёр и руководитель. он старался изо всех сил быть правильным, собранным и почти незаметным. если считать страницы, значит считать. если искать документы, значит искать. раздражение копилось, но он глотал его, как глотают горькое лекарство. лео был исключением. аньсинь не мог и не хотел сдерживаться рядом с ним. что-то внутри упрямо цеплялось за мысль, что именно лео стал спусковым крючком, что его слова, его вмешательство, его насмешки ускорили конец. где-то глубоко он понимал, что это самообман. без лео всё равно бы случилось то же самое. он всё равно бы испугался. всё равно бы ушёл. но признать это означало взять на себя слишком много ответственности. пока было проще злиться. гону пытался поговорить с ним вечером, осторожно, почти издалека. аньсинь видел его беспокойство и чувствовал вину за это, но закрывался. он сказал, что всё в порядке. что он справится. что не собирается снова исчезать в себе. слова звучали убедительно, даже для него самого, если не прислушиваться слишком внимательно. утром он снова шёл к этому зданию, к этому офису, к этим людям. каждый шаг отдавался внутри лёгким напряжением, но он повторял себе, что всё будет нормально. что ничего не случится. что он просто отработает практику и уйдёт. что чувства можно аккуратно свернуть, как ненужную бумагу, и убрать подальше. что он уже делал это однажды и сможет снова. он входил в офис с выпрямленной спиной и ровным дыханием, убеждая себя, что контролирует ситуацию. что санвон для него больше не опасен. что прошлое осталось в прошлом. и если что-то внутри всё ещё дрожит и тянется, значит, это просто инерция. просто привычка. просто страх, который он научится игнорировать. он считал про себя, когда шёл к кабинету санвона. не числа, а шаги, вдохи и удары сердца. просто чтобы не думать и дойти. дверь была приоткрыта, и аньсинь на секунду замер, прежде чем постучать, будто ещё мог развернуться и уйти, но всё равно вошёл. санвон поднял на него взгляд сразу, будто ждал. его глаза были спокойными и слишком внимательными. аньсиню показалось, что его буквально просканировали целиком, от макушки до носков, и от этого внутри неприятно сжалось. он невольно отметил, каким родным было лицо санвона. линия бровей, привычка чуть щуриться, когда он сосредоточен, губы, сжатые в тонкую линию. всё это было таким же, как раньше, и от этого хотелось отвернуться. санвон сидел за столом с чашкой кофе. от него тянуло тёплым, горьковатым запахом, который аньсинь слишком хорошо знал. — будешь кофе? — спросил санвон ровно, будто между ними не было месяцев молчания.  — нет, — ответил аньсинь сразу, слишком быстро. — что мне делать? есть поручения? он сам удивился тому, как это прозвучало. слишком деловито и слишком старательно, будто он пытался спрятаться за формальностью. санвон на секунду задержал на нём взгляд, потом едва заметно ухмыльнулся. аньсинь так и не понял, что именно его развеселило. его настойчивость, напряжение или он сам в этом своём показном спокойствии. — вот, — санвон пододвинул папку. — продолжай считать страницы. аньсинь посмотрел на неё и едва удержался, чтобы не закатить глаза. — можно я заберу их к себе за стол? — осторожно спросил он. — так будет быстрее. — нет, — ответил санвон сразу. аньсинь открыл рот, собираясь возразить, но так и не смог выдавить ни слова. что-то в тоне санвона было таким окончательным, что спорить показалось бессмысленным. — сядь напротив, — добавил санвон уже холоднее, указывая на стол для посетителей. аньсинь нахмурился. — почему? — там неудобно, — коротко ответил санвон. — вчера ты сидел в углу. это прозвучало почти безразлично, но аньсинь почему-то ощутил, как внутри всё напряглось. будто это неудобство касалось не стула, а его самого. он глубоко вздохнул, заставляя себя не зацикливаться, взял папку и сел напротив.  он начал считать страницы, стараясь сосредоточиться. один, два, три. бумага шуршала под пальцами, цифры складывались в голове, но внимание всё равно упрямо ускользало. он чувствовал присутствие санвона кожей. слышал, как тот делает глоток кофе, как двигает мышь, как перелистывает что-то у себя на столе. каждый звук казался слишком громким. аньсинь изо всех сил старался вести себя правильно. не смотреть лишний раз. не задерживать взгляд. не вспоминать, как раньше сидел напротив него совсем в других обстоятельствах. не думать о том, как хочется спросить что-нибудь не по работе. он держался за роль стажёра, как за броню, даже если она натирала изнутри. в какой-то момент он поймал себя на мысли, что это, пожалуй, самое тупое задание на свете. считать страницы при руководителе и под его взглядом. но он продолжал, потому что остановиться означало начать думать, а думать сейчас было опасно. он повторял себе, что это просто день. просто работа. просто практика. и если он выдержит это, выдержит следующий день и ещё один, то всё обязательно уляжется. чувства притупятся. воспоминания потускнеют. санвон снова станет просто человеком за столом напротив, а не тем, из-за кого внутри всё до сих пор дрожит. время тянулось вязко, почти физически. аньсинь считал страницы уже автоматически, не вдумываясь в цифры, пока в кабинет санвона один за другим заходили сотрудники. кто-то быстро что-то уточнял, кто-то задерживался дольше, обсуждая детали, кто-то выходил с сосредоточенным лицом. санвон переключался между людьми и задачами легко, будто держал в голове сразу несколько линий разговора. он отвечал на звонки, коротко отдавал распоряжения, что-то помечал в ноутбуке. всё это происходило рядом, при аньсине, будто его присутствие вообще не имело значения. в какой-то момент санвон набрал номер и спокойно сказал в трубку: — лео, собери менеджеров у меня, прямо сейчас.  у аньсиня внутри что-то дёрнулось. сейчас будет совещание и он тут вообще лишний. он аккуратно закрыл папку, стараясь не шуметь, и уже начал подниматься со стула. — сиди, — сказал санвон, даже не посмотрев на него. аньсинь застыл. — но… — он осёкся, потому что санвон наконец поднял взгляд. — я сказал, сиди, — повторил он ровно. аньсинь почувствовал, как у него горят уши. он медленно сел обратно, ощущая себя максимально неуместным. через пару минут в кабинет начали заходить менеджеры. взгляды скользнули по аньсиню почти сразу. кто-то сделал вид, что его не заметил, кто-то задержал взгляд дольше, явно пытаясь понять, что здесь делает этот студент. лео зашёл последним. его усмешка была настолько откровенной, что аньсинь мысленно пообещал себе когда-нибудь придушить его. не сейчас, потом, желательно без свидетелей. — о, — протянул лео, — у нас сегодня расширенный состав? санвон даже не повернул голову. — начинаем, — сказал он. аньсинь снова уткнулся в бумаги. считать, просто считать и не думать о том, что на него смотрят. не думать о том, что он сидит здесь, как экспонат. цифры начинали путаться, но он упрямо продолжал. обсуждение шло своим чередом. бюджеты, сроки, клиенты. слова пролетали мимо, оставляя ощущение шума. аньсинь чувствовал, как напряжение медленно накапливается. когда он закончил папку, он осторожно поднял взгляд. — я закончил, — тихо сказал он. санвон молча пододвинул к нему следующую. ещё. и ещё. он начинал злиться. почему он всё ещё здесь. почему именно так и почему при всех. это было неловко, неприятно, будто его специально оставили на виду. а санвон при этом выглядел абсолютно спокойным. он обсуждал стратегию, задавал вопросы, шутил с кем-то из менеджеров так, словно ничего странного не происходило. лео время от времени бросал на аньсиня быстрые взгляды и криво улыбался. аньсинь делал вид, что не замечает, но в голове прокручивал варианты, как именно можно было бы стереть эту улыбку с его лица. он считал дальше. пальцы немного дрожали, но он держался. это всего лишь страницы. это всего лишь кабинет. это всего лишь день. он справится. просто нужно переждать. когда очередная папка опустела, аньсинь выпрямился. — всё, — сказал он уже увереннее. санвон кивнул, будто только этого и ждал. — хорошо, пока хватит. менеджеры начали подниматься, разговор стал распадаться. кто-то пожелал хорошего дня, кто-то уже на ходу уточнял детали. лео задержался у двери, окинул аньсиня оценивающим взглядом и хмыкнул, но ничего не сказал. когда кабинет снова опустел, аньсинь остался сидеть. он так и не понял, что это было. проверка, наказание или просто ещё один способ держать его рядом. он ещё несколько секунд тупо смотрел в папку, будто страницы могли внезапно начать размножаться сами. внутри всё было натянуто до звона. он честно не понимал, что от него хотят, и это раздражало сильнее, чем сами задания. — и… — он сглотнул. — что мне дальше делать? санвон поднял взгляд от ноутбука спокойно, даже лениво, словно вопрос был страннее, чем подсчёт страниц в архивном отчёте. — ничего. внутри аньсиня что-то дёрнулось. — в смысле ничего? — переспросил он быстрее, чем собирался. — в прямом, — пожал плечами санвон. в голове аньсиня начался тихий, но стремительно набирающий обороты хаос. ничего, это как? он что, теперь должен просто сидеть, смотреть и мешать воздухом. — если… — он резко вдохнул. — если у вас больше нет поручений, я могу пойти помочь другим или сходить в архив. или к менеджерам. куда угодно, — слова посыпались быстрее, чем он успевал их фильтровать. — я же не обязан сидеть тут просто так. санвон медленно откинулся на спинку кресла. и вот это было опасно. потому что уголки его губ едва заметно дёрнулись вверх. — нет. — что значит нет? — аньсинь уже чувствовал, как начинает закипать. — я стажёр вообще-то, а не мебель. — можешь выдохнуть? — санвон сказал это спокойно, но в голосе была насмешка. — уже время обеда. и только в этот момент аньсиня словно ударили чем-то мягким, но унизительным. он машинально посмотрел на часы и закрыл глаза. — блять… — прошептал он себе под нос. — что ты сказал? — тут же спросил санвон, явно развлекаясь. — ничего, — резко ответил аньсинь. — абсолютно ничего, я просто… — он замялся, чувствуя, как щеки начинают гореть. — я не подумал. — это заметно, — спокойно кивнул санвон. аньсинь сжал губы. ему хотелось либо рассмеяться, либо закричать. он уже мысленно приготовился к очередному унизительному поручению, а оказалось, что уже обед.  — тогда… — он встал слишком резко. — я пойду. — иди, — кивнул санвон. аньсинь уже почти дошёл до двери, но его накрыло это дурацкое, тревожное чувство незаконченности. он остановился, обернулся и почти через силу спросил: — после обеда мне вернуться? санвон посмотрел на него дольше, чем нужно. взгляд был внимательный, цепкий и слишком живой для руководителя и обычного стажера.  — вернёшься, — сказал он просто. и аньсинь ненавидел себя за то, что от этих слов внутри что-то дрогнуло. он кивнул и вышел, чувствуя, как напряжение отпускает лишь наполовину. внутри всё ещё зудела усталость и это дурацкое ощущение, будто он чуть не сорвался прямо посреди кабинета. а санвон, оставшись один, тихо усмехнулся, потому что аньсинь в такие моменты был до боли живым. аньсинь возвращался после обеда уже на взводе. он шёл обратно в кабинет санвона, мысленно репетируя, что скажет, если ему снова сунут какую-нибудь идиотскую работу. не резко, не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы обозначить границу. он больше не хотел молча глотать раздражение и делать вид, что всё нормально. он постучал и вошёл. санвон сидел за столом, как всегда собранный, спокойный, будто ничего в этом мире не могло его выбить из колеи. аньсинь на секунду задержал взгляд на его лице и тут же отвёл глаза. — что мне делать дальше? — спросил он ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. санвон посмотрел на него, будто оценивая, и вместо ответа протянул папку. — посмотри это. аньсинь напрягся, ожидая увидеть очередные цифры, таблицы или архивную пыль, но когда он открыл папку, внутри что-то неожиданно щёлкнуло. это были эскизы. рабочие материалы. неформальные, живые, местами сырые. планы, визуальные решения, наброски перспектив. — это… — он замялся, не зная, как правильно сформулировать. — по проекту? — да, — коротко ответил санвон. — посмотри композицию. скажи, где разваливается, где перегружено. можешь делать пометки. аньсинь поднял на него взгляд, не скрывая удивления. — вы серьёзно? уголок губ санвона едва заметно дёрнулся. — а что, похоже на шутку? — нет, просто… — аньсинь замолчал, потом выдохнул. — хорошо. он сел за стол напротив, всё ещё в том же кабинете. ему вдруг стало не по себе от того, что его опять не отправили за рабочее место, но возражать он не стал. внутри странно смешались облегчение и тревога. он погрузился в работу почти сразу. карандаш лёг в руку легко, мысли потекли привычно. он отмечал линии, пропорции, делал маленькие пометки на полях. впервые за весь день он чувствовал себя не лишним. — здесь ритм ломается, — сказал он, не поднимая головы. — если убрать этот элемент, будет чище. санвон подошёл ближе, наклонился над папкой. — ты уверен? — да, — аньсинь кивнул. — сейчас взгляд цепляется не туда. санвон молча посмотрел, затем кивнул. — логично. от этого простого слова внутри аньсиня что-то неприятно сжалось. ему стало слишком тепло, слишком знакомо. он заставил себя сосредоточиться на бумаге. в кабинете то и дело раздавались звонки. санвон отвечал коротко, уверенно, иногда отходил к окну, иногда возвращался за стол. аньсинь чувствовал его присутствие почти физически и злился на себя за это. он ловил себя на том, что старается не смотреть слишком долго. не задерживать взгляд на руках, на движениях, на лице. он повторял себе, что это просто работа. что это ничего не значит. что это безопасно. — можешь остаться здесь и доделать, — сказал санвон, садясь обратно. — мне так удобнее. аньсинь сжал карандаш чуть сильнее, чем нужно. — хорошо, — ответил он тихо. санвон какое-то время наблюдал за тем, как аньсинь работает. не вмешивался, не торопил, только изредка задавал короткие уточняющие вопросы. в какой-то момент он отложил телефон, посмотрел на часы и нажал кнопку вызова. — позови джемина ко мне, — сказал он в трубку спокойно. — да, сейчас. аньсинь замер. карандаш завис над бумагой, будто рука внезапно перестала слушаться. он поднял голову и посмотрел на санвона с плохо скрытым напряжением. — зачем? — спросил он осторожно, уже чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна тревоги. — хочу, чтобы он послушал твои замечания, — ответил санвон так, будто говорил о чём-то совершенно обычном. — я… — аньсинь замялся, слова застряли где-то в горле. — я не уверен, что моё мнение вообще важно. он менеджер и наверное, не будет воспринимать меня всерьёз. я же просто стажёр. санвон повернулся к нему полностью. не резко, не холодно, просто внимательно. — аньсинь, — сказал он ровно, без нажима. — твоё мнение важно мне. и если я прошу тебя говорить, значит, я считаю его ценным. я всегда буду воспринимать тебя всерьёз, слышишь? эти слова ударили сильнее, чем крик. внутри что-то болезненно сжалось, будто его поймали за самую уязвимую точку. аньсинь опустил взгляд, стараясь скрыть реакцию, но сердце билось слишком громко. ему вдруг стало жарко, ладони вспотели, а в голове закрутилась одна и та же мысль:  зачем ты так со мной?  зачем ты снова это делаешь?  он чувствовал, как доверие санвона ложится на него тяжёлым, почти невыносимым грузом. не поверхностным, не рабочим, а слишком личным. от этого хотелось либо убежать, либо исчезнуть прямо здесь, между столом и папкой с чертежами. — хорошо, — выдавил он наконец. — я попробую. дверь открылась, в кабинет вошёл менеджер. аньсинь выпрямился, собрался, заставил себя дышать ровно. он говорил тихо, но уверенно, показывал на пометки, объяснял, где, по его мнению, композиция проваливается, а где наоборот начинает работать. он чувствовал поддерживающий взгляд санвона сбоку. и от этого становилось только сложнее. каждое его слово будто подтверждало, что санвон не просто дал ему задание. он впустил его в своё пространство. доверил то, что обычно не доверяют. аньсинь ловил себя на мысли, что хочет, чтобы это закончилось, и одновременно боится, что закончится. когда менеджер ушёл, поблагодарив и кивнув уже ему, аньсинь остался сидеть, глядя в бумаги, хотя уже не видел ни строчек, ни линий. в груди стало тесно, будто воздух медленно, упрямо выкачивали изнутри. аньсинь сидел напротив санвона и вдруг с пугающей ясностью понял, что если он останется здесь ещё минуту, он просто развалится прямо на этом стуле. он резко поднялся, стул скрипнул слишком громко. — можно… — голос предательски дрогнул, он прокашлялся. — можно я выйду? санвон тут же поднял настороженный и слишком внимательный взгляд. — что случилось? — спросил он мягко, уже вставая. — тебе плохо? аньсинь мотнул головой быстрее, чем успел подумать.  нет, нет, только не это. не сейчас. — мне нужен перерыв, — сказал он торопливо, будто боялся, что если замедлится, передумает. — всё нормально. санвон всё равно сделал шаг к нему. взял со стола стакан воды и протянул аньсиню.  — выпей, — сказал он тихо. — ты побледнел. и вот тут аньсиня накрыло окончательно. не от заботы как таковой, а от её интонации. от того, насколько это было знакомо. от того, как легко санвон снова становился тем самым, из-за кого аньсинь когда-то сломался. он отшатнулся почти резко, слишком заметно. — правда, всё нормально, — выдохнул он, уже пятясь к двери. — не надо. он не дал санвону подойти ближе. не дал сказать ещё хоть слово. развернулся и почти вылетел из кабинета, закрыв за собой дверь чуть сильнее, чем следовало. коридор встретил его гулкой тишиной и холодным светом. аньсинь шёл быстро, слишком быстро, стараясь выглядеть собранным, обычным, просто стажёром, который вышел на перерыв. он чувствовал, как внутри всё дрожит, как мысли сбиваются в кучу, как тревога поднимается волной. почему так трудно.  почему именно с ним. он знал ответ, но не хотел его произносить даже про себя. потому что если признать, что дело не в панике, не в работе и не в стыде, а в том, что санвон снова подбирается слишком близко, станет ещё страшнее. туалет оказался пустым. аньсинь закрылся в кабинке, прислонился лбом к холодной перегородке и глубоко вдохнул. он ушёл не потому, что ему стало плохо. он ушёл потому, что ему стало слишком хорошо, слишком тепло и слишком знакомо. потому что каждый спокойный жест санвона, каждое его слово разрушало ту хрупкую стену, которую аньсинь строил месяцами. если санвон продолжит так смотреть, так говорить, так доверять, он снова не выдержит. а этого он боялся больше всего. он наконец вышел из кабинки и долго стоял у раковины, пока дыхание окончательно не выровнялось. посмотрел на часы. ещё час. всего лишь час, и день закончится. он справится. он уже столько выдержал, неужели этот час его сломает. он выпрямился, пригладил волосы, надел привычное спокойное выражение лица и пошёл обратно. каждый шаг давался тяжелее, чем предыдущий, но он шёл упрямо, почти назло себе. дверь в кабинет была приоткрыта. санвон сидел за столом напряжённый, плечи чуть подняты, взгляд прикован к экрану, но аньсинь сразу понял что он не работает. он думает. и думает не о проекте. аньсинь зашёл, тихо закрыл дверь и сел на своё место напротив, словно ничего не произошло. разложил бумаги, открыл папку. — у меня вопрос по планировке второго уровня, — сказал он ровно, почти механически. — здесь нагрузка на колонны… — зачем ты вернулся? вопрос прозвучал так резко, что аньсинь сбился на полуслове. он поднял взгляд, не сразу понимая, о чём речь. — что? санвон смотрел прямо на него. внимательно, почти жёстко. — перестань притворяться, — сказал он тихо. — я спрашиваю, зачем ты вернулся. аньсинь нахмурился. — потому что у меня практика, — ответил он сухо. — и рабочий день ещё не закончился. — не ври, — санвон выдохнул сквозь зубы. — если тебе так тяжело, если тебя трясёт, если ты убегаешь из кабинета, зачем ты снова садишься напротив меня? зачем ты это терпишь? внутри аньсиня что-то дёрнулось. неприятно и болезненно. — со мной всё нормально, — повторил он упрямо. — нет, не нормально, — санвон резко откинулся на спинку кресла. — я всё вижу. я не слепой. ты сидишь здесь, выполняешь любые мои поручения, даже самые идиотские, молчишь, проглатываешь, будто я тебя заставляю. зачем? аньсинь сжал пальцы под столом. — потому что вы мой руководитель, — сказал он, делая ударение на слове вы. — а я стажёр. и я выполняю приказы. санвон резко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — с каких пор ты подчиняешься моим приказам? эта фраза повисла между ними. тяжёлая, неловкая. аньсинь почувствовал, как внутри начинает подниматься злость, медленная и тягучая. он старался держаться, правда старался, но слова санвона будто методично расшатывали всё, что он так долго выстраивал. — с тех пор, как мы на работе, — ответил он напряжённо. — и я прошу вас это учитывать. — вот именно это ты сейчас и делаешь, — голос санвона стал тише, опаснее. — прячешься за вы, за статус, за работу. будто это спасёт. — это не прятки, — аньсинь поднял подбородок. — это границы. — границы? — санвон горько усмехнулся. — или страх? эти слова попали точно. аньсинь почувствовал, как внутри всё сжалось, но он не позволил себе отвести взгляд. — если вам так не нравится, — сказал он уже жёстче, — вы можете перевести меня в другой отдел. санвон резко встал. — мне не нравится, что ты ломаешь себя, — сказал он глухо. — и делаешь вид, что всё в порядке. — а вам какое дело? — вырвалось у аньсиня раньше, чем он успел остановиться. наступила тяжёлая и звенящая тишина. санвон смотрел на него долго, слишком долго. — вот именно, — тихо сказал он. — какое мне дело. аньсинь видел это по его плечам, по тому, как санвон сжал челюсть. он хотел еще что-то сказать. это было почти физически ощутимо, как напряжение в воздухе перед грозой. ещё одно слово, ещё одна попытка, ещё один шанс и всё могло пойти иначе. но санвон не сказал ничего. он устало сел обратно в кресло, будто разом выдохся, и не поднимая глаз, произнёс: — поручений больше нет, ты можешь идти домой. аньсинь замер. — но рабочий день ещё не закончился, — сказал он тихо, почти автоматически, цепляясь за формальность, как за спасательный круг. — я сказал, уходи, — жёстко сказал санвон. не «пожалуйста», не «можешь», не «давай на сегодня хватит». просто приказ. холодный, резкий и чужой. таким тоном он с аньсинем никогда не говорил. что-то внутри треснуло. аньсиню захотелось просто взять и исчезнуть, чтобы больше не чувствовать, как каждое слово санвона попадает точно в самое больное место. он сидел, сжимая папку так, что побелели пальцы, и понимал что если сейчас скажет хоть что-то, будет хуже. он резко встал, стул скрипнул слишком громко, почти вызывающе. аньсинь прошёл к двери и с силой захлопнул её за собой. звук эхом разнёсся по коридору, и в этом хлопке было всё, злость, обида, бессилие и сильная усталость. идя по коридору, он думал о том, что сегодня всего лишь второй день. а они уже довели себя до состояния, где каждое слово режет, каждый взгляд ранит, каждое молчание давит сильнее крика. ни санвон, ни он не выдерживают. от этого становилось почти смешно, нелепо и до боли абсурдно. он вышел из здания, вдохнул холодный воздух и только тогда понял, как сильно дрожат руки. аньсинь закрыл глаза и медленно выдохнул. второй день, а ощущение будто они снова рушат всё до основания.