Полетаем?

      Сквозь неплотно прикрытые шторы в комнату проникали яркие солнечные лучи, прокладывая свой путь на кровать хозяйки квартиры. Лена проснулась. Она нехотя открыла глаза, чувствуя болезненную ломоту во всём теле, и тут же, моментально вспомнив вчерашний вечер и его последствия, увидела Виктора. Степнов спал в кресле, поддерживая голову рукой, упирающейся в подлокотник. Как только девушка начала вставать с кровати, пилот, вздрогнув, резко проснулся.              — Ты ещё здесь? — спокойно спросила Лена.       — Я хотел поговорить, — он зашевелился, пытаясь размять затёкшее тело.       Девушка поморщилась от душевной боли, подумав о том, что разговор мог бы состояться ещё вчера, не наделай они оба ошибок.        — Вить, я сейчас схожу в душ и вернусь. Мы поговорим, и после этого ты уйдёшь, хорошо? — Лена поднялась с кровати и быстро обернулась в простыню, стараясь сделать всё, чтобы Виктор как можно меньше по времени видел её обнажённое тело.       — Хорошо, — раздался ей вслед хриплый голос.        Она специально не стала дожидаться ответа мужчины, зная, что он послушает её и действительно уйдёт. Чувствовала боль Виктора каждой точечкой своей надломленной души, но пока не нашла в себе сил простить его за вчерашний поступок. И дело было не в том, что он изнасиловал её, а в том, что он пытался таким образом подчинить Лену себе. Она испугалась. Да, девушка была готова бесконечно плавиться в его сильных руках, утопая в ласках. Да, секс с Виктором был лучшим! Но то, как мужчина хотел безраздельно обладать Леной, пытаясь превратить в жертву, испугало её. Вчера он сорвался в первый раз. Кто знает, как Степнов поведёт себя в следующий, если она опять пропадёт? Кулёмина не была готова жить вместе с ним раньше, а теперь тем более. Может быть со временем она отойдёт от произошедшего и расслабится, но пока ещё слишком были живы воспоминания о том, как мужчина насильно брал её на лестничной площадке, отключившись, не чувствуя, что причиняет физическую и моральную боль. Он думал только о том, чтобы Лена была ЕГО. И ведь случилось это в тот момент, когда девушка, наконец, перестала осторожничать и сравнивать Степнова со своими прошлыми неудачами в личной жизни. Она готова была довериться Виктору и попробовать построить с ним отношения, основанные не только на сексе. Но он умудрился разрушить всё за несколько коротких минут, которые ещё долго будет помнить тело Лены.       Такие мысли мучили девушку в ванной. Кулёмина вышла оттуда достаточно быстро, понимая, что чем дольше она затянет разговор, тем выше будет вероятность того, что они не смогут поговорить спокойно. Вернулась в комнату и обнаружила, что Виктор сидит, обхватив голову руками. На секунду почувствовала жалость к нему, но тут же воспоминания, как молотком по голове, ворвались в её сознание и затмили все добрые чувства, сменяя их отчаянием и душевной болью.       Лена села напротив Степнова в другое кресло и начала говорить:       — Вить, может быть, я была не права, не сближаясь с тобой. Но просто не была ещё готова, — он поднял голову и посмотрел на девушку потемневшим, расстроенным взглядом. — Вчера… просто нелепое стечение обстоятельств. Я уехала на дачу к родителям на эти три дня. А телефон сломался. Можешь проверить, если хочешь. До сих пор, наверное, в кармане джинсов лежит. А парень, который меня подвёз, — мой родной брат. Вот, собственно говоря, и все.        Она закончила говорить и отвернула голову, боясь посмотреть в глаза Виктору. Услышала лишь его протяжный стон и стук кулака об журнальный столик.       — Лен…        — Уходи, — оборвала его.       Кулёмина услышала, как он встал и, проходя мимо неё, остановился, а она максимально сильнее отвернулась — не смогла на него посмотреть.        — Прости, — через мгновение входная дверь хлопнула.        Лена подтянула к себе колени и, уткнувшись в них лицом, почувствовала, как в горле встал комок. И тут же, не выдержав, зарыдала в голос, будто вымывая из себя слезами все чувства и эмоции. Девушка знала, что ещё чуть-чуть, прикоснись он к ней хотя бы совсем легонько, и она простила бы ЕГО… ***        Вечером того же дня Лена и Виктор уже летели вместе в Лос-Анджелес. Рейс был спокойным. Каждый просто выполнял свою работу. Коллеги сразу заметили перемену в отношениях между самой обсуждаемой парой в их коллективе. Рассказов попытался узнать у Степнова, что произошло у них с Леной, но получив в ответ кучу негатива, решил больше не рисковать. Простой вопрос вызвал такую агрессию, что Виктор схватил друга за грудки с просьбой, которая прозвучала не в самом вежливом тоне, никогда больше не спрашивать его о Кулёминой.       Побледневшая Лена одним лишь взглядом дала понять стюардессе Кате, решившейся начать разговор, что её не нужно трогать.        — Вить, это ты бросил девушку? — серьёзно поинтересовался Шинский, которому была важна здоровая атмосфера в коллективе.        — Нет, — в голосе Степнова чувствовалась такая боль, несвойственная этому привычному для всех гуляке-мужчине, что командир больше не стал его мучить.        Так в итоге никто и не узнал, что же разлучило такую яркую пару.        В тот же день в гостинице Лос-Анджелеса Лена, разбирая сумку, наткнулась на противозачаточные таблетки. Медленно одну за другой она смыла их все в унитаз, уничтожая последнюю надежду на то, что Виктор снова окажется в её постели. *** Прошёл месяц       Виктор поднимался по трапу и, уже по привычке поднимая голову на входе в самолёт, столкнулся взглядом с яркой «американской» улыбкой новой стюардессы.        — А где Лена? — не поздоровался, забыв о вежливости.        Из кухонного отсека выглянула Катя и грустно ответила:       — Таню «Аэрофлот» прислал. Сказали, что Лена заболела. Почему-то только их предупредила. Я не смогла ей дозвониться.        Виктор буркнул «Спасибо» и ушёл в кабину пилотов. Ему сразу стало не по себе. Стюардессы часто болели, но так, чтобы не выйти на работу — было редкостью. Пилот волновался. Попытался сам дозвониться до Лены, но в трубке раздавались только длинные гудки. Всё это очень беспокоило, потому что вернуться в Россию и навесить девушку он смог бы только через сутки.       Постепенно в кабину подтянулись и другие пилоты. Через сорок минут самолёт взлетел. Всё было как обычно, только Виктор своим поведением озадачил коллег. Он почти весь полёт ни с кем не разговаривал, а в довершении ко всему наорал на новую стюардессу, когда та принесла слишком холодный, по его мнению, чай.       Когда Рассказов попытался образумить нервного Степнова, то Шинский сразу же остановил бортинженера взглядом, давая понять, что пилота лучше сейчас не трогать. Командир, узнав об отсутствии Лены, сразу понял, что поведение Виктора связано с этим. И всё ещё поражался, что двое влюблённых до сих пор никак не могут помириться, при этом сходят с ума друг от друга так, что через весь самолёт искры летают.        Через сутки, приземлившись в Москве, Виктор сразу же, как только дёрнул последний рычажок на панели управления, вскочил и начал собираться на выход. Тут же вспомнил, что не один, и повернулся к Шинскому:        — Иди уж, Вить. Весь полёт, как на иголках. Извёл всех.       Через секунду команда уже не видела Степнова, который унёсся по трапу раньше, чем успели выйти пассажиры рейса.       Спустя два часа Виктор подъехал к знакомому до боли дому. Сразу вспомнил, при каких обстоятельствах ему пришлось побывать здесь последний раз. Руки инстинктивно сжались в кулаки: Степнов до сих пор сам не простил себя за тот вечер.       Открыл дверь в подъезд и быстро поднялся на этаж, где располагалась квартира Лены. Он без промедления начал звонить, долго-долго нажимая на кнопку, но за дверью не раздалось ни звука. В тот момент даже не подумал о том, что девушка может быть у родственников. Виктор был уверен: она здесь. Будто на подсознательном уровне чувствовал её присутствие. И тут неожиданно раздался скрежет замка, и дверь открылась. Бледная измученная Лена, завёрнутая в одеяло, сделала шаг навстречу мужчине и тут же без сил упала на него. Он подхватил девушку, сразу же почувствовав жар от её тела, с ужасом понимая, что она действительно очень больна.       Степнов положил её на кровать, попытался спросить Лену о самочувствие, но тут же понял, что она практически без сознания и мечется в бреду. Не раздумывая, набрал номер знакомого доктора и попросил приехать. А пока быстро снял с себя форменный пиджак, закатал рукава на рубашке и попытался помочь Лене в отсутствие врача. Степнов хотя и нервничал, чувствуя, как сердце рвётся наружу при виде беспомощной больной девушки, но моментально попытался отключить эмоции — главное было поднять Кулёмину на ноги.        Взглядом нашёл на прикроватной тумбочке градусник и измерил температуру. Шкала показала не обнадёживающие тридцать девять и семь. Осмотрелся и обнаружил на журнальном столике что-то подобное аптечке — видимо, поначалу Лена была в состоянии ещё лечиться сама. Достал из коробки парацетамол и, набрав на кухне воды, присел рядом с девушкой на кровать. Приподнял её за голову и попытался дать таблетку, но она не реагировала.       — Лена! — крикнул Степнов. — Вернись, пожалуйста! Солнышко, давай лекарство выпьем.        Она на несколько секунд приоткрыла глаза, и Виктор, пользуясь этой краткой вспышкой возврата сознания, наконец, заставил девушку проглотить таблетку. Порывисто прижал Лену к себе: он так давно не обнимал её, так скучал. Гладил спутавшиеся пряди волос, целовал макушку и бесконечно повторял имя девушки до того момента, пока в дверь не позвонил врач.       После осмотра доктор посоветовал отвести пациентку в больницу, но почему-то Виктор не смог заставить себя отдать Лену.        — Степнов, у неё вирусное что-то. Я оставил тебе предписания. Лекарства в аптечке все есть. Давай так: если через двенадцать часов температура не начнёт падать, то ты отвезёшь её в больницу, хорошо?       — Хорошо, — ответил Виктор и попрощался с доктором, проводив его до двери.       А дальше начались бесконечные минуты ожидания и нервное разглядывание градусника каждые два часа. Виктор поил Кулёмину ромашкой, смазывал горло специальным лекарством, давал жаропонижающее. На всё лечение Лена реагировала очень слабо, и, только прикрикивая на неё, Степнов хоть как-то заставлял девушку выполнять его указания. В эти моменты она открывала свои бледно-зелёные глаза и благодарно смотрела на Виктора, прежде чем проглотить очередную таблетку.        Прошло уже восемь часов, а температура всё ещё не снижалась. Степнов сидел в кресле напротив кровати и ждал, нервно хватая себя за голову. Время от времени вставал и начинал ходить по комнате. Переживал, что завтра рано утром рейс, но пока нет даже намёка на то, что Лена начнёт выздоравливать.        — Вить, — раздался за его спиной еле слышный голос девушки, когда пилот бездумно смотрел в окно.       Он моментально подошёл к ней и сел рядом.       — Что, солнце? — провёл рукой по светлым шёлковым волосам.       — Мне холодно очень, — она посмотрела на него так, что Виктор понял всё без слов.       Через мгновение он уже полностью разделся и залез к ней под одеяло. Прижал к себе девушку, чувствуя, как жар тела Лены обжигает его. До безумия хотелось хоть чем-нибудь ей помочь. Она вдруг подтянулась сама выше к лицу мужчины и нашла губы своим ртом. Инстинктивно Виктор отпрянул:       — Лен, не нужно. Ты пожалеешь.       — Просто поцелуй.       Он не смог устоять, хотя понимал: только высокая температура привела к тому, что Лена сломала на время барьер между ними. А ведь Виктор когда-то ждал от неё этих поцелуев, как лучший подарок в своей жизни. Захватил ртом её нижнюю губу, слегка прикусывая, а затем, ощущая жаркое дыхание, окунулся в безмятежность чувственных волн. Два языка устроили медленный танец, лаская друг друга. Губы горели, терзаемые жарким поцелуем. Виктор то кусал их, то зализывал невидимые ранки, а затем снова углублял поцелуй, который никак не мог разорвать. Он будто бы пил воду из колодца, как путник, который никак не мог насытиться после долгой дороги. Виктор чувствовал, что теряет контроль над собой, но, мгновенно осознав, что необходимо сдержаться, разорвал их безумный поцелуй. Посмотрел на Лену, но увидел только затуманенный высокой температурой взгляд. Видно было, что все поступки она совершает неосознанно. Тело девушки била сильная дрожь. Степнов крепко обнял Лену, будто закутывая в свои объятия, как в одеяло, и, поцеловав легонько ещё раз её в манящие губы, провалился в тревожный усталый сон.        Очнулся он через пару часов и сразу же почувствовал, что девушка уже не горит, а майка на ней насквозь промокла. Виктор облегчённо вздохнул и измерил температуру, с радостью отметив, что столбик упал до тридцати семи и трёх.       Поднялся с кровати и прошёл к шкафу, где нашёл чистую майку для Кулёминой. Вернувшись, он приподнял сонную девушку и стянул с неё влажную одежду. Тут же задохнулся от накатившего возбуждения при виде упругой груди, которую он ещё совсем недавно ласкал руками и языком и сжимал во время безудержного секса. Стиснув зубы, удерживая в себе желание и запирая его на замок, Виктор быстро переодел Лену и снова уложил её на кровать, накрыв тёплым одеялом. Взглянул на часы, понимая, что времени у него осталось совсем немного — скоро в рейс. Он позвонил на Ленин телефон, обнаружив его по звуку в её сумочке в коридоре, и нашёл в справочнике номер, обозначенный как «брат».        Набрал его и быстро обрисовал ситуацию. В ожидании родственника Лены Виктор сходил в душ. Он попытался привести себя в порядок, хотя вид одежды оставлял желать      лучшего. Затем сварил себе крепкий кофе и, сделав несколько глотков, услышал звонок в дверь.       — Сергей.       — Виктор, — мужчины обменялись крепким рукопожатием.        — Как она?       — Температура начала падать. Я оставил на столе в спальне инструкции. Попрощаюсь с ней и пойду, хорошо?       — Да, конечно. Спасибо за всё, Виктор.        Степнов вернулся в спальню и, улыбнувшись, посмотрел на Лену, которая лежала, свернувшись в позу эмбриона, подоткнув под себя одеяло со всех сторон. Видна была только светлая макушка со спутанными волосами. Тут же до безумия захотелось обнять её как ребёнка и не отпускать больше никогда. Он подошёл к девушке и, присев на кровать, наклонился, чтобы поцеловать её в потрескавшиеся, искусанные губы. В тот момент казалось, что слаще в своей жизни Виктор не пробовал ничего.        — Поправляйся, маленькая моя.       Через несколько минут Степнов уже ехал в сторону аэропорта по пустой Москве, которая ещё только просыпалась и готовилась к трудовым будням. Последние сутки вымотали мужчину. Он знал, что эта ночь, скорее всего, ничего не изменит в их отношениях с Леной. Но в то же время чувствовал себя окутанным облаком мимолётного счастья от того, что смог быть рядом с ней эти несколько часов. Пусть так, пусть только благодаря обстоятельствам, но он снова держал ЕЁ в своих объятиях.