Хз

Деканат нашего университета пах старыми книгами, дешёвым кофе и разбитыми мечтами. Именно здесь, у покосившегося стенда с объявлениями о «карьерных перспективах», мне предстояло получить свою зачётку с долгожданной оценкой по психологии личности. Я стояла в очереди, пытаясь придать своему лицу выражение «смиренной отличницы», а не «девушки, которой накануне приказали испытывать оргазм по команде». В голове крутился назойливый вопрос: «А что, если у Валерии есть камера наблюдения прямо в деканате?». С её-то связями это казалось более чем вероятным. И тут я увидела её. Вернее, их. Валерия стояла у кабинета декана, ведя разговор с самим Александром Викторовичем, человеком, чьё лицо обычно выражало лишь ледяное равнодушие. Сейчас же он улыбался подобострастной улыбкой, а его взгляд блуждал где-то на уровне её груди. Рядом с Валерией, ухватившись за её руку с видом хищной помеси павлина и хорька, стояла юная особа. Лет восемнадцати, с идеальными волосами, в пафосном брендовом платье, которое кричало: «Папа, купи!». — ...и моя племянница, Катенька, просто горит желанием учиться именно у вас, Александр Викторович! — голос Валерии был сладким, как сироп, и ядовитым, как цианистый калий. — Она так впечатлилась вашей последней монографией. «Какой монографией? — ехидно подумала я. — "Сто и один способ заснуть на собственной паре"?» Катенька при этом сияла и строила глазки бедному декану, который, кажется, уже мысленно подписывал ей диплом. И тут Валерия повернула голову. Её взгляд скользнул по мне, будто по случайной пылинке на полу. Ни намёка на узнавание. Ни тени той интимности, что была вчера. Просто пустота. Что-то острое и уродливое кольнуло меня под рёбра. Ревность. Глупая, иррациональная, но дико сильная. Эта кукла Барби была её «настоящей» протеже? Та, кого водят за ручку в деканат, а не вызывают в отель для унизительных экзаменов за деньги? Я получила свою зачётку. Пятёрка. Крупная, жирная. Победа, которая вдруг стала горчить. Я уже собиралась слиться с толпой, когда её голос, тихий и чёткий, прозвучал у меня за спиной: —Неужели моя ученица стесняется поздравить меня с новым... проектом? Я обернулась. Валерия стояла в паре шагов, одна. Её племянницу-хорька уже увёл в кабинет счастливый декан. — Поздравляю, — прошипела я. — Очень талантливая... племянница. Наверное, у неё блестящие... перспективы. — Ревнуешь? — она подняла бровь, и в её глазах заплясали чёртики. — Как мило. Не думала, что ты способна на такие банальные чувства. — Я ревную к тем, у кого есть выбор, — парировала я. — У неё, я смотрю, выбор есть. А у меня, выходит, нет? — У тебя, дорогая, есть нечто ценнее, — она сделала шаг вперёд, загоняя меня в угол между стендом и стеной. — У тебя есть долги. И необходимость. Это куда надёжнее семейных связей. Запах её духов ударил в голову. Тот самый, холодный и дорогой. Вокруг нас кипела жизнь: студенты толкались, кто-то смеялся, звонили телефоны. А мы стояли в самом центре этого хаоса, как в отдельной, герметичной реальности. — Ты получила свою пятёрку, — констатировала она, бросив взгляд на зачётку в моей дрожащей руке. — Моя заслуга. Неблагодарная ты тварь. — А сколько стоит ваша заслуга? — не унималась я. — Пятьдесят тысяч? Или вы теперь даёте скидку оптовым покупателям? Одной — знания, другой — место в универе? Её лицо приблизилось. Слишком близко. —Заткнись. Сейчас же. И прежде чем я успела что-то ответить, её губы прижались к моим. Это не был поцелуй. Это была публичная казнь. Жесткая, властная, без единого намёка на нежность. Её рука вцепилась в мой затылок, не оставляя шансов отстраниться. Я услышала чей-то подавленный смешок, ахнул. Кто-то, наверное, снимал на телефон. Мне было плевать. Это длилось вечность и мгновение одновременно. Когда она наконец отпустила меня, в ушах стоял звон. — Сорок тысяч, — выдохнула она, её губы растянулись в холодной, победоносной улыбке. — И ни копейкой меньше. За урок о том, что ревность — это роскошь для тех, кто может себе позволить слабости. Ты — нет. Я жду тебя завтра. Не опоздай. Она развернулась и пошла прочь, её каблуки отчётливо стучали по кафельному полу. Я осталась стоять, прислонившись к стенду, с размазанной помадой, пылающими щеками и полной пустотой в голове. Ко мне подошла Ира, разинув рот. —Это та самая... спонсорша? — прошептала она. — Боже, Ев... Она тебя... при всех... Я медленно вытерла губы тыльной стороной ладони. —Нет, Ир, — хрипло сказала я, глядя в спину удаляющейся Валерии. — Она меня проучила. С пристрастием. — Я глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Но чёрт побери, она заплатит за этот урок. И за все последующие. Очень дорого. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. «P.S.Катя — не моя племянница. Она дочь моего бизнес-партнёра. И её я просто устраиваю в универ. А тебя, Ева, я... воспитываю. Почувствуй разницу.» Я фыркнула, сунула телефон в карман и посмотрела на Иру. —Пошли есть твою пиццу. У меня сорок тысяч на карманные расходы. И, кажется, новая цель в жизни. — Какая? — удивилась Ира. — Стать настолько дорогой, чтобы она сама не понимала, кто кого купил.