Хз

Сорок тысяч. Они лежали на тумбочке в её номере пахнущие не просто деньгами, а своего рода вызовом. Я смотрела на них, стоя посреди комнаты, всё ещё чувствуя на губах привкус её помады и публичного унижения. Но сегодня что-то было иначе. Не только во мне. В воздухе висело новое напряжение. Валерия сидела в своём кресле, но не работала. Она просто смотрела на меня, оценивающе и долго. —Ну что,Ева? — наконец произнесла она. — Готова к оплате счетов? Твоя дерзость в деканате стоила ровно сорок. Но сегодня... сегодня мы будем считать в другую сторону. Я нахмурилась. —Что это значит? —Это значит,что я устала быть твоим кошельком с нравоучениями. — Она поднялась и медленно подошла ко мне. — Ты хочешь власти? Хочешь чувствовать себя не просто куклой? Тогда заработай. Не деньгами. Послушанием. Унижением. Болью. Каждая твоя капитуляция будет стоить определённую сумму. Но сегодняшний счёт... он уже выставлен. И тебе предстоит его погасить. Она остановилась в сантиметре от меня. Её пальцы потянулись к воротнику моей простой футболки. —Разденься.Сама. Медленно. И не своди с меня глаз. В её тоне была не знакомая холодная команда, а нечто более опасное — горячее, почти личное раздражение. Та публичная сцена задела её сильнее, чем она показывала. Я поняла это с внезапной ясностью. Моя дерзость её задела. Не как клиента, а как женщину. Я повиновалась. Движения были медленными, нарочитыми. Футболка, джинсы, чёрное кружевное бельё, купленное на её же деньги. Я стояла перед ней, стараясь дышать ровно, глядя прямо в её стальные глаза. — Ложись на кровать, — приказала она. — На спину. Я легла. Шёлк простыни был ледяным. Она подошла к краю кровати, её тень накрыла меня. —Закрой глаза. Я зажмурилась. Ожидая её прикосновений, её команд. Но вместо этого услышала лишь тихий шелест ткани. Затем — тепло её тела рядом. Она легла рядом со мной. Без одежды. Впервые. Её кожа оказалась на удивление мягкой, а тело — не таким хрупким, как казалось под костюмом. В нём чувствовалась скрытая сила. — Ты думаешь, я монстр? — её шёпот прозвучал прямо у моего уха. — Что я получаю удовольствие, ломая таких, как ты? Её рука легла на мой живот, ладонью вниз. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. —Ты ошибаешься.Мне скучно. До чёртиков скучно. Меня окружают люди, которые боятся меня, хотят меня или используют. А ты... — её пальцы начали медленно, едва заметно двигаться по моей коже, — ты в какой-то момент стала... интересной. Как сложная шахматная задача. Которую я до сих пор не могу решить. Её губы коснулись моего плеча. Нежно. Почти с нежностью. Это было так неожиданно, что я вздрогнула. —Не двигайся,— она приказала, но уже без прежней жёсткости. Её поцелуи поползли вверх по шее, к виску. Её рука скользила по моему боку, бедру, не требуя, а исследуя. Это был не осмотр товара. Это было любопытство. — Почему ты не сбежала после первого раза? — прошептала она, её дыхание обжигало кожу. — Почему вернулась? Не только из-за денег. Я видела это в твоих глазах. Ты была напугана. Но в тебе было... ожидание. Как у человека, стоящего на краю пропасти и жаждущего прыгнуть. Её рука наконец коснулась самого сокровенного, но не грубо, а с той же медленной, мучительной нежностью. Я издала сдавленный звук, пытаясь сохранить контроль. —Отвечай. — Я... не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как её пальцы выписывают на моей коже узоры, от которых темнеет в глазах. —Врёшь.Ты боишься самой себя. Своих желаний. Своей силы. Ты боишься, что если возьмёшь верх, то станешь такой же, как я. Холодной, одинокой, покупающей эмоции, потому что иначе их не получить. Она снова поцеловала меня. На сей раз её поцелуй был глубоким, влажным, полным какого-то отчаянного голода. В нём не было власти. Была нужда. И это было страшнее любой демонстрации силы. — Я ненавижу тебя за это, — прошептала она, отрываясь. Её глаза, так близко к моим, были полны странной смеси гнева и тоски. — Ты заставляешь меня чувствовать. А я не хочу чувствовать. Это не входит в наши условия. И тогда она перешла грань. Её нежность исчезла, сменившись яростной, почти жестокой страстью. Она не просто касалась меня — она заявляла права. Её губы, зубы, пальцы оставляли на коже следы, немые свидетельства её власти и её слабости. Она требовала ответа, требуя моей ответной страсти, моего гнева, моего подчинения — всего, что только можно было выжать из меня. И я сдалась. Не как побеждённая, а как сообщница. Я ответила ей с той же яростью, впиваясь пальцами в её спину, прикусывая её губу в поцелуе, встречая её движения с таким же отчаянием. Это была не любовь. Это была битва, в которой мы обе были и победительницами, и побеждёнными. Когда всё закончилось, в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Мы лежали рядом, не касаясь друг друга. Барьер между «покупателем» и «товаром» рухнул, оставив после себя лишь щемящую, неловкую пустоту. Она первой нарушила молчание, поднявшись с кровати. Её движения были резкими, будто она злилась на саму себя. —Всё.Сеанс окончен. Я медленно села, собирая с пола свою одежду. Тело гудело, ум был пуст. —А деньги?— спросила я тихо, не глядя на неё. Она резко обернулась. В её глазах снова вспыхнул знакомый холод. —Какие деньги?— она язвительно улыбнулась. — Ты только что получила оплату натурой. Или ты думала, что твои... услуги... стоят так дорого? Удар был низким и точным. Я почувствовала, как слёзы снова подступают, но сглотнула их. —Я поняла,— прошептала я, натягивая джинсы. — Значит, так. С этого момента наши отношения стали... партнёрскими. Она фыркнула, наливая себе виски. —Не льсти себе.Ты по-прежнему никто. Просто... игрушка стала немного сложнее. Не более того. Я подошла к двери, не поворачиваясь. Рука уже лежала на ручке. —До свидания,Валерия. —Ева. Я остановилась. —Следующая встреча.Пятьдесят тысяч. Но на этот раз... — она сделала паузу, и в её голосе снова послышались стальные нотки, — на этот раз ты будешь делать то, что я скажу. Без вопросов. Без возражений. Иначе — всё кончено. Я кивнула, не оборачиваясь, и вышла. В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальной стене: растрёпанные волосы, синяк на шее, глаза, полные какой-то новой, горькой решимости. Она пыталась вернуть всё на круги своя. Вернуть себе контроль, унизив меня. Но она совершила ошибку. Она показала мне свою уязвимость. Я достала телефон. Написала ей. Всего три слова. «Жду инструкций.Партнёр.» Ответа не последовало. Но я и не ждала. Игра только начиналась. И впервые я почувствовала, что у меня появились свои козыри. Самые опасные козыри — понимание слабости своего противника и отсутствие страха потерять то, что уже и так было на грани. Она хотела купить меня. Но в процессе сама начала продавать кусочки своей души. И я была намерены собрать всю коллекцию.