Хз

21:00. Отель. Дверь в номер открылась ровно в девять. Я вошла, чувствуя, как сердце колотится не от страха, а от предвкушения. Адреналин после вчерашней стычки в клубе всё ещё пел в крови. Валерия стояла у панорамного окна, спиной ко мне, в том же строгом халате. В номере пахло дорогим кофе и её духами — холодный, древесный аромат, который теперь вызывал у меня не трепет, а злорадное возбуждение. — Опоздала на три минуты, — произнесла она, не оборачиваясь. Её голос был ровным, безразличным. Идеальная маска. — Простите, — сказала я сладким голосом, бросая сумку на кресло. — Занята была. Вспоминала иерархию потребностей. Как вы и советовали. Она медленно повернулась. Её лицо было бесстрастным холстом, но глаза... в них плясали чёрные демоны. Она была прекрасна в своём холодном гневе. — Твой вчерашний трюк был дешёвым, — заметила она. — Предсказуемым. Как истерика ребёнка, которому не купили игрушку. — Ой, а я думала, это называется «здоровой конкуренцией», — улыбнулась я, подходя ближе. — Вы же сами учите, что рынок требует разнообразия. Просто решила показать, что на рынке появился новый игрок. Более... голодный. — Голодные обычно получают по морде, а не контракты, — парировала она. — Это смотря чем они готовы заплатить, — я остановилась в паре шагов от неё. — Деньги — такая скучная валюта. Не находите? Мы смотрели друг на друга, как два хищника, оценивая слабые места. Воздух трещал от напряжения. — Шестьдесят тысяч на столе, — кивнула она в сторону конверта. — И твоё наказание. Разденься. Приказ. Тот самый, что раньше заставлял меня повиноваться. Но сегодня он звучал как приглашение к танцу. — А что, если я откажусь? — спросила я, скрестив руки на груди. — Что, если сегодня правила диктую я? Вы же любите говорить, что всё в жизни — сделка. Давайте заключим новую. Её бровь чуть дрогнула. Я добилась своего — вывела её из равновесия. — У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, — сказала она, но в её голосе прозвучала ложная нота. Любопытство. — О, а вот тут вы ошибаетесь, — я сделала ещё шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. — У меня есть я. Не та послушная кукла, которую вы покупали. А настоящая. Та, что может устроить сцену в клубе. Та, что может заставить вас... чувствовать. Даже если это только гнев. Это ведь лучше, чем ледяное ничто вашего золотого дворца, не так ли? Я подняла руку и коснулась пальцами её щеки. Она не отстранилась. Её кожа была прохладной. Она дышала ровно, но я чувствовала, как под моими пальцами напряглись мышцы. — Ты играешь с огнём, девочка, — прошептала она. — А вы — со льдом, — не отступала я. — Кто из нас рискует больше? Наконец, она сломалась. Её рука молниеносно схватила мою за запястье. Больно. Но приятно. — Хорошо, — её голос стал низким, хриплым. — Твои правила. Что ты предлагаешь? — Сегодня всё по-моему, — выдохнула я, чувствуя, как победа пьянит сильнее любого коктейля. — Не вы меня. А я вас. Покажу, что значит иметь дело не с вещью, а с человеком. Который хочет... не только денег. Её глаза расширились от изумления. Никто, никогда не говорил с ней так. Не бросал ей вызов. Она отпустила мою руку. — Интригующе, — произнесла она, и в уголке её губ дрогнула тень улыбки. Не холодной, а... заинтересованной. — Покажи, на что ты способна, Ева. Удиви меня. Это была капитуляция. Не полная, нет. Тактическое отступление. Но для меня это была победа. Я не стала раздевать её. Я медленно, глядя ей в глаза, расстегнула пуговицы на её халате. Он упал на пол бесшумной шелковой волной. Потом я провела руками по её плечам, по ключицам, чувствуя, как она вздрагивает под моим прикосновением. — Видите? — прошептала я, ведя её к кровати. — Иногда можно получить всё, не заплатив ни копейки. Достаточно просто... захотеть. И когда наши губы наконец встретились, в её поцелуе не было привычной власти. В нём был голод. Такой же дикий и неуправляемый, как мой. Она проиграла этот раунд. Но игра, я знала, была далека от завершения. И это делало её только интереснее.