Хз

Ползти. На коленях. По холодному паркету, чувствуя, как каждый нервный узел в теле кричит от унижения и... предвкушения. Этот ебаный коктейль из ненависти и возбуждения сводил её с ума. Ева подползла, уставившись в дорогие кожаные туфли Валерии. — Жаль, ковра нет, — саркастически заметила Валерия, глядя на неё сверху вниз. — Потереть коленки об шерсть было бы куда нагляднее. Но, думаю, ты и так поняла суть. Ева молчала, сжимая зубы. Она чувствовала, как её щёки горят. — Что, язык отнялся? — Валерия мягко, но неумолимо надавила носком туфли на её плечо, заставляя отклониться назад. — Минуту назад так лихо рассуждала о конкуренции. А теперь вся твоя дерзость свелась к мокрым трусикам и дрожащим коленкам. Жалкое зрелище. — Я не... — начала Ева, но Валерия резко опустилась на корточки, схватив её за подбородок. — Заткнись. Я не давала тебе права говорить. Ты сейчас здесь для того, чтобы слушать и выполнять. Поняла? Кивни, если твой птичий мозг ещё способен на хотя бы на это. Ева кивнула, ненавидя себя за это мгновенное повиновение. — Хорошая девочка, — Валерия отпустила её подбородок и провела пальцем по её губам. Жест был одновременно ласковым и оскорбительным. — Видишь, как всё просто? Никаких тебе сложных сделок. Чёткая иерархия. Я — наверху. Ты — внизу. В прямом и переносном смысле. Она выпрямилась, снова став недосягаемой фигурой у власти. — А теперь, раз уж ты так хотела быть главной, покажи, на что способен твой бунтарский дух, когда ему указывают его настоящее место. Сними с меня эти брюки. Ртом. И постарайся не испортить ткань. Они от Бриони. Стоят больше, чем твоя годовая стипендия. Задача была унизительной и почти невыполнимой. Ева, всё ещё стоя на коленях, потянулась к молнии на дорогих шерстяных брюках. Её пальцы дрожали. Она попыталась зацепить металлическую собачку зубами, чувствуя, как её щёки пылают от стыда. — Неуклюже, — холодно констатировала Валерия, не двигаясь, чтобы помочь. — Я думала, ты более... искусна. Очевидно, твои таланты сильно переоценены. После нескольких тщетных попыток Еве удалось расстегнуть молнию. Теперь предстояло стянуть брюки вниз, не вставая с колен. Она ухватилась зубами за пояс и потянула. — Аккуратнее! — резко одёрнула её Валерия. — Ты что, никогда не снимала одежду с помощью зубов? Или думала, что твоя роль в этой игре — быть дикой кошкой? Извини, разочарую. Ты больше похожа на мокрую курицу. Когда брюки наконец упали на пол, Ева запыхалась. Унижение лишало её дара речи. — Ну вот, — Валерия шагнула из-под них, стоя перед ней в одном лишь дорогом белье. — Справилась. Поздравляю с первым практическим достижением. Теперь, возможно, ты понимаешь разницу между детскими фантазиями о власти и её реальным воплощением. Она села на край кровати, раздвинула ноги и указательным пальцем указала на пространство между ними. — А теперь подойди и приступим к основной части программы. Той, за которую, собственно, и платят. И давай без глупостей. Мне сегодня и так пришлось потратить на тебя слишком много нервов. Ева поползла снова. Мысль о сопротивлении, о том, чтобы плюнуть ей в лицо и уйти, мелькнула и погасла, задавленная грузом реальности. Валерия не блефовала. Она могла уничтожить её будущее. И самое ужасное было то, что часть Евы, тёмная, порочная часть, находила в этом свой кайф. Быть сломленной такой силой... в этом была своя, извращённая эстетика. Она оказалась между её ног, вдыхая знакомый, властный аромат. И в тот момент, когда её язык коснулся кожи на внутренней стороне бедра, она поняла, что проиграла не только эту битву. Она проиграла войну. И её единственной тактикой теперь было выживание. И, возможно, получение своего извращённого удовольствия от самого акта капитуляции.