Хз

Машина резко свернула в подземный паркинг элитного жилого комплекса. Ева молчала всю дорогу, сжавшись в кресле и глядя в окно. Она чувствовала исходящее от Валерии напряжение — густое, почти осязаемое, как запах грозы перед бурей. Лифт поднялся на пентхаус. Дверь открылась в полной темноте. Валерия, не включая света, прошла внутрь, сбросила пиджак на пол. — Раздевайся, — её голос был низким, хриплым. — Валерия, что... — Я сказала, раздевайся! — она резко обернулась, и в полумраке её глаза горели. — Не заставляй меня повторять. Ева, с дрожащими руками, расстегнула платье. Ткань соскользнула на пол. Она стояла в центре гостиной, чувствуя на себе тяжёлый, голодный взгляд. Валерия подошла вплотную. Она не прикасалась к Еве, просто смотрела, дыша ей в лицо. — Знаешь, что ты со мной делаешь? — прошипела она. — Я сижу на совещании. Миллионные контракты. А у меня между ног — адский огонь. И всё из-за одной мысли о тебе. О той тишине, что ты приносишь. Это отвратительно. Ева сглотнула. Страх смешивался с каким-то тёмным, запретным торжеством. — Может, тебе к врачу стоит сходить? — ядовито бросила она. — А не на студентках отрываться. Валерия резко, с силой, прижала её к стене. Больно. — Заткнись. Ты здесь не для того, чтобы давать советы. Ты здесь для того, чтобы служить. Поняла? Сейчас ты пойдёшь в спальню, ляжешь и будешь лежать. Молча. И если я усну — возможно, завтра у тебя будет меньше синяков. Она отпустила Еву и, развернувшись, пошла в сторону спальни, не сомневаясь, что та последует. Ева стояла ещё мгновение, растирая заломленное запястье. Ненависть подступала комом к горлу. Но под ней было что-то ещё — понимание чудовищной власти, которую она над этой женщиной имела. Она была и лекарством, и ядом. И сейчас яд требовал своей доли. Она медленно пошла в спальню. Валерия уже лежала на кровати, отвернувшись к стене, но по напряжённости её спины было видно — сна не будет. Не сейчас. Ева легла на край, сохраняя дистанцию. — Ближе, — прозвучал из темноты приказ. Она пододвинулась. — Обними меня. Ева замерла. — Ты что, оглохла? Обними меня, чёрт возьми! Руки Евы, будто чужие, медленно обняли Валерию за талию. Та вздрогнула от прикосновения, затем резко прижала её ладони к своему животу. — Вот так. Теперь не двигайся. Они лежали в темноте. Дыхание Валерии постепенно выравнивалось. Напряжение спадало. Ева чувствовала, как уходит дрожь из тела, прижатого к её груди. «Она использует меня, как грелку, — с горькой иронией подумала Ева. — Дорогущую, говорящую грелку с функцией самоунижения». Но вместе с этой мыслью пришло и странное успокоение. Потому что в эти минуты она была не просто вещью. Она была ключом. И пока она была нужна, она была в относительной безопасности. А всё остальное... всё остальное было платой за выживание.