Оставьте свой отзыв о спасении в приложении "Облако Гусу"

Ужин подошёл к концу с почти церемониальной чинностью, навязанной Лань Ванцзи. После было решено, что Лань Сичэнь, скрепя сердце, посвятит дядю в «нюансы текущей ситуации», выбрав для этого самые дипломатичные и наименее шокирующие формулировки, какие только сможет придумать. Мо Сюаньюю, который всё ещё выглядел потерянным, предложили остаться на ночь в общежитии ордена Гусу Лань — формально для его же безопасности, а по факту чтобы он просто выспался и не мешал взрослым «разбираться». И вот, наконец, дверь закрылась за последним гостем. В просторной гостиной воцарилась та самая тишина, что бывает только после долгой бури. Она была густой, насыщенной, но умиротворяющей. Вэй Усянь стоял у панорамного окна, глядя на ночной город, усеянный огнями. Впервые за этот бесконечный день в его душе наступила тишина. Не та, что от одиночества, а та, что бывает в эпицентре бури — полная, выстраданная и звенящая предвкушением. Он почувствовал на себе взгляд — медленный, тёплый, неотрывный, и обернулся. Лань Ванцзи не двигался. Он просто смотрел на мужчину из центра комнаты, его золотые глаза в полумраке казались тёмным мёдом. Воздух стал густым, каждый вздох казался огнём в лёгких. Вэй Усянь сделал шаг навстречу. Потом ещё один. Они не произносили ни слова. Вся их история — вызовы, насмешки, спасения, признания, пельмени и упавшие поварёшки — витала в воздухе между ними, сгущаясь и выливаясь в новый, неизбежный момент. Заклинатель смотрел, и в его обычно бесстрастных глазах вспыхнул тот самый огонь, что Вэй Ин видел в бассейне под вспышками камер. Только сейчас в нём не было ни капли сдержанности. Была лишь чистая, обжигающая страсть. Вэй Усянь улыбнулся. Это была не его обычная озорная ухмылка, а что-то медленное, тёмное и безмерно нежное. Он закрыл оставшееся между ними расстояние и вложил свою руку в его. Прикосновение было подобно удару тока. Тихий, сдавленный вздох вырвался у кого-то из них — было уже неважно, у кого именно. Пальцы Лань Ванцзи сцепились с его пальцами, и он потянул его за собой. Прочь — из пространства гостиной в тёмный коридор, ведущий вглубь квартиры, в самое сердце его крепости. Их шаги эхом отдавались в тишине, сливаясь с бешеным стуком двух сердец. Никаких слов. Только тяжёлое дыхание, жар кожи и безмолвное обещание, витавшее в воздухе. Прохладный воздух тёмного коридора обжигал разгорячённую кожу, и Вэй Усянь почувствовал, как по его спине пробежала мелкая дрожь. Лань Ванцзи остановился прямо перед дверью в спальню, всё ещё не выпуская его руку. Он повернулся к Вэй Усяню, и в его затемнённых глазах вспыхнула не только страсть, но и острая искорка. —И этот... «красавец-заклинатель с глазами цвета мёда» … — его голос был низким и густым, как смола. — Он... был хорош? Вэй Усянь, чьё дыхание уже сбилось, фыркнул, и его ухмылка в полумраке была ослепительной. —О, Лань Чжань, — прошептал он, приближая своё лицо к его, так что их губы почти соприкоснулись. — Он был ужасен. Полный зануда. Говорил только о правилах и дисциплине. Совершенно не мой тип. Он почувствовал, как пальцы Лань Ванцзи сильнее сжали его руку. —А знаешь, кто мой тип? — Вэй Усянь провёл свободной рукой по его щеке. — Мой тип — это тот, кто ревнует тысячелетнего демона к какому-то мифическому красавцу, о котором тот упомянул лишь раз и в шутку. Это невероятно... притягательно. Лань Ванцзи издал нечто среднее между рычанием и вздохом и, наконец, толкнул дверь в спальню, втягивая Вэй Усяня за собой в тёмную комнату. —Заткнись, — приказал он хрипло, и в его голосе не было ни капли настоящего гнева, лишь нетерпение и обжигающая нежность. —С удовольствием, но не надолго, — тут же согласился Вэй Усянь, прежде чем массивная дверь с глухим, окончательным стуком захлопнулась, наглухо отсекая внешний мир со всеми его угрозами, глупыми отцами, бывшими учениками и прочими глупостями. Оставляя их наедине с единственно важным обещанием — обещанием ночи, где не будет места ни словам, ни прошлому, ни кому-либо ещё.