Nymphaéa

      Эхо шагов разносилось по подземной парковке, пока Ву Джин-Чоль шёл к своей машине. Сегодня он задержался дольше обычного, проверяя сданные отчёты о подготовке к рейду с японской стороны. Будь его воля, он остался и на ночь, однако организм работал на износ и требовал хотя бы несколько часов целебного сна. А спать в кресле – не самая приятная альтернатива, от этого ужасно болит тело.       Атмосфера здесь была гнетущей и мрачной: голый бетон источал лишь холод, а тусклые светильники, периодически мерцая, словно погружали в сцену банального хоррора. Сейчас, будто с издёвкой, замигал именно тот, что был над головой Джин-Чоля.       Он поднял взгляд и, в ту же секунду, почувствовал за спиной мощную ауру. Она могла бы сбить с ног, но лишь огладила приятной волной. Джин-Чоль знал кому она принадлежит и ждал этой встречи.       Руки, окутанные чёрной дымкой, обняли его и мягко легли на грудь. Их обладатель прижался сзади и расположил подбородок на плече шефа Ву. Удивительно нежно.                      — Вы вернулись, охотник Сон? – спросил он тихим голосом. В ответ прозвучало такое же тихое согласие, коснувшееся тёплым дыханием шеи.                      Никто не хотел громким звуком нарушить интимность момента.                      Джин-Чоль развернулся лицом к юноше, подобравшемуся к нему. Слишком близко. Так близко, что можно было ощутить чужое дыхание. Тот смотрел на него своими серыми глазами, будто старался что-то прочитать на лице Джин-Чоля. Будучи не готовым спросить вслух, он в сомнениях поджимал губы.                      Рука сама потянулась к его щеке, чтобы еле ощутимо коснуться кончиками пальцев, оставить след на бледной коже. Когда-то такой же жест привиделся во сне, но теперь Джин-Чоль сам касался Джин-Ву, отзеркаливая недавнее наваждение. В ответ юноша прикрыл глаза и прижался щекой к руке. Его пальцы сжали пиджак на спине главы надзора.                      О том, что на подземной парковке установлены камеры видеонаблюдения, Джин-Чоль забыл.                      Он не помнил ни о чём, когда брал Джин-Ву за подбородок, притягивая к себе ближе. Не думал, когда второй рукой обнимал его за талию, крепко держа, будто опасался попытки к бегству. И явно не отдавал отчёта своим действиям, когда отчаянно прижимался к чужим губам.       Вопреки предположениям, губы охотника Сона были мягкими и, к тому же, безумно приятными на вкус. А когда они не только ответили, но и разомкнулись, сделав поцелуй более откровенным, Джин-Чоля покинули остатки разума.                      Он буквально впечатал Джин-Ву в стоящий рядом столб. Прижимаясь всем телом к желанному человеку, он жадно целовал его. Губы, скулы, шею, чувствительную точку за ухом. Оказывается он скучал. Так сильно скучал, что не смог сдержать руку и она спустилась ниже, поглаживая крепкую фигуру охотника. Джин-Чоль силился запомнить каждый дюйм, каждый изгиб. И каждый ответный вздох.                И дело было даже не в расставании на несколько дней. Ощущалось словно он ждал Сона все долгие годы своей жизни, чтобы стать пленником его красоты и магической ауры. Он находился на грани - между желанием обладать и, напротив, умолять принять своё покорение.                      Джин-Чоль не думал, лишь действовал по наитию, прислушивался к реакции юноши и был готов в любой момент передать ведущую роль. Чувствуя, как их языки сплетаются в жарком танце, придвигался ещё ближе и ощущал как возбуждение накрывает обоих. В ответ Сон только сильнее вжимался в мужчину и проник руками под его пиджак, теперь уже мучая рубашку, стягивая её в судорожной хватке.                      В холодном помещении стало безумно жарко.                      Задыхаясь, Джин-Чоль с трудом оторвался от желанного рта и, мазнув губами по подбородку Сона, спустился к его шее. Стоило прикусить тонкую кожу, он услышал - с губ юноши сорвался стон, вызвавший неистовое желание.                      И тут Ву Джин-Чоль проснулся.                      Свет из окна слепил глаза, а слух резал звук будильника. Чуть не смахнув электронные часы, пытаясь попасть по кнопке, он прижал к лицу подушку, в надежде заглушить полный отчаяния стон. Лицо горело в смущении. Ему нужна ледяная вода – иначе как он сможет привести себя в чувства.                      Он пока был не готов снимать напряжение, думая о Сон Джин-Ву, как бы тело не просило иного.                      Иначе он больше не сможет обманывать себя, якобы эти сны – всего лишь смесь зацикленности на одном человеке и усталости.                      Как долго будешь ещё отрицать свои чувства, шеф Ву?