Nymphaéa

      Получив навык Теневого Обмена, Джин-Ву планировал удивить Джин-Чоля своим возвращением. Он хотел неумело пошутить, появившись внезапно за спиной и, закрыв глаза мужчины ладонями, спросить: «Угадайте, кто?»       Думая о детской выходке, охотник улыбался.       Но его идея пошла прахом, стоило ему оказаться на подземной парковке здания Ассоциации.       Видеть человека глазами его тени и смотреть, находясь перед ним, – абсолютно разные вещи. Взору предстал мужчина, словно прошедший через пытки: с бледной кожей, тёмными кругами под глазами, осунувшимся лицом. Джин-Чоль стоял напротив охотника неподвижно и никак не реагировал на вопросы.       Джин-Ву ощутил волнение. Что могло произойти за время его отсутствия и так довести шефа Ву? В мыслях промелькнуло желание обнять, но оно быстро было подавлено – они не настолько близки.       — Шеф Ву, Вы в порядке? Скажите хоть что-нибудь, – повторял охотник, размахивая ладонью перед лицом главы надзора в ожидании реакции. Стоило мужчине заговорить, Сон с облегчением выдохнул.       И всё же, он не мог воспринимать состояние Джин-Чоля как должное. Как и то, что, еле стоя на ногах, мужчина собирался сесть за руль.       Предложение подвезти вырвалось раньше, чем Джин-Ву успел подумать. Однако, услышав согласие, он был рад возможности проявить заботу. Это дарило растекающееся тепло в груди, пусть и жест был достаточно скромным – их текущие отношения не могли позволить большего.       А какие между ними отношения и куда они движутся? Джин-Ву не знал как ответить на эти вопросы. Он перестал видеть в Джин-Чоле только сотрудника Ассоциации в ту самую ночь, когда наблюдал через тень за его тревожным сном. Когда впервые увидел его в неформальной обстановке.       Но это не было отправной точкой. Всё началось раньше, когда со дня смерти Кана, каждый раз выходя из Врат, он ждал встречи с шефом Ву. Искал запомнившийся образ, преодолевая границу между Подземельем и реальным миром. И разочаровывался, не находя его.       Он должен был стремиться избегать главу надзора. Но, в глубине души, желал быть пойманным им.       И потому, когда они встретились, Джин-Ву не понимал: почему из всех возможных вариантов он услышал вопрос о Двойном Подземелье? Не об убийствах, не о вероятном сокрытии ранга. Именно о проклятом Картеноне!       Месте и событии, которые не давали покоя охотнику Сону. И, как оказалось, не только ему.       Но он не привык доверять. Поэтому обрывал нить разговора, стоило ей привести к откровениям, которые он не мог себе позволить. Наблюдал через тень.       Убеждался в ложности своих опасений, подтверждал правдивость чужих слов. Джин-Чоль не вёл официального расследования о Джин-Ву, не распространялся о деталях их личных бесед. Даже записей не вёл.       Их разговоры, откровения – только между ними.       И казалось, неужели теперь, в этом наполненном одиночеством и тьмой его персональном мире, появился человек, который мог бы его понять?       Всё это время Джин-Ву не осознавал. Пожалуй, он до сих пор пытался избегать этой мысли. Даже после наваждения, чуть не заставшего его врасплох на восьмидесятом этаже Дьявольского замка, когда, подглядев через тень, он отметил для себя красоту чужого обнажённого тела.       Только увидевшись вновь после разлуки, недолгой, но одновременно казавшейся сейчас вечностью, он стал понимать.       Практически с самого начала, с того дня, как обстоятельства столкнули их во второй раз - его влекло к Ву Джин-Чолю.       И пусть интерес, который Джин-Ву отмечал в чужом взгляде во время их немногочисленных встреч, подпитывался лишь желанием разобраться в уже многими забытом деле, он не против. И не станет заявлять о своих желаниях.              Вернув ключи от машины, уже покидая жилой комплекс, он осознал, что забыл оставить нового солдата после использования Обмена. Но ему было всё равно.

***

      По возвращению домой Джин-Чоль проспал не менее десяти часов. Он отключился прямо на диване в гостиной, пока ждал когда закипит чайник. До постели так и не добрался. Была ли причиной накопившаяся усталость, влияние встречи с охотником Соном или отсутствие рядом теневого рыцаря – неизвестно. Но проснулся шеф Ву лишь ближе к полуночи, обнаружив что даже не снял костюм. Мышцы ныли после неудобной для сна мебели.       Горячий душ помог привести себя в порядок, рубашка отправилась в стирку, а накопленный голод утолил простой ужин. По завершении всех дел Джин-Чоль сначала планировал продолжить спать. Однако он выспался. И до утра следовало найти себе занятие.       В пространстве между письменным столом и стеной нашлась забытая пробковая доска. Протерев от пыли, Джин-Чоль повесил её на стену.       Он не был художником, но простой набросок не должен был вызвать сложностей. Вспоминая содержимое отчётов, а также некоторые детали из рассказов Джин-Ву, он изобразил на листке помещение с округлыми стенами, высокими человеческими фигурами по краям и алтарём в центре – таким он представлял себе Двойное Подземелье.       Держать всё в голове – неплохой и даже успешно работающий метод. Но чем больше вопросов, тем сильнее путаница. Джин-Чоль закрепил получившийся рисунок в центре доски, таким образом начав визуализировать цепочку размышлений.       У него было мало данных, но даже с таким количеством требовалось «поработать глазами».       Вторым на доску отправился лист с комментариями о росте ранга охотника, составленный в ассоциации ещё несколько недель назад. После в ход пошли стикеры с заметками: «Слабейший», «Помощь», «Армия», «Создатель». Шеф Ву перечислял различные слова, что возникали в его мыслях и крепил листки на доску.       Периодически он отходил в сторону, чтобы взглянуть на неё со стороны. Размышлял над полученной картиной, убирал некоторые стикеры и добавлял новые. Количество чистых листков в запасе уменьшалось пропорционально исписанным, смятым и отброшенным на стол.       Сейчас это напоминало хаос. Как разгар генеральной уборки, во время которой содержимое всех полок и ящиков выбрасывается на пол. Чтобы после это тщательно перебрать, оценить значимость и оставить действительно нужное.       Навыки… Он говорил, что навык призыва и перемещения заполучил позднее, а значит, может осваивать их по мере роста силы? У него есть навык скрытности, подходящий классу ассасинов. Является ли он первоначальным или приобретённым? Был ли такой навык у Кан Тхэ-Сика? Мог ли Сон Джин-Ву унаследовать его после убийства?       Вопросы продолжали возникать в голове, пока всё новые заметки дополняли доску: «Наследование навыков», «Призыв», «Умысел».       Он старался вспомнить и учесть каждую деталь, которая была связана с охотником Соном. Беспорядок, творящийся в мыслях, обретал материальное воплощение – так проще работать. Здесь можно стирать, переписывать, фокусировать внимание. Порой это помогало увидеть то, что скрыто среди запутанных мыслей.       И это сработало.       Ву Джин-Чоль понял, что во всей этой истории ему не давали покоя две вещи.       Первая – была смутным предположением чего-то выходящего за рамки человеческого понимания. Основывалось это на нескольких уликах. Свидетели описывали Двойное Подземелье как храм. К тому же, Джин-Ву упомянул о встрече с неким «Создателем» – пусть и лишь в качестве предположения.       Всё это, определённо, имело религиозный подтекст.       И точно так же, как постепенно расширялись знания человечества о Вратах, так и Джин-Чоль не исключал, что понимание источника всего случившегося с миром – могло быть скрыто в Двойном Подземелье.       Вторая вещь, не дававшая покоя – сам Джин-Ву.       Помимо его потрясающего чутья и предвидения (как и феноменальной удачи) на поприще охотника, Сон понимал Ву Джин-Чоля. Как если бы давно его знал. И степень доверия к главе надзора, хоть и радовала, но вызывала вопросы.       Будто Джин-Чолю мало своих неуместных чувств.       А порой, Джин-Ву словно видел то, чего не видят другие – его взгляд сосредоточенно высматривал что-то в пустоте. Размышляя об этом, Джин-Чоль вновь и вновь ловил себя на мыслях о чем-то сверхъестественном в их и так лишившемся «нормальности» мире.       И всё равно чего-то не хватало. Казалось, есть важная деталь, которую он никак не мог разглядеть. Джин-Ву развивался быстро, будто следовал чётко намеченному плану.       Возможно, у него есть покровитель?       За потоком размышлений Джин-Чоль не заметил, как настало утро.       Первые рабочие часы прошли достаточно быстро, посвящённые подготовке к прибытию охотников из Японии.       Однако, чем больше проходило времени, тем сильнее начинала сказываться бессонная ночь. Председатель заметил, что выделенный им выходной не повлиял на шефа Ву должным образом, но от нотаций воздержался – зная, какой ответственный человек рядом с ним и как тот переживает за подготовку к рейду.       В обед телефон побеспокоил уведомлением: «Охотник S-ранга Сон Джин-Ву прибыл в здание Ассоциации». Это было автоматическое уведомление, сообщающее об использовании пропуска высокорангового охотника. И Джин-Чоль уже собирался привычно перевести его на беззвучный, как делал это с другими охотниками, но воздержался.       Если Джин-Ву встретится ему в коридорах или решит заглянуть в кабинет – хотелось знать об этом заранее. И хоть Джин-Чоль всегда поддерживал опрятный вид, сейчас он вновь заглянул в зеркало. Поправил вечно торчащую прядь на лбу, выровнял и без того прекрасно завязанный галстук и с разочарованием вздохнул, глядя на синяки под глазами. Дополнительный выходной не исправил ситуации, он всё ещё выглядит паршиво.       И с чего он взял, что Джин-Ву будет искать с ним встречи?

***

      — Охотник Сон, у Вас кровь? – Джин-Чоль вопросительно вскинул бровь и жестом показал на свою щёку, уточняя, где царапина.       Он стоял недалеко от входа на первом этаже и фиксировал окончательный список участников рейда, когда увидел Джин-Ву. Волосы охотника находились в беспорядке (он часто забывал следить за причёской), а на щеке был порез.       Сложно поверить, что кто-то смог его задеть. Даже если это S-ранг.       — Не обращайте внимания, попал под удар Рюджи Гото, – Джин-Ву махнул рукой, словно произошедшее не имело никакого значения. Хотя его взгляд был напряженным.       — Надеюсь, с ним всё в порядке, – Джин-Чоль чувствовал, что не стоит заострять внимание на произошедшем. Он мог лишь предполагать о причинах такого внешнего вида охотника. Вместо этого он перевёл взгляд на планшет, перепроверил список. — Вас нет в списке участников.       Это был не вопрос и не упрёк – лишь констатация факта.       — Вы выглядите лучше, чем вчера. Но всё равно уставшим. Могу я угостить Вас кофе? – со стороны могло показаться, что Джин-Ву уходит от темы. Но Джин-Чоль прекрасно понял – он не хотел беседовать при посторонних.              Вместо похода в кофейню, они воспользовались кофемашиной из обеденной зоны. Сон сделал себе латте и насыпал в стаканчик три пакетика сахара. И прежде чем Джин-Чоль успел сказать какой кофе сделать для него, юноша уверенно выбрал нужный режим.       — Как Вы узнали?       — От Вас тянется шлейф аромата крепкого кофе, – Джин-Ву протянул мужчине приготовленный американо. Стаканчик он оставил открытым, чтобы кофе мог быстрее остыть. — Без сахара, верно?       Охотник снова сделал это. Когда Джин-Чолю казалось, что он привык к поступкам Джин-Ву – тот одним своим действием выбил у него почву из под ног. В голове промелькнула мысль, что Сон мог даже следить за ним. Но быстро исчезла в силу своей абсурдности, уступая место реакции на проявленное со стороны юноши внимание.       Всего лишь наблюдательность и вежливость. Но сердце предательски сбивается с ритма, словно в этом есть что-то ещё.       Он понимал, что влюбляется. Но возможно ли не влюбиться? В того, кто чарует своей силой. Кто не перестаёт удивлять при каждой встрече – и нарочно ли? Кто так красив, что разум путается при одном лишь взгляде. И в ком кроется загадка, которую, видимо, никто не способен разгадать. И шеф Ву тоже.       Однако, что в свою очередь мог дать ему Джин-Чоль? Даже будучи сильнейшим A-рангом, он всё равно проигрывал в силе и не мог при необходимости сражаться рядом с Джин-Ву. Лишь наблюдать со стороны восхищённым взглядом.       Не мог похвастать изящной внешностью и, к тому же, с опытом неудачных отношений. Заурядный трудоголик.       Когда-то он был другим. Шумные компании, громкая музыка, бьющий в лицо ветер, когда несёшься по ночным дорогам на запредельной скорости… Он жил моментом и искал острых ощущений.       Однако люди взрослеют. И оказавшись перед развилкой Джин-Чоль выбрал иной путь. Он взялся за ум, подал документы в Университет Полиции. Усердно учился, ярко проявлял себя среди таких же энтузиастов и закончил с отличием.       Но то, что зажигало в нём огонь – он не забыл. И при возможности жертвовал сном ради поездок по ночному Асану.       После обучения он вернулся домой и попытался найти личное счастье. Это оказалось непросто. Ведь Джин-Чоля не привлекали девушки. И так то сложно найти подходящего человека, а уж своего пола...       Парень, с которым он встречался более полутора лет, был действительно красивым. Утончённым. Оказывал знаки внимания с первого дня знакомства, восхищался тягой Джин-Чоля к опасности. Его горящие глаза вдохновляли – даже самые сложные дела раскрывались в рекордные сроки.       Некоторое время Джин-Чоль был счастлив. Пока не прошла общая влюблённость и не начались попытки изменить партнёра под себя, вынуждая отказаться от опасных увлечений.       Сначала это было мягко, ненавязчиво.       «— Я переживаю, может поедешь на машине?»       Затем более настойчиво.       «— Давай продадим? Это опасно».       И, в итоге, бескомпромиссно.       «— Я не хочу навещать тебя в реанимации!»       Они разошлись, не успев отметить вторую годовщину. И пусть это был единичный опыт, он крепко укоренил в Джин-Чоле понимание, что таким какой есть (и не готовый меняться) он никому не нужен.       После этого он отгородился от людей. Замкнулся на своих неудачах. То, что прежде приносило радость – стало напоминать о расставании и собственном «неудобстве» для остальных. Поэтому неудивительно, что пытаясь спрятаться от боли, Джин-Чоль на время отказался от своих увлечений.       Но с течением времени, он нашёл в себе силы посмотреть неудачам в лицо. И даже отчасти поборол. Да, он «неудобный», да, сложный. Но это его суть. Это часть него, как и не потухшее пламя в груди. Просто спрятанное от чужих глаз.       После пережитого стало сложно подпускать к себе людей. Но Джин-Ву... Как этот человек смог так легко и непринуждённо пройти мимо всех преград до самого сердца? И хоть жизненный опыт утверждал, что у этой привязанности не будет счастливого конца – в груди трепетало пламя надежды.       Но разум приводил всё новые аргументы.       Он ведь старше охотника Сона на одиннадцать лет! Не говоря уже о том, что он мужчина... Сомнительно, что Джин-Чоль может его привлекать в романтическом смысле.       Поэтому Джин-Чоль полагал, что не имеет права на эти чувства, что с каждым днём всё ярче разгорались в груди. Ему стоит сдержать их. Избавиться. Запереть за семью печатями. Пока он не потерял контроль над ними и всё не испортил.       Обоюдно решив, что лучшее место для распития кофе – это крыша, они поднялись на неё. Здесь пусто, свежий воздух и неплохой вид.       — И всё же. Вы отказались от участия в рейде? – Джин-Чоль вернулся к ранее начатой теме, стоило им остаться наедине. По плану в списках значились все S-ранги, в том числе ушедший в отставку Мин Бён-Гу. И если его отказ был ожидаем, то решение Сон Джин-Ву приводило в замешательство. Тем более, шеф Ву не только знал, а ощущал сейчас всем телом – Джин-Ву был сильнейшим в Корее.       — Да, мы обсудили это с председателем. И, мне казалось, что вопрос закрыт, – охотник медленно пил свой кофе, всматриваясь в горизонт. Пусть он выглядел спокойным, было заметно его нежелание возвращаться к этой теме.       Тем не менее, Джин-Чоль взял на себя смелость продолжить.       — Простите, охотник Сон, но я не понимаю Вашей причины отказа.       — Вчера моя мама очнулась после многолетней комы, этого недостаточно? – теперь в голосе Джин-Ву звучало раздражение.       — Не в Вашем случае, – констатировал шеф Ву, не стесняясь намекать на свои знания. Он понимал, что если охотник Сон становится сильнее с каждой битвой – рейд на Чеджу для него равносилен золотой жиле. И поэтому глава надзора никак не мог понять причины отказа. Ведь, по его наблюдениям, раньше Джин-Ву бросался в любую битву. Возможно, он недооценивал приоритеты его родственных связей, переживаний о матери, пробуждённой от Вечного Сна…       Нет. Дело в другом.       Он чувствовал необходимость выяснить настоящую причину. Ему это нужно для собственного понимания этого невозможного и противоречивого человека. Сейчас казалось, что он близок к тому, чтобы найти ту самую недостающую деталь.       — Это ведь не главный предлог, я прав? – мягко спросил Джин-Чоль, с грустью посмотрев в пустой стаканчик из-под кофе. Он выпил его залпом, как только температура стала подходящей.       Джин-Ву молча вглядывался в пустоту перед собой.       Снова.       Что он там видел? Взгляд был сосредоточенный, читающий. Словно перед ним был экран с диктующим ему слова текстом. И видимый лишь ему одному.

«Внимание! Вы ощущаете чью-то непомерную жажду крови в непосредственной близости от вас!»

      Сообщение от Системы, которое возникло перед Джин-Ву во время спарринга с Рюджи Гото, до сих пор напоминало о себе. Истинная причина.       Его выражение лица изменилось на напряжённое, а вокруг тела начала сгущаться тёмная аура.       — Понимаете… Не во всех ситуациях решения принимаю я. Иногда у меня нет выбора. И если что-то пойдёт не так, – Джин-Ву сжал челюсть, подбирая слова, — я не хочу нести ответственность за смерть кого-либо из S-рангов.       — Никто не будет винить вас, если рейд не обойдётся без жертв. Их, конечно, хотелось бы избежать, но остров переполнен высокоранговыми монстрами. Если кто-то из основной группы погибнет…       Охотник перебил его вопросом, к которому Джин-Чоль не был готов.       — Даже от моей руки?