Nymphaéa

      — Я не хочу нести ответственность за смерть кого-либо из S-рангов.       — Никто не будет винить Вас, если рейд не обойдётся без жертв. Их, конечно, хотелось бы избежать, но остров переполнен высокоранговыми монстрами. Если кто-то из основной группы погибнет…       — Даже от моей руки?       Шеф Ву молча смотрел в горящие синим глаза. Он открыл и закрыл рот, не в силах ответить на заданный вопрос, пока тело медленно окутывал холод. Будь на его месте кто-то другой – прекратил бы разговор ещё несколько фраз назад. Но Джин-Чоль хотел знать. И он понимал на что шёл, когда продолжал напирать, игнорируя раздражение охотника (возможно, сильнейшего в стране).       — О чём Вы? – спокойным голосом уточнил глава надзора.       Несмотря на нарастающее давление чужой силы, он не вёлся на это показное недовольство и сдерживал собственную энергию. Был подобен скале, о которую бьются бушующие волны.       Наблюдая за его реакцией, Джин-Ву вдруг начал успокаиваться, а испускаемая им удушающая аура стала постепенно ослабевать. Он медленно выдохнул, прикрывая глаза. Когда снова открыл их – угрожающее свечение исчезло.       Он вспомнил, что может доверять Джин-Чолю. Что этот человек, несмотря на своё положение, до этого момента всегда был на его стороне. Хотя глава надзора не был слеп, он многое видел и понимал, но при этом ни разу не нарушил своего слова.       Мог ли в таком случае Джин-Ву поведать ему о том, во что и сам поверил не сразу? Или это разрушит всё то, что между ними только начало возникать?       По крайне мере, стоит попытаться. Тем более что однажды он уже затрагивал эту тему…       — Я обещал Вам рассказать. Видимо настал этот момент… – голос охотника звучал неуверенно, а взгляд был направлен куда-то в сторону. — Как Вы знаете, кое-что изменилось во мне после Двойного Подземелья.       Джин-Чоль молча кивнул, соглашаясь.       — Есть причина, по которой я стал намного сильнее, чем был в нашу первую встречу. И это не Повторное Пробуждение, как многие считают, – Джин-Ву прикусил нижнюю губу, прежде чем набрался решимости и озвучил главное. — С того дня во мне появилась Система.       Последнее слово вырвалось на выдохе – резкое, рваное, будто он выдрал его из собственной глотки и швырнул не глядя.       Несколько мгновений назад Сон ещё мог передумать, назвать другую причину – возможно, даже выдуманную. Но теперь обратного пути не было.       Жребий брошен.       Он перевёл глаза на собеседника, внимательно следя за реакцией. Попытается ли глава надзора его понять? Или сразу примет за сумасшедшего?       Однако шеф Ву не производил впечатления человека, готового надеть на охотника смирительную рубашку. В его глазах читался живой интерес.       — Система?       Джин-Ву ненадолго растерялся. Он не знал чего ожидать, когда выпалил свою сокровенную тайну, о которой не знал никто – ни сестра, ни даже те, кого он мог назвать друзьями. Когда затрагиваются подобные вещи, невольно ожидаешь негативной реакции. Кто может поверить в такую чушь? Это даже звучит так, будто у него нездоровое самомнение и он считает себя избранным.       И пусть, открывая секрет и душу, он желал, чтобы ему поверили, всё равно не ожидал что Джин-Чоль отреагирует так спокойно. На лице шефа Ву он не видел и намёка на осуждение или сомнение.       — Это выглядит как интерфейс компьютерной игры. С заданиями, персональной статистикой, инвентарём… – попытался конкретизировать охотник. Его речь была непривычно сбивчивой, дыхание прерывалось между каждой парой слов. — И никто его не видит, кроме меня.       Выслушав объяснение юноши, Джин-Чоль не выглядел удивлённым. Скорее сосредоточенным.       С тех пор как по всему миру начали появляться Врата, а в людях пробуждаться магическая сила – нечто «из ряда вон выходящее» стало частью обычной жизни. И пусть на первый взгляд слова охотника звучали дико, глава надзора не видел причин им не верить. Поэтому он стремительно обдумывал полученную информацию, сопоставляя её с заметками на доске, оставшейся дома.       Система действительно могла стать ответом на многие вопросы, которые беспокоили Джин-Чоля. Она объясняла странное поведение Джин-Ву, его направленный в пустоту читающий взгляд. И если углубляться в этот вопрос, шеф Ву наблюдал подобное не так уж часто – всего несколько раз.       Следовательно, Система проявляла себя в момент необходимости.       Возможно у неё есть разум? Или она реагирует на что-то, давая своевременные подсказки?       Охотник провёл параллель с игровым интерфейсом и это напомнило Джин-Чолю как много лет назад он часто слышал об играх. Они никогда не попадали в сферу его интересов, ведь он предпочитал получать будоражащие кровь эмоции в реальном мире. Но, если близкий тебе человек увлечён чем-то, ты невольно становишься посвящённым.       В мыслях стали всплывать обрывки воспоминаний о почти забытых днях, заполненных бесконечными рассказами о какой-то популярной новинке. С путешествиями по фантастическим мирам, убийствами врагов и опасных монстров на пути, выполнением заданий и поднятием уровней…       Уровни. Поднимая уровень в игре, ты становишься сильнее и можешь убивать врагов быстрее.       Видя напряжённое лицо шефа Ву, юноша поспешил оправдаться:       — Понимаю, это звучит как бред. Я сам в начале думал, что все эти окна перед глазами – галлюцинация…       Джин-Чоль не дал ему договорить.       — Убивая монстров Вы повышаете уровень и таким образом становитесь сильнее как охотник, – мужчина озвучил результат своих умозаключений, за что был награждён удивлённым взглядом.       — Да… – всё, что смог выдавить из себя Джин-Ву. Он был готов к осуждению или даже быть обвинённым в сумасшествии, но вместо этого услышал от шефа Ву поразительно точную догадку.       Получив подтверждение своей гипотезе, Джин-Чоль на мгновение не смог сдержать победной улыбки. Привычная сдержанность в эмоциях поддавалась контролю всё сложнее, когда речь шла об охотнике Соне. К тому же, одна из ключевых деталей пазла встала на своё место.       — Выходит, когда Вы говорили о встрече с Создателем, Вы имели в виду создателя Системы? – он вопросительно вскинул бровь.       — Именно так, – Джин-Ву шумно вдохнул и запустил пятерню в волосы. — Я не знаю кто и зачем это сделал со мной. Но, подозреваю, он беспокоится о моей безопасности. Прозвучавшая деталь вернула разговор к ранее поднятой теме.       Несмотря на готовность охотника сейчас честно ответить на практически любой дополнительный вопрос, Джин-Чоль не торопился их задавать. Он испытывал удовольствие от возможности проанализировать имеющиеся крупицы информации и постараться самостоятельно прийти к верному выводу.       Да и, если начистоту (хотя бы с самим собой), ему нравилось наблюдать за живыми эмоциями Джин-Ву. Что-то в груди пылало от довольства, что это исключительное зрелище только для него одного, только для Джин-Чоля.       И видимо это же "что-то" заострило внимание на том, как Сон, неловко поправляя свои волосы, наклонил голову в сторону, открывая безупречную линию шеи. Случайный жест, являющий собой чистое искушение. Порочное.       У Джин-Чоля пересохло в горле. И пальцы дрогнули в желании прикоснуться к этому соблазну. Провести ими по гладкой и совершенной коже, почувствовать биение пульса и...       Стоп.       Джин-Чоль, возьми себя в руки! Ты должен сосредоточиться на информации, а не на Сон Джин-Ву!..       Он начал судорожно вспоминать дела, связанные с охотником Соном.       Команда Хван Дон-Сока, не вернувшаяся из подземелья и чудом выжившие на том рейде слабейшие двое охотников. О той группе ходило много дурных слухов, почти всегда после посещения Врат ими, кто-то живым не возвращался. И каждый раз это был новый участник. Со стороны всё выглядело очевидным, но доказательства отсутствовали – в Подземельях нет камер, нет случайных свидетелей.       Кан Тхэ-Сик, отправившийся на рейд ради заказного убийства преступников и которого явно не могли одолеть C-ранговый маг и целительница с хрупкой психикой.       В обоих случаях среди погибших были охотники, не брезгующие убивать людей, а среди выживших – Сон Джин-Ву.       Он догадывался о том, как это было связано, но ему было нужно подтверждение.       — Как именно она Вас защищает? – поинтересовался Джин-Чоль.       — При высокой жажде убийства, исходящей от противника, – охотник прокашлялся, прочищая горло, — даёт срочное задание без возможности отказа или выбора действий. Если Система заботится о его жизни – вероятно, именно она была инициатором всех тех убийств. Принуждая действовать радикально, чем гарантировала успех.       — Убить или умереть, – не вопрос, а закономерный вывод. Который подтвердил чужой молчаливый кивок.       Действия Системы могли показаться жестокими, но в них был свой смысл. Ведь убив врага, ты окончательно избавляешься от риска его повторного нападения. Теперь Джин-Чоль понял причину отказа от рейда на Чеджу. Сегодня Джин-Ву сражался с сильнейшим охотником Японии. Пусть это был лишь тренировочный спарринг, не просто так у шефа Ву возникли подозрения в сторону Гото.       И даже несмотря на то, что корейские и японские охотники по плану должны были находиться в разных частях острова – рисков стоит избегать, ведь рейд будет транслироваться. А убийство в прямом эфире иностранного охотника вызовет международный конфликт.       — Официальной причиной отказа останется та, которую Вы назвали председателю, – шеф Ву посчитал необходимым уточнить этот момент. — И, охотник Сон, будьте уверены, что я…       — Не нужно, – Джин-Ву перебил его, поднимая вверх ладонь, — я Вам доверяю.       Такое важное слово, произнесённое вслух, разлилось в груди теплом. Человек, кажущийся со стороны холодным и отстаранённым, сегодня поделился с ним чем-то личным, сокровенным. И не в порыве эмоций, а сделал это обдуманно. Безоговорочно доверяя. Насколько близки они стали за столь короткий срок?       Однако Джин-Чоль считал, что есть вещи, которые важно проговаривать. Он обязан сделать это. Как взрослый человек, как порядочный мужчина… Как заместитель председателя, в конце концов. Пусть здесь и было замешано личное, это по-прежнему касалось их рабочих взаимоотношений.       — Я благодарен за это и всё же, – его голос звучал хрипло. — Вы должны знать что я не буду распространяться о сегодняшнем разговоре без Вашего согласия.       Солнце близилось к горизонту, к тому же начинало холодать. Джин-Чоль отметил про себя, что разговоры с Джин-Ву при свете закатных лучей становятся некоторой закономерностью. Насколько он помнил, сегодня это уже третий раз. Кто-нибудь скажет, что эта деталь привносит некоторую романтику в их встречи (и будет чертовски прав, но всё равно фигурально послан).       Но когда что-то происходит трижды – это ещё закономерность, не традиция. Тем ни менее, сегодня они вышли на новый уровень доверия, став ближе. И пусть прощание вышло скомканным, они знали – впереди ещё не один подобный разговор.       Джин-Чоль направился к выходу первым: дела не ждали, он и так позволил себе непростительно много времени отвлекаться от рабочих обязанностей. К тому же, Сон должен вернуться домой к семье.       — Господин Ву Джин-Чоль, – в последний момент окликнул его охотник, — спасибо Вам.       Он мягко улыбнулся, вкладывая в эти слова явно больше, чем они могли значить, и сердце главы надзора замерло на мгновение. Ему не хотелось оставлять Джин-Ву сейчас, но он должен отпустить его.       Сейчас он нужен своей матери как никогда.

***

      Джин-Ву был вынужден рано повзрослеть и это наложило свой отпечаток.       Когда-то давно он жил в безопасном мире, пропитанном любовью и заботой родителей, где все переживания касались лишь школьных оценок и повседневных вопросов. Разумеется, тогда это виделось чем-то безумно важным и требующем большого внимания, но когда всё изменилось – стало казаться сущим пустяком.       Началось это десять лет назад. Когда его отец – Сон Иль-Хван – решив пожертвовать собой ради товарищей, бесследно исчез за закрывшимися Вратами. С тех пор он официально считался мёртвым, но семья продолжала тешить себя надеждой о том, что он вернётся. Ведь тогда мир только начинал знакомиться с таким явлением как Подземелья, а потому казалось – шанс есть, пусть и совсем крошечный.       Тем не менее, воспитание детей полностью перелегло на плечи Пак Кён-Хе. Ей было больно от потери любимого человека, но все вместе они нашли поддержку друг в друге. Джин-Ву, оставшись единственным мужчиной в семье, помогал маме по мере сил и даже больше, отбросив в сторону беззаботную подростковую жизнь.       Казалось, они научились жить по-новому.       Пока в один день Сон не застал маму дома на полу, лежащую без сознания.       В тот день он сильно переволновался, когда долго не мог привести её в чувства. И очень зол, узнав, что обмороки происходят не впервые. Госпожа Пак не хотела волновать сына в его последний учебный год в школе, и тем более просила не рассказывать Джин-А. Она подозревала, что может быть причиной её недомогания, и много работала, пытаясь накопить денег. Медицинское обследование подтвердило её опасения – Вечный сон. Болезнь, от которой нет лекарства.       Джин-Ву заканчивал школу будучи в роли единственного опекуна своей младшей сестры. Их мама на тот момент уже погрузилась в бессрочную кому.       И пусть это было дорого и казалось абсолютно бессмысленно, так как не было ещё ни единого случая выздоровления от этой ужасной болезни, Джин-Ву делал всё чтобы продолжать оплачивать содержание Пак Кён-Хе в больнице. Ведь только с постоянным подключением к аппарату жизнеобеспечения, питаемым мана-камнями, можно было сохранить ей жизнь.       Они остались вдвоём. Важно было позаботиться о достойном взрослении Джин-А. Пришлось забыть о собственном образовании, о карьере – всё время и силы уходили на попытки заработать достаточно денег для оплаты жилья, лечения мамы, учёбы сестры и прочие необходимые для жизни расходы. Ведь собранные накопления быстро закончились.       Понятие «семья» для Джин-Ву изменилось. Оно больше не дарило то тепло, которое излучало когда-то. Теперь оно несло в себе ответственность, лёгшую неподъемным грузом на плечи. Ведь он должен был не просто заботиться о сестре. Он резко оказался погружен во взрослую жизнь, но сам ещё не вырос до конца.       Хотя где-то в глубине души он верил – всё ещё можно вернуть. То чувство, когда возвращаешься домой, и ты действительно дома.       Ради этого он усердно трудился каждый день. А после, пробудившись как охотник, сражался невзирая на низкий ранг и ничтожный показатель силы.       Всё возможно, пока ты не сдался. Пока ты жив.       Может быть именно поэтому Система появилась в его жизни, а после подарила шанс на исполнение давней мечты? Сон не имел права проиграть. Не после такого подарка судьбы.       Эликсир жизни действительно оправдал все усилия – семья, пусть и не полностью, но всё же собралась вместе. Джин-Ву с улыбкой наблюдал как его мама и Джин-А вместе убирались в доме, готовили еду и смеялись, делясь простыми, но такими важными моментами.       Вот только он не мог разделить их с ними в полной мере.       Он долгое время жил и горел одной мечтой – вернуть маму. Почему же теперь, когда цель достигнута и он должен быть счастлив, в сердце лишь звенящая пустота?       То ощущение, за которым он гнался, которое так упрямо желал вернуть… Больше ему недоступно. Он смотрит в глаза матери и вместо себя видит в отражении лишь тень собственного отца. Семью не получилось склеить обратно, хоть он и старался.       Джин-Ву чувствует себя чужаком. Зрителем, что смотрит старые киноплёнки. Испытывает ностальгию, но нет ощущения что это на самом деле. Будто происходящее – всего лишь воспоминание.       И это пугает.       Почему он не чувствует себя частью этого мира? Время, проведённое в бесконечном стремлении стать сильнее, словно вытеснило из него способность просто быть рядом, наслаждаться покоем и теплом близких людей. Он настолько изменился?       Имеет ли он право теперь сидеть за одним столом с мамой и сестрой, когда в его тени – армия трупов? Тех, кого он убил и призвал обратно, испытывая удовольствие от возможности заполучить более сильного и беспрекословно подчиняющегося приказам бойца.       Ему больше не чуждо убивать – не только монстров, но и людей. Когда-то это волновало его, но того Джин-Ву больше нет.       Я вообще человек?       — Сынок, всё в порядке? – спросила обеспокоенная Пак Кён-Хе, видя напряжение на лице сына.       Он не мог рассказать ей, но и лгать, глядя прямо в глаза, казалось невыносимым. Поэтому Джин-Ву отвёл взгляд в сторону, стараясь придать произносимым словам максимально ровный тон.       — Да, – но голос охотника предательски дрогнул, — Мне нужно решить несколько вопросов по работе, я вернусь поздно. Прости меня.       Сжимая губы в ненависти к себе, Сон встал из-за стола и направился в прихожую. Он решил уйти достаточно резко и не хотел слышать лишних вопросов – был не в состоянии подобрать к ним достойный ответ. Обул кроссовки, схватил ключи и закрыл за собой дверь.       Он не видел насколько были обеспокоенными взгляды мамы и Джин-А, когда покинул квартиру. Не смог бы объяснить своего внезапного порыва. Можно было вызвать Кайзел – тень виверны, полученную в Дьявольском Замке – однако монстр посреди города привлёк бы слишком много внимания.       Хотелось свежего воздуха.       Поэтому Джин-Ву шёл без остановки вдоль улиц ожившего с наступлением ночи Сеула, пряча лицо под капюшоном и ловко огибая встречных прохожих.       Возможно ли в целом было вернуть то, что безвозвратно утрачено? Или то чувство, которое он так стремился вновь испытать, навсегда осталось в детских воспоминаниях?       Люди его возраста уже создают свои семьи, строят новые отношения, постепенно покидая родительский дом. Вот только Джин-Ву пропустил эту часть жизни мимо себя. Он заботился о сестре, старался заработать, беспокоился о том не отключат ли мать от аппарата в больнице… У него не было времени научиться жить для себя.       Теперь же, он стал охотником. И не таким, как другие. В его жизни появилась Система.       Она диктовала правила. Она решала каким он будет человеком. Разве можно построить отношения с кем-то и жить обычной жизнью, когда ты Игрок в чужой игре?       Даже монстры из подземелий видели в нём подобного себе. Не принимали за человека.       Это лишь подтверждало то, о чём Джин-Ву боялся думать.       Он не человек.       Убийца.       Монстр.       Эта мысль терзала, пожирала его изнутри, как те твари, к которым он сам себя относил.       Хотелось бежать.       И поэтому он продолжал нестись вперёд, быстрым шагом пересекая кварталы, игнорируя сигналы машин на перекрёстках.       Пока путь не преградила стоящая на тротуаре фигура. Знакомая аура привлекла к себе внимание, а ласкающий слух низкий голос окончательно вырвал из транса:       — Охотник Сон?