the ninth

— …я не понимаю, как я к этому всему отношусь. он, типа, мой лучший друг, и я уважаю его решение, но оно такое тупое, — мел потирает глаза рукой. — зная борю, он щас будет ходить на эйфории какое-то время, мол, всё у него круто, а потом по-любому будет жалеть. он же мне сам говорил, что любит ванька, и расстался с ним только из-за внутренней гомофобии вот этой, ну, я тебе говорил. рита на том конце трубки едва слышно стучит по клавиатуре ноутбука, и егора это не напрягает, он просто это, ну, отмечает у себя в голове. она в целом многозадачный человек, мел давно привык к тому, что она может сразу четыре дела делать одновременно. сейчас на энтузиазме после университета она так вообще везде и сразу, только и успевай, что писать ей, спрашивать, где она вообще. — и ваню мне тоже жалко, я вижу, что ему пиздануто тяжело. мы ж с ним тоже друзья, хоть и не такие близкие, и мне никто этого не говорит, но что он, что боря как будто бы ждут от меня, что я чью-то сторону займу, я это прям чувствую. а если я буду занимать чью-то сторону, то это будет борина, потому что он мне как человек ближе, и потому что в первую очередь друг мне он, но чисто с моральной точки зрения он мне вообще теперь не близок. и дело даже не в том, что это он ваню кинул, а в том, как он это сделал… ты записываешь там, что ли? — да, — усмехается рита, — нет, гуглю, что люди думают о том, что кису с игры сняли. но я понимаю, о чём ты. это не твоя сфера ответственности, и я бы тебе сказала, чтоб ты себя не грузил лишний раз, но ты же не послушаешь. мел согласно мычит и улыбается. в голове проносится эгоистичная мысль о том, как сильно ему с ритой повезло. всякие кисы с хэнками вон чё делают, а у него — вот. что бы он без неё делал? — и что там думают о том, что кису с игры сняли? — что хенкин долбоёб, в основном, — отзывается рита, — ну, старший, что допустил это; он же главная звезда их команды, и вы поэтому проиграли. на «чемпионате» вообще хуйню какую-то понаписали, приплели ванино детство, травму хенкина в восьмом году и ещё тыщу каких-то рандомных фактов, которые никак между собой не связаны, я не понимаю, кто это дозволил в люди выпустить. фанатские сообщества же, в свою очередь, что-то подозревают. очень хочу взять у кисы потом интервью, где мы притворимся, что у него случилось что-то нормальное, и от него все отъебутся, а у меня будет интервьюшка. — лишь бы выгоду какую получить, — закатывает глаза мел, опять улыбаясь. — так да. тут ещё заметили, что ваня и с борей уже не так сильно контачатся на льду, так что какие-то подозрения про их отношения уже закрадываются, м-м… в основном у маленьких девочек. не сказать, что егор должен думать об отношениях девяносто девятых. объективно, его правда никто не заставляет между ними выбирать, и проблемы нужно решать по мере их поступления. но тут возникает нечто другое: мел, будучи эмпатом, не может видеть то, как киса живёт в тени своего собственного прошлого “я”. когда к нему на день приехал гена, мел его не видел, но мог предположить, что ване было несколько легче от его присутствия. хенкин от егора обсуждения их расставания не требует, значит, фактически, егор не предаст (если это можно так назвать; просто он не знает слова, которое лучше бы подошло в данной ситуации) его, если выразит кисе поддержку. но ваня, в свою очередь, вряд ли с ним захочет об этом говорить. из-за того ли, что рана ещё совсем свежая, или из-за того, что они не так близки, как с условным геной, но егор не хочет ему лишний раз напоминать о такой неприятной теме. сам кислов с ним таким не делился, а вот боря разболтал, что у него есть загон по поводу того, что он боится показаться уязвимым. хотя, бля, все в команде и интернете отчётливо видят, что с ним что-то не так. не то, чтобы он был пиздец душой компании, но разница между этим кучерявым несчастьем и кисой, который начинал сезон, всем отчётливо видна. плюс мел уже случайно услышал о том, что и в клубе кто-то пустил слух о том, что кису бросила девушка, и теперь у него депрессуха вот эта вся. что очень интересно, учитывая то, что по клубу так же гуляет и слух о том, что именно боря стал причиной кисы с девушкой расставания, потому что она влюбилась в него вместо вани, и именно поэтому они друг с другом не общаются. зная риту, она уже придумала, как этот слух обыграть в своём будущем интервью с кисой, которое уже точно состоится, потому что если ей что-то нужно, то оно у неё будет. сложно, короче. мела никто не просит ничем помочь, но он всё равно чувствует, что что-то кому-то должен. может, податься в волонтёры какие-нибудь? — ты просто слишком сильно забиваешь себе голову другими людьми зачем-то, — отвечает рита на его мысли вслух, — это, конечно, неотъемлемая часть твоей личности, но вбей уже себе, что вы все, блин, здоровые лбы. ваня оправится, боря найдёт себе женщину, и это их дело, всё. у тебя своя жизнь, у них — своя. пока кто-то из них не придёт к тебе с советом, забей; они оба ведут себя так, будто ничего не случилось, ну так и подыграй им. — да, — эхом отзывается егор, — ты права. — конечно, — рита фыркает. как хорошо, что с ней так хорошо и легко, и что они понимают друг друга без всей вот этой ненужной мозгоебли. меленин даже и не вспомнит сейчас, когда они последний раз по-настоящему ругались. давно, наверное, и не прям серьёзно. вообще, конечно она права. лучше подумать о своих отношениях, конкретно — о том, как им организоваться так, чтобы почаще видеться не через экран телефона. — дай мне знать, когда тебе покажется, что ваня оклемался. интервью всё-таки не ждёт. — иногда мне кажется, что тебя больше волнуют мои сокомандники, чем я. — попробуй вляпаться в какую-нибудь спортивную неприятность, — советует рита серьёзным тоном. через пару секунд добавляет: — не вздумай.

***

встречать день рождения в одиночестве — странно. последний раз такое было больше десяти лет назад, когда кисе были ещё не знакомы генины зубы, у которых друг с другом отношения на расстоянии. на завтраке его словесно поздравляет команда, игру он тащит, вытягивая их из ямы, в которую загнал своим отсутствием на льду, и грифоны двигаются вверх по турнирной таблице, но внутри так по-тоскливому пусто. ваня мог бы списать это на то, что он теперь взрослый, и поэтому этот день уже не кажется особенным. но он не может врать самому себе, потому что знает, что просто привык именно к тому, что этот день всегда особенный. зуев извиняется за то, что так и не смог приехать, и сердечно поздравляет его по телефону, мама объявляется впервые за долгое время и пишет ему, что любит и скучает, и ещё под две сотни уведомлений встречают его, когда он заходит в инсту, но среди всех этих сообщений и отметок не видит одного конкретного никнейма. он поздравил его ещё утром, когда столкнулся с ним на выходе из номера, а потом вместе со всеми остальными; хотел много чего пожелать, но киса трусливо сбежал в оба раза, потому что память невовремя напомнила ему о том, что в прошлом году он в это же самое время целовал хэнка, повиснув у него на шее, и благодарил за цветы и поздравления. а теперь, вечером, он смеет нарушать его личное пространство, проминая своим весом матрас его отельной кровати. киса вздрагивает, отрываясь от созерцания стены второго корпуса отеля из окна, и оборачивается через плечо. вытаскивает из одного уха эирпод и смотрит то на борю, то на маленький, но очень жирный даже чисто визуально торт в его руках. — с днём рождения? — у него скачет вверх голос на самом последнем слоге, и он прокашливается, прижимаясь щекой к своему плечу. в торте не очень уверенно стоит зажжённая свечка в форме нуля, и киса вскидывает брови, невольно улыбаясь. — в магазине не было ни двух, ни четырёх, и я подумал, что будет… ну, пиздец смешно, — объясняется боря, — типа, автору ноль лет. ваня прыскает, из-за чего хенкин облегчённо выдыхает. это и правда, если честно, пиздец смешно и очень абсурдно. а ещё коварно, потому что если киса схавает весь этот торт без чая, то завтра не влезет в форму, а послезавтра — в клубный автобус. ещё это мило. что боря заморочился, и что подумал про него. вау. — будешь задувать? — да, — ваня наклоняется, не думая и придерживая чёлку пальцами, проигрывает своё желание в голове и задувает. загадываемое с десяти лет “хочу быть богатым” меняется на “хочу быть счастливым”, но у кисы нет времени об этом думать, потому что на душе вдруг так легчает. то ли от того, что он это загадал (хотя это и маловероятно), то ли от того, что боря тянет высокое “у-у!”, как обычно делают компаниями из семнадцати человек, когда кто-то задувает свечи. ване внезапно оказываются не нужны никакие компании из семнадцати человек, когда боря ставит торт на его кровать, и киса сходу засовывает в него палец, пробуя крем. хенкин смеётся, говорит, что сходит за чаем, а ваня выносит приговор для торта: “норм”. ему кажется, что боря это тоже чувствует. что им обоим из-за сладющего торта становится легче коммуницировать друг с другом; это можно понять хотя бы потому, что хэнк обливается чаем и смеётся вместе с кисой. по-хозяйски сидит на его кровати, свесив ноги, и кивает на ванино трепалово о том, как сильно его вчера выбесил игорь. — это вообще-то мой торт, — обиженно замечает ваня, пока боря облизывает пальцы от крема, потому что у них не нашлось ни тарелок, ни вилок. киса так глубоко запихивает мысли о ебанутом если бы, что они чуть не встают у него поперёк горла, и он отводит глаза в чужой полупрозрачный стаканчик с зелёным чаем. — я ещё куплю, если надо, — пожимает плечами хенкин и отвратительно сёрбает свой чай. — чтоб я разжирел и не смог выйти на лёд? такой твой план? — не, чтоб я разжирел и не смог выйти на лёд. они опять смеются, боря рассказывает о приключениях своей сестры на работе и том, что она предложила ему вместе потренить фигурное, если у него выдастся возможность приехать, а ваня поддакивает и думает о том, что гендос его просто угандошит. его, в смысле, кису; хотя может и хэнка, зная зуева, ему как нехуй делать угандошить их обоих. может, их дружба поможет ване отпустить их отношения. подумаешь, чё, хенкин один такой на всей планете? киса, если захочет, ещё семь себе таких найдёт, это просто вопрос времени и желания.       это, конечно, оказывается совсем не так просто, как кажется. не нахождение ещё семи таких же, как хэнк, а смирение и принятие. дело не в гене и даже не прям в хэнке, а очень даже сильно в кисе, который не может оправиться ни месяц, ни два, ни даже шесть спустя. то есть, ему кажется, что может, а потом боря делает или говорит что-то, что выбивает у кисы землю из-под ног, и всё по-новой. на дворе уже апрель, на носу четвертьфинал плей-оффа, а вместо того, чтобы внимать словам игоря на тренировках, ваня крутит в голове то, как боря за бортиком фоткается и приобнимает фанаток. и это всё равно влияет на их игру; можно сколько угодно притворяться, что они сработаны и опять дружат, но «уже не то». пока хэнк весело смеётся с ним и без него, киса параноит. потому что в рекомендациях в тиктоке всё больше фанатских теорий о том, что между ними случилось, и всё больше из них оказываются правильными, как будто им кто-то что-то рассказал. боря всего один раз спросил его о том, рассказывал ли он что-нибудь папе, потому что у них там был какой-то двусмысленный разговор, и ваня моментально это воспринял в штык; то есть, это не такая уж и ложь. киса ещё в октябре, когда хэнк его бросил, за бортиком арены кивнул на предположение старшего хенкина о причине его расклеенности, которая заключалась в том, что его бросила девочка, а это вообще не то же самое. а больше его это, кажется, и не парит. ваня не разговаривает с ним об этом по понятным причинам, и боится спрашивать у мела, который всё точно знает и точно только и ждёт, когда его спросят. киса (пока) не готов слышать, что боря на самом деле моментально на это забил и ни разу не жалеет о своём решении. киса вообще сейчас готов слышать только похвалу своей превосходной игре, а диванные критики, никогда в руках клюшку не державшие, могут соснуть хуйца и посмотреть на то, как красиво он защитит их ворота от очередной шайбы. к сожалению, даже в полуфинал им это пройти не помогает. потому ли, что это всё и эти все “не то”, или потому что “кто-то кривоногий, сука”, но этот проигрыш ване восстановиться совсем не помогает. и пусть он относит себя к типу людей, которых неудачи вынуждают ещё сильнее ебашить, как оказывается, они относят его обратно, а потом хуесосят в комментариях под грустными эдитами. киса даже не знает, что из этого хуже: оскорбительные комментарии, сопливые эдиты или сам факт проигрыша, когда победа уже вот-вот лежала у него в руках. анатолич с игорем наперебой каждый день говорят, что не стоит расстраиваться (слава богу, что они это сказали, а то грифоны сами бы не додумались), и что у них этих проигрышей в жизни ещё сто будет (очень помогает, спасибо), и что они большие молодцы, что прошли так далеко по сезону (да просто охуеть, ещё бы от этого был какой-то толк). в общежитии даже спустя неделю ожидаемо тихо и тревожно; весь клуб, включая нынешнюю молодёжку, которая вылетела прямо перед плей-оффом, и весь их тренерский штаб в курсе такого важного для капитана проигрыша, и в воздухе висит напряжение, которое чувствует даже обычно каменный боря. кисе его присутствие сейчас — не пришей пизде рукав. у него, вообще-то, персональное горе, а он его в мортал комбат зовёт играть, бестактный хуйлан. — ты даже тут нихуя не умеешь, — комментирует ваня, заваливаясь спиной на борину кровать. права сынка хозяина клуба давали ему возможность иметь не только нинтендо, но ещё и нихуёвый такой телик в своей общажной комнате. — я тебе поддался, — закатывает боря, сутулясь. — три раза? хенкин тыркает его пальцем в бок, и киса хватается за это место так, будто у него там пулевое ранение, не меньше. щипает его в ответ за оголённый кусочек кожи чуть выше колена, и боря принимает это за возможность урвать себе реванш. волочиться по полу им очень очевидно не впервые, но впервые это оказывается настолько неловко, когда киса лежит на полу под хэнком, взъерошенный и орущий от щекотки. ваня сначала старается вырваться, а потом думать о раздавленных машинами голубях, когда боря перестаёт его щекотать и начинает вслушиваться во что-то в коридоре, оставив одну свою руку у кисы на рёбрах под толстовкой, а вторую на его запястьях у него над головой. ну вот нахуй это делать? ване только-только показалось, что он его уже отпустил и больше не будет думать ничего такого при виде него, а оно всё тут же посыпалось на пол. боря уходит открыть дверь, как оказывается, игорю, а ваня выходит за ним в коридор из любопытства, и чтобы не было так очевидно, что его это взаимодействие свело с ума только что. игорь стоит перед ними, недовольный тем, что до них “ни дозвониться, ни дописаться, вам телефоны на что вообще?”, и ждущий, пока они оба обуются и спустятся на какое-то важное внеплановое объявление от анатолича. в большом спортзале оказывается вообще весь клуб, а это очень, очень много человек. кисе с хэнком приходится тесниться в самом конце толпы возле двери, выбирая сесть на пол, как и все остальные, пока игорь проходит к старшему хенкину и всем остальным тренерам. — итак, — константин анатольевич хлопает в ладоши и потирает руки; низкий гул в помещении сходит на нет, — как вы знаете, через месяц у нас чемпионат мира, а в следующем году олимпиада. фхр прислало тренерам список лиц, которые они бы хотели видеть на просмотре в сборную, и, как ни странно, в нём есть даже один из нас. толпа хоккеистов оборачивается на кису, как по команде. ваня кривит лицо и пожимает плечами, мол, поживём — увидим, а глубоко внутри так сильно надеется, что это именно он; он же столько ебашил, и вообще ему уже так давно не везло, а у хоккеистов, слетевших с плей-оффа всегда есть преимущество по подготовке к чм… — это хорошо, что вы сами понимаете, к кому вам нужно стремиться. иван кислов приглашён на просмотр в сборную россии по хоккею! анатолич добавляет что-то ещё про то, что такое можно даже отпраздновать, но ваня не ловит, что именно. на него налетают со всех сторон, кто-то хлопает, кто-то свистит, и даже среди сотни рук он всё равно чувствует именно борины, тёплые и сжимающие его в искренних (по крайней мере, кисе хочется, чтобы они были искренними) крепких объятиях. старший хенкин объясняет кхльной части клуба, какой будет план тренировок и игр в случае, если кису выберут (“а если его не выберут, то пиздец нам что на чм, что на олимпиаде, извините за выражение”), пока молодёжка слушает кто в оба уха, а кто вообще ни разу, шепчась о чём-то с соседом. потом всех отпускают, а киса остаётся в зале, принимая хлопки уходящих по спине, и ждёт, когда его введут в курс дела и объяснят “что к чему и почему”. — а ты чего? — кивает анатолич на сына, стоящего позади вани. — сопровождаю, — пожимает боря плечами, — нельзя? — нельзя, — отрезает старший хенкин; киса немного напрягается и решает включиться в разговор. — да ладно, пусть послушает, чего вы… — послушает! когда его на просмотр отберут, тогда и послушает. всё. боря цокает и нарочито медленно уходит, пока отец провожает его глазами. ваня как-то вообще не подумал о том, что анатолича расстроит, что не его сын оказывается отобран на просмотр от их клуба. может, был бы он центром, его бы тоже пригласили; но, вообще, какая разница? если бы да кабы, да во рту росли грибы! киса не виноват, что он самый классный, а хэнк — лох мало того, что по жизни, так ещё и в хоккее. ему это вообще не надо, а киса щас в обморок от счастья упадёт. вот и всё. — так, значит, — старший хенкин кивает на скамейку для жима лёжа рядом с собой, и ваня садится, — сам просмотр будет на следующей неделе, — он видит, как кисины глаза панически округляются, и спешит его успокоить, — по моему мнению, ты в отличной форме для того, чтобы пройти и со сводом обычных тренировок, но если хочешь, я могу вызвать тренера, который специализируется именно на чм и олимпиаде. ваня часто-часто кивает, уже подрывающийся с места от предвкушения. анатолич кивает сам себе и делает какую-то пометку в своём “блокнотике позора”, как они это с сокомандниками называют. — так вот, чм. результаты будут известны дня через три, если вас там будет не слишком много; потом две-три недели вы будете тренироваться вместе, вас там расставят по звеньям и вот это вот всё наше. у тебя в этом плане есть преимущество, потому что мы вылетели на четвертьфинале, значит, у тебя больше времени подготовиться. ну и это, в целом, всё, что я хотел тебе сказать, — анатолич вдруг искренне улыбается: киса не знает, как это правильно описать, но ему хочется сказать, что он по-отцовски, — пройдёшь в чм, покажешь себя, неважно, золотым или ещё каким медалистом, и тебе дорога будет проложена на олимпиаду. — да, — киса робко улыбается, кивая. сейчас бы не размечтаться раньше времени, падать со своего девятого облака будет очень больно. — хороший ты парень, вань. так приятно наблюдать, как ты из пиздюка, которым я тебя подобрал, вырос, — он указывает рукой на него всего, — в вот это. я ж такой же был. оп, какие-то откровения бай ог буда и федюк пошли. кисе такое всегда нравилось, когда его посвящали в свой лор. особенно если это кто-то такой же, как константин анатролич. он, конечно, тот ещё кадр, и сын у него уёбище, но это можно списать на возраст или ещё чё, простив ему это за опыт и вот эту особенную поддержку. так подумать, у кисы же кроме него и не было никогда прямо-таки отцовской фигуры; гена себе геной, но у них всё-таки братские отношения, что бы он там ни говорил. интересно. — на моё детство и юность пришёлся же как раз феномен гретцки, макарова, фетисова, третьяка. а суперсерия семьдесят второго года? меня тогда ещё не было, но какой это движок дало советскому и российскому хоккею! я тоже начал довольно поздно, сам и почти без чьей-либо поддержки, — старший хенкин явно погружается в какие-то приятные воспоминания, — а так поверил в себя, что подумал: а я возьму и всем назло стану великим! киса улыбается. да, в этом они точно похожи. только был ли у него такой же тренер, как у него, у вани? он задаёт этот вопрос, и хенкин кивает, опять улыбаясь. — да, был. александр александрович, царствие ему небесное. злющий такой был, как собака, но хороший. тоже… тоже поломался как раз перед суперсерией, — он мрачнеет, поджимая челюсти. киса не хочет знать, что это значит, но, к сожалению, знает, наслышан. анатолич поворачивается к нему: — не вздумай перед олимпиадой себе травму какую заработать, слышишь? вообще от всего травматичного подальше держись, понял? — кнстнтиннатолич, при всём уваженении: мы же в хоккей играем, а не в шахматы, — улыбается киса. старший хенкин замахивается на него, тоже улыбаясь уголком губ. ваня на всякий случай укрывается, хотя подозревает, что бить его никто не собирается. анатолич опять серьёзнеет. — ты понял, что я имею в виду. у тебя впереди такое будущее, что просто… ну я не знаю. вторым гретцки ты не будешь, потому что будешь первым кисловым. не проеби это, ради бога. — не буду, — кивает ваня. старший хенкин даёт ему просмотреть ещё несколько электронных формальных документов, спрашивает, есть ли у него какие-то вопросы, а потом, наконец, отпускает. перед выходом из зала киса оборачивается, немного заминаясь. надо как-то выразить свою признательность иначе, чем орами друг на друга за бортом катка. — эт самое… — ваня неловко чешет репу, — спасибо вам. за то, что, ну, верите в меня с самого начала и всё такое. — да ладно, — отмахивается анатолич, — иди уже, спать пора. киса улыбается и действительно уходит, не дожидаясь его. в квартирной ванной он встречает младшего хенкина, вздрогнувшего от его присутствия. ваня застаёт его на телефоне с кем-то и с глазами на мокром месте; решает, что помоет руки и почистит зубы в другое время, показательно опуская взгляд и закрывая дверь. кисе не хочется гадать, почему хэнк плачет. можно было бы спросить, но его ли это дело? то есть, ваня имеет на это полное право: они, вроде как, опять друзья, и даже опять лучшие. но боря не выглядел так, будто сильно хотел делиться с ним своими переживаниями. плюс, у вани нет никаких гарантий, что он сам не расплачется, завидев слёзы хенкина. лучше оставить всё, как есть. вариантов, с кем хэнк может быть на телефоне, два: мел или окс. оба прекрасно окажут ему нужную поддержку. у кисы, вообще-то, праздник. он едет на просмотр на чемпионат, мать его, мира! нихуя себе! он звонит гене, но тот не берёт, и ваня записывает ему довольное голосовое. потом в нём зачем-то просыпается интерес к прошлой жизни старшего хенкина, и он лезет делать ресёрч в интернете. а это очень ответственная задача, которую можно делать, между прочим, только на макбуке, купленном с очередной получки. находит оцифрованные газеты, какие-то коллекции многозначительных заголовков и более современные статьи из разряда “посмотрите, что с ним стало”, но всё же цепляется именно за архивы того времени. в выбранной газете (боже, это ещё было время, когда люди читали газеты) огромными буквами написано “константин хенкин стал игроком локомотива”, под ним шрифтом поменьше “полный провал или гарантированная победа?”; киса не особенно вчитывается в текст, улавливая весь смысл в отдельных словах, в которых репортёр сомневается в том, что хенкин что-то может, и все его успехи на тот момент — везение новичка. на следующей газете опять фотография константина анатольевича на льду, молодого и бритого, с заголовком: “хенкин приносит локомотиву долгожданную победу”. в тексте гораздо больше энтузиазма, хоть и раскаяния в своём недоверии к силам хенкина ваня там не видит. там же напечатаны фотографии с непосредственно матча между локомотивом и спартаком, где константина анатольевича застали за рукопашкой с противником. рядом комментарии о том, как это было ожесточённо и захватывающе; киса бы с кайфом на такое посмотрел, но лезть в поисках видеозаписи этого махача на какие-то подозрительные сайты ему почему-то не очень хочется. он листает газеты с журналами одни за другой; кто-то прям не поскупился поделиться своим добром в группе вконтакте “про хоккей девяностых и не только”. “хоккей — не для слабаков” — константин хенкин” “локомотив впервые за десять лет выходит в плей-офф” “фанаты локо в восторге от нового центра” “20-летний хенкин стал самым молодым капитаном в истории локомотива” “игроки локомотива лидируют по числу и точности передач” “хенкин надёжен в ближнем бою” “смирнов поделился своими ставками на нового центра локомотива” “феномен константина хенкина раскрыт: читайте интервью на стр.7” и так далее, и тому подобное. киса листает и листает, и долистывает до рокового матча перед самой олимпиадой две тысячи второго. “василенко впечатывает хенкина в борт: что это значит для локомотива?” “он был готов ехать на олимпиаду!” — смирнов выражает свои переживания по поводу здоровья хенкина” “хенкин не выйдет на олимпийский лёд” “российская сборная в отчаянии: тренерский штаб не знает, кем заменить хенкина” “самый молодой и самый невезучий: константин хенкин прокомментировал свою травму головы” “я готов играть, но меня не пускают” — хенкин делится несправедливостями жизни после травмы”. и везде фотографии молодого, перемотанного бинтами и морально измотанного константина анатольевича. киса не хочет знать, что он тогда чувствовал. нетрудно примерно прикинуть, но очень тяжело понять, и ваня на всякий случай то ли вселенной, то ли богу (на случай, если он вдруг есть) поясняет, что это не значит, что он хочет это понимать. у хенкина хватило сил оправиться и уйти в тренера, а киса себя знает, и знает, что он сам по себе, скорее всего, пизданётся. умственно и в дурке или физически и с какой-нибудь значительной высоты — неважно. неудивительно тогда, что он с припиздью. мало того, что башкой пизданулся, так ещё и в таком контексте. киса бы со своих учеников (которые он бы не очень хотел, чтобы у него были) вообще шкуры спускал за малейший проёб, потому что он в их возрасте… бля. у кисы будет просмотр на чемпионат ёбаного мира по хоккею. он может будет играть за сборную россии, а там, и правда, рукой подать до олимпиады. с ума сойти. он улыбается самому себе, и на него с экрана смотрит помятый и перекошенный старший хенкин. немножко странно со стороны, но слава богу, что он один. ну и фсбшник на него через вебку смотрит. — кис. ваня вздрагивает, рефлекторно захлопывая ноутбук. оборачивается и видит печальную скорее тень, чем что-либо другое младшего хенкина. ну конечно это он, он же, блять, чувствует всё на свете, в том числе и когда ему лучше не появляться в кисиной жизни. — чё? — я, это… поздравляю, — он улыбается, и киса в этой улыбке чувствует не искренность, а какую-то, скорее, измученность. обычно его бы это задело, но сейчас ване не то, чтобы похуй, скорее ну вообще не в тему разбираться, что там именно борю задело. если он там себе реально расплакался из-за того, что киса круче него — ну, он ему об этом ещё с семнадцати лет говорит, стоило бы уже смириться + привыкнуть. — спасибо? — ваня садится на кровати лицом к боре. тот мнётся, а у кисы вот-вот и кончится терпение. он потом ещё попытается выяснить с гендосом, почему он так злится на хэнка вот именно сейчас. — не хочешь отметить, там… как-нибудь? — тебе лишь бы нахуяриться, — киса закатывает глаза и поднимается с места, подходя ближе к дверному проёму, — чё отмечать-то? меня даже ещё не взяли никуда. и вообще, у меня теперь по расписанию только тренировки. прес качат, бегит, анжуманя, сам знаешь. — попытаться стоило, — хенкин неловко пожимает плечами, тушуясь после отказа. киса немножко гордится собой: пусть не думает, что он тут только и мечтает с ним провести как можно больше времени. — стоило, а теперь дай мне спать, а то у меня, вообще-то, чемпионский режим, тебе не понять. — ой, — боря закатывает глаза, улыбаясь, но не препятствует ване, когда он захлопывает перед его носом дверь. — и тебе спокойной ночи.

r33tk4

привет, спишь?

хочу интервью у тебя взять

есть чё обсудить))