the ninth

борю всё раздражает. у него с подросткового возраста проблемы с агрессией, а тут эти ёбаные туфли за сто пятьдесят тысяч рублей, которые валяются в проходе. ему не жалко: папа его уже научил, что свою женщин нужно баловать, мол, счастливая жена = счастливая семья, но она ему не жена и нихуя не семья. а он об эти туфли ещё и спотыкается! аня идёт следом за ним, ничего не отвечая на его “блять, ну я сколько раз просил всё на место ставить!” и прячась за букетом розовых георгин — боря видел, как она репостила их в инсте, а он не тупой и всё понял. уже нафоткала их в инсту, насобирала своих огоньков, а теперь они будут вонять у них в номере. хенкин вообще не понимает, нахуя им эти помпезные туфли в ёбаных каких-то блёстках в турции. ладно букет, ещё куда ни шло: это, типа, приятно и совсем не бесполезно, и на самом деле вкусно пахнет. а туфли он у себя в рюкзаке носил вчера весь день, чтобы в красивых местах аня переобувалась, и он её фоткал. он чё, нанимался? в чём проблема в босоножках сфоткаться? они тоже нормально выглядят. на ноги ей вообще никто смотреть не будет, когда она в платье в обтяжку! возможно, на него так просто действует жара. очень легко злиться, когда тебе в ебало светит солнце, а ещё по рукам, ногам и лицу стекает ебучий солнцезащитный крем. ему что, блять, шесть? кремом она его мажет. всю жизнь мать сметаной мазала после солнечных ожогов, как ёбаный драник, и ничего, выжил же как-то! борю взбесил официант в выбранном аней красивом, а не вкусном ресторане, он не наелся, а уже вообще-то вечер, а ещё аня с какого-то перепугу решила, что им никак нельзя друг от друга отлучаться, поэтому сам куда-нибудь уйти поесть чего-нибудь нормального он не может, а ещё у него такими темпами скоро лопнет, блять, какой-нибудь сосуд в башке! так мужики к тридцати и лысеют. он быстро умывается, освобождая раковину от своего присутствия, чтобы аня могла смыть макияж и нанести свои сто пятнадцать сывороток, которые никогда ничем не помогают. лезет в душ, наспех смывая с себя пыль турецких дорог, абсолютно без настроения вылезает оттуда и заваливается на двухместную липкую кровать. раздражённо поднимается, включает кондиционер и выходит на балкон, курить, пока аня не вернулась из ванной и не начала причитать о том, как тут всё воняет его куревом. а его только это курево, блять, и держит в узде! он затягивается, ему легчает, и он крутит в пальцах сигарету, моментально вспоминая, что курить его научил киса. у бори больше не было никаких отношений, поэтому он никак не может остановить самого себя от сравнивания. тяжело не сравнивать, когда в своих прошлых отношениях ты, вроде бы (а у хенкина в последнее время что-то совсем плохо с памятью, если честно), был счастлив до опизденения, а в этих — не счастлив ни разу. кисе не нужны туфли ни за сто пятьдесят тысяч, ни за сто пятьдесят рублей, из цветов ему нравятся только лилии и розы, но они красивые и вкусно пахнут, солнцезащитным кремом он его никогда не заставляет пользоваться, а только подъёбывает по поводу того, что он теперь как варёный рак, и едят они только во вкусных ресторанах, в основном семейных, где помимо еды ещё и ценники приемлемые. а ещё у него нет тысячи баночек с кремами, и ему не воняет борино курево, и… и почему хэнк про это думает в настоящем времени? уже почти два года прошло с момента, как они расстались, он уезжает в канаду, а ещё в свою последнюю встречу они опять подрались. хенкин усмехается: это так по-ихнему как-то. киса бы сказал, передразнивая, “ну только мы так могли”. но проблема же не в ане, и даже не в ване. то есть, в ване, отчасти; он же родился мужчиной нахуя-то, а боре теперь страдать с женщиной, потому что неправильно быть с мужчиной, но. но хенкин сам его бросил во благо своего будущего. и его, между прочим, тоже. паковал бы ваня сейчас чемоданы в своё нхльное (охуеть) будущее, если бы знал, что его дома ждёт боря? странно полагать, что у кислова сейчас никого нет, учитывая его прошлое и настоящее, в том числе и его природную обаятельность, но на публике его ещё ни с кем не ловили, кроме ритки, а ещё он как будто бы и правда борю не отпустил. боря его, если честно, тоже. он оправдывается перед собой тем, что ваня — его первая любовь, а первая любовь из головы не выходит долго и, может быть, даже никогда. а ещё тем, что так получилось, что они были вместе три года, а с аней он всего полгода (чуть больше, но он, в отличие от неё, дни не считает), и именно поэтому просто вбивает в строку поиска кисину инсту, но ничего не находит. первая мысль — переименовался. боря давно от него отписался, поэтому через свои же подписки не проверишь, и поэтому он лезет в инсту клуба, находя один из последних постов с поздравлениями с олимпийской медалью. переходит по отмеченному юзернейму, но инстаграм выдаёт ошибку и не находит нужный аккаунт. вторая мысль — сдуру удалил свой профиль. расстроенная часть мозга хенкина подсказывает, что ваня его просто поделом забанил, и он сдаётся в поисках. докуривает сигарету, смотря на уже остопиздевшее ему море, и думает про лето на море с ваней. сравнивает, лучше сказать. пока что по всем параметрам отпуск с ним выигрывает. он открывает галерею и смотрит на девять фотографий со своим лицом, сделанных сегодня, и четыреста с аниным. ха, девять. аня выходит из ванной, замотанная в полотенце, и боря так, так хочет верить, что ей просто жарко, или она забыла майку, в которой спит, и поэтому решила выйти так, а не потому, что ей после такого “шикарного” дня захотелось физического контакта. у хенкина язык не поворачивается называть то, что они друг с другом делают, сексом. он позорно хранит у себя в самом дальнем и богом забытом кармашке рюкзака виагру, про которую аня не должна знать ни в коем случае, потому что ему страшно даже подумать о том, какую истерику она устроит, если узнает, что у него на неё не встаёт. в душе после тренировок и по утрам от смазанных перевозбуждённых снов — встаёт, а на оголённую любимую будущую жену — нет. ему стыдно из-за этого, и он даже пробовал дарить ей комплекты предположительно сексуального кружевного белья, но всё, что помогает — это виагра и стараться не смотреть ей в глаза, чтобы представлять кису, потому что по-другому кончить не получается. а он, падла, откуда-то об этом знает. откуда? у бори это на лице написано? это только он видит, или всем остальным тоже видно? аня подходит сзади и однозначно обвивает его шею руками, но хенкин снимает её руки с себя, кривясь. только не это, его же и так совесть грызёт со всех доступных себе сторон. — давай не сегодня, а? мне от этой жары вообще ничего не хочется. — даже меня? — обидно тянет аня. боря сдерживается от порыва сказать “тебя тем более”. — даже тебя, — вместо этого кивает он. вынимает ещё одну сигарету из пачки, и аня, фыркнув и поняв намёк, уходит обратно в номер. он подкуривает ещё одну, вытягивая ноги и вспоминая тред, который прочитал на англоязычном реддите про то, что гетеросексуальные мужчины нередко представляют на месте своих нынешних девушек бывших. то есть, это не совсем правильно и, будь боря на месте этих самых нынешних девушек, ему бы точно было бы неприятно, но если хенкин такой не один, значит, это нормально? может, это просто так мужская природа устроена, и учёные ещё не разобрались со всем своим остальным важным, чтобы дойти до изучения этого феномена. но боре всё равно стыдно. аня-то не плохая женщина, и очень даже красивая и, ну, сексуальная тоже, просто ему рано было вступать в новые отношения в принципе, а не только с ней. а он почему-то навесил на неё задачу решить его проблему с одиночеством и поверил в то, что она ему поможет. а нужно было, похоже, послушать мела и подождать ещё чуть-чуть, когда на кису ему станет фиолетово. а как ему может стать фиолетово, если у всех мужчин в памяти навсегда осталась их первая любовь? он про это тоже на реддите читал! если егор такой умный-разумный и позабыл первую девушку, которая ему понравилась, то боря — обычный мужчина. и ему первой понравилась не девушка, так уж случилось. и вообще, блять, много ли он понимает!       но кису же хотелось любого. одетого, раздетого, прикрывающегося футболкой, в костюме и в потной спортивной форме, даже в носках с дыркой на пятке; даже когда хэнку настопиздел весь предыдущий день и заранее заебал следующий, и даже когда их совсем никак не должна была увидеть ни одна живая душа. а аню, когда она мытая, раздетая, и, в общем-то, сама хочет — почему-то нет.        из рациональных объяснений боря для себя выделяет, что когда ваня его бесил, то они тоже не прям ебались. даже наоборот: прям не ебались. значит, это нормально, уж в бориной-то картине мира точно. ему становится чуть менее стыдно, и он тушит сигарету о предоставленную отелем пепельницу, после чего возвращается в номер. аня уже лежит на кровати, переодетая в свою одежду для сна и насупленная, перебирает, кажется, фотографии, которые хенкин с горем пополам наделал. она недовольна: он старался где-то на первых пятидесяти фотографиях, все остальные были сделаны, если честно, на отъебись и «пошли уже». у бори нет сил разбираться сейчас с первопричинами её обидок, и он просто ложится рядом, заворачиваясь в свои три сантиметра белого хрустящего одеяла. хэнк даже уже почти засыпает, как аня подаёт голос, а это самое, блять, ужасное, что вообще только можно было сделать в конце этого ёбаного дня — разбудить его на самой этой границе между сном и реальностью! — а знаешь, я вот тут поговорила с полиной и кристиной, и у них со своими парнями всё нормально в интимной жизни. — что ещё тебе твои полина и кристина говорят? — огрызается боря через плечо. анины подружки его не любят, но он их тоже терпеть не может, так что пускай не обольщаются. совсем уже там, блять. может, они ещё фотки голые друг другу скидывают? с парнями у них нормально всё в интимной жизни. у бори тоже с парнями всё было нормально в интимной жизни. чё? — чё ты вообще с ними про это разговариваешь? — он полностью оборачивается, садясь на кровати. — потому что! — аня откладывает телефон и всплескивает руками, — с кем мне ещё про это говорить? у тебя постоянно, то ты устал после тренировок, то ты не в настроении, то ещё что! а я… — когда такое было? конкретный пример мне приведи. аня теряется, и боря пользуется этой секундной заминкой, чтобы вскинуть брови, мол, что он прав. чай попили, съели сало, пришло время для скандала. ура, хоть где-то он выплеснет свою ёбаную злость. — да даже вот сейчас! — она разводит руками, копируя его выражение лица, чтобы не думал, что он тут победитель. — сейчас! — хенкин театрально поджимает губы, будто не представляя, что же такого у них “сейчас” могло случиться, — ты мне весь день мозги делала! — я тебе мозги делала?! — да, ты мне мозги делала! я целый день сегодня на этой жаре ёбаной и костюмер, и оператор, и ещё хуй знает кто! а я думал, что мы на отдых приехали, ан-нет, мы приехали сюда фоткаться. — потому что мне это важно, — ошарашенно говорит аня, как будто до этого не видела, как сильно его всё заебало. — а мне важно отдохнуть, а не показывать всем, какие у меня, блять, туфли! я сюда приехал отдыхать, — хенкин скидывает с себя одеяло и встаёт, на ходу накидывая на себя шорты и футболку, которую ему тоже аня выбрала, потому что в своей обычной одежде он как “чёрти что”. вот ещё, — а ещё я голодный! потому что ресторан, в котором мы были, хуёвый! — так бы и сказал тогда… — я сказал, только ты была очень занята своими фотками, а потом никуда со мной не хотела ещё пойти, потому что устала. чё вообще я всегда под тебя подстраиваюсь, а ты под меня — никогда? аня встаёт с кровати и открывает рот, чтобы что-то сказать, но боря отмахивается от неё с отрешённым “всё” и уходит из номера. тут ещё момент такой, что с ней нельзя подраться, потому что это будет не драка, а избиение и публичное порицание, а хэнку так, так нравилось подраться с ваней после словесной перепалки, прям чтоб до крови из носов и синяков по телу. это очень помогает выпустить пар и ускорить примирение обеих сторон. а ещё это по-странному возбуждает, даже когда боря про это просто думает — но это в его импотентной ситуации уже ёбаные додумки, да. он находит ближайшую кебабную, сдавшись искать что-то “поприличнее”. в “поприличнее” пусть ходят всякие ани, а боря будет ебашить мясное хрючево и запивать его вредной газировкой и шестнадцать часов смотреть на закат и курить свои вонючие сиги, как настоящий, мать его, мужик. в голову заползают кошмарные мысли о том, какую сцену аня устроит, когда он вернётся. а ему страх, как не хочется возвращаться в скандал и плаксивые примирения; хочется, чтобы это всё само по себе решилось как-нибудь, и в номер он вернулся к мирно спящей ане, которая не звонила своим ёбаным подружкам и не жаловалась на него, и которые не будут осуждающе смотреть на борю в следующий раз, когда они увидятся. и хотя мечты имеют свойство сбываться, борины — точно нет. борины мечты остаются мечтами, про которые он потом старается не думать, чтобы лишний раз не расстраиваться. со всеми женщинами так тяжело, или это хенкин такой особенный? егор всегда его называет “мальчиком с особенностями” в подъёбку, типа, что он умственно-отсталый, но не настолько же он далёкий, чтобы не ужиться с аней. она же ему правда нравится. с ней интересно, она добрая и милая, ну ведь так не бывает, чтобы так хуёво было с кем-то интересным! киса же, вот, был интереснее, хоть и ни разу не добрее и не милее (если не брать в рассчёт моменты, когда он буквально спал зубами к стенке), но с ним было вообще легко за исключением момента, когда боря озаботился своим будущим. это не странно, потому что людям обычно, вроде как, понятнее как жить именно со своим полом. но как-то же гетеро пары живут? он меняет колу на пиво, вслушиваясь в галдёж и смех на фоне; разноцветная во всех смыслах толпа проходит мимо, и боря даже не пугается гудка машины, которая едет не там, где можно, а там, где ей нужно — как и, впрочем, во всей турции. солнце уже не греет, но и ветер не морозит ему спину, и этого достаточно, чтобы никуда не деться. а вообще, может, это у них просто период такой. у егора с ритой и окс с геной тоже такое было, но они справились, значит, и они с аней справятся. прям так хуёво же не было ещё месяца три назад, когда боря ловил её воздушные поцелуи с трибун и улыбался на джерси со своим именем на её плечах. она не поддерживала и не поддерживает его желание бросить хоккей с концами, но хенкин, если честно, в этом плане немного примирился с самим собой. условился, что пройдёт какие-нибудь онлайн-курсы по менеджменту, не прям для дела, а скорее для галочки и собственного успокоения, и всё на том.       справедливости ради, у них бы так и так ничего не вышло. ну были бы они вместе сейчас, ну и что? ваня бы был в канаде, а боря в россии, и чего из этого получилось бы? они рано или поздно всё равно бы расстались, потому что киса не долбоёб и не стал бы отказываться от монреаля ради хэнка, а хэнк слабак и не стал бы отказываться от своей жизни в россии ради кисы.              или?       нет, точно не стал бы. вряд ли они имели когда-то настолько крепкие отношения, чтобы бросить что-либо ради друг друга, и именно поэтому боря бросил ваню. так случается же в жизни, что уж там, не они первые и не они последние; хотя всё равно тоскливо как-то.              хэнк смотрит на девять процентов алкоголя на этикетке пива и набирает одного из двух человек, которые могли бы дать ему дельный совет, потому что сам по себе он всё равно ничего не стоит.        — алло? — алло, пап, привет, — боря отхлёбывает из пустеющей бутылки, — пап, а вы с мамой часто ссорились? — ого, — посмеивается анатолич, — ну, смотря что брать за “часто”. а что случилось у тебя? — да я опять… поругался с аней, — он проводит рукой по волосам и лицу, оставляя её у себя на шее и смотря в стол. крайне эмоционально рассказывает о том, как его весь день мучали, а теперь он сидит чёрти где и пьёт пиво, тактично опустив то, что он, кажется, импотент в двадцать четыре, потому что папе это ну вот вообще не обязательно знать. — …и меня злит, что я всегда должен под неё подстраиваться, а она под меня — нет! это нечестно, — боря выбрасывает бутылку в мусорку вместе с одноразовой бумажной тарелкой и перепачканными салфетками. недолго думая, покупает себе ещё одно пиво и садится на тот же пластиковый некогда белый стул. — ты тоже под маму всегда подстраивался? — да, сын, — кивает анатолич, будто он может его видеть, — это, знаешь, так жизнь устроена. если ты хочешь, чтоб у тебя была семья, жена и дети, то ты должен себя вести уже как муж и отец. — но я же не муж и не отец. — пока что. ты же хотел жениться и заводить детей? — ну да. — ну вот. как мужчине в семье, тебе придётся много терпеть и принимать как должное. женские все вот эти штучки покупать, радовать свою девушку, потом обеспечивать её, когда она будет тебе женой в положении и сидеть с вашими детьми. ты же этим заниматься не будешь, правильно? — ну. — ну и вот. ей нужна финансовая стабильность, эмоциональная, потому что куда она с пузом пойдёт, чуть что, правильно? женщины, они же по-другому думают. мы с тобой живём в моменте, а твоя мама, сестра и девушка думают наперёд: “а как будет через год, а как через два”, понимаешь? оно всегда так по-первой, но ты скоро сам поймёшь, что если будешь, как ты выразился, подстраиваться под неё, то и она будет счастлива, и ты будешь счастлив, что она счастлива. боря чёто нихуя не понимает пока что. это с какого перепугу он станет счастлив, если она будет счастлива? у него тоже свои хотелки и мечты есть, даже ежедневные, но она их почему-то всерьёз не воспринимает и не счастливеет из-за того, что у него всё хорошо. может, потому что у него нихуя не хорошо. — а по-другому как-то..? — младший хенкин сам не совсем понимает, что хочет спросить, но папа всё равно смеётся. — как по-другому? — ну я не знаю, вот и спрашиваю. меня её подружки ещё бесят. — тут я уж тебе не помощник. ты с кем встречаешься, с ней или с её подружками? — с ней. — ну и что тогда тебе до её подружек? — да они науськивают её постоянно! что я не такой какой-то, это я не так делаю, то я не так делаю, и вот у них в отношениях всё здорово, а у нас, типа, нет! — опять заводится боря, колупая заусенец на указательном пальце левой руки. — это только с ней разговаривать, — вздыхает анатолич, — не знаю, что ещё тебе сказать. боре так сильно хочется с ним поговорить и про кису в том числе. сказать, что с ним было вообще не так и спросить почему, и было ли у него что-то такое, пусть не с парнем, а даже с другой девушкой, но он не может. потому что так нельзя, и потому что отношения с ваней — это одновременно его самый главный протест и секрет, который нельзя знать ни одной живой душе, хоть они и чуть не выставили его на всеобщее обозрение во время своих матчей. как будто было бы сильно проще, если это было бы легально; но это тема для разговоров не с папой и не сейчас. — я понял. пойти извиниться перед ней и продолжать терпеть, — подводит итог боря. — ты так говоришь, как будто это твой долг, который ты отдавать не хочешь, — посмеивается анатолич, прикуривая, — знаешь, сын, решение за тобой, что делать, в любом случае. но если ты её любишь, то да, нужно потерпеть. отношения с женщиной всегда долгоиграющие, сначала ты ей отдаёшь всё, что можешь, а потом она тебе. — и что же она мне отдаст? — увидишь. — загадочно, — вздыхает боря. между делом спрашивает как там, собственно, мама, как здоровье и вот это всё, что обычно принято спрашивать у своих родителей, когда ты им звонишь. не то чтобы младшему хенкину похуй, совсем нет, просто исторически так сложилось, что они с папой по долгу общего рабочего места видятся круглый год, и они виделись, вот, совсем недавно, на оксанкиной свадьбе. ей тоже боря запишет кружочек. а возвращаться в номер всё равно не хочется. то есть, немножко обнадёживает, что потом станет лучше, но вот с кисой лучше было с самого начала (отношений так точно), а с аней — почему-то нет. похоже, что это и правда такая гетеросексуальная доля: сначала ты терпишь женщину, потом она тебя. боря папины наставления понял так в любом случае. он так сильно жалеет, что не взял с собой наушники. слушал бы сейчас что-нибудь ностальгическо-меланхоличное, а не турецкий… язык. не то чтобы он против турецкого языка, но под эти песни невозможно грустить — ноги сами в пляс просятся. особенно после двух пив. хэнк в каком-то то ли рилсе, то ли тиктоке видел, как женщины составляют список с плюсами и минусами своих ухажёров, чтобы выяснить, кто им больше нравится. ручки и листа у него под рукой нет, поэтому он набирает всё в заметках. создаёт таблицу и подписывает левую колонку “ваня”, а правую “аня”, и долго смотрит, думая, что вписать первым. на какие-то сильно литературные слова он никогда не был способен, так что решает начать с минусов.

аня

заставляет фоткаться

слушает подружек

делает вид что она самая умная

говорит что у меня хуевая одежда,

на мои же деньги покупает новую

не подстраивается под меня

заставляет называть ее маму мамой и папу папой

против менеджмента

верит в б|

не, ну это не прям и минус. в смысле, что боря не имеет ничего против.

хочет только вонючие цветы

не очень готовит

критикует мою игру

разбрасывает вещи

не любит убираться

не любит котов

слушает кальянный рэп

носит открытые платья

постит меня в сторис и тг

боря жуёт нижнюю губу и всё смотрит на свой список и смотрит. если только сюда смотреть, то кажется, что аня вообще — чистое зло, но это же не так. и вообще, надо, конечно, сделать и список положительных её сторон, но уже поздно, и она, наверное, волнуется.

выпрямляет волосы |

он удаляет этот пункт, а вместе с ним и всю остальную заметку, выбрасывает бутылку и так медленно, как только может, идёт обратно в номер. люди на каторги шли более оживлённо. а он — к будущей жене.