Самый-самый

Утро наступило неестественно ярким и громким. По всему особняку сновали служанки, натирая паркет до зеркального блеска, а дворецкий отдавал тихие, чёткие распоряжения о предстоящем приёме. Воздух вибрировал от предвкушения события, и эта суета была идеальным прикрытием. Титан одевался с особой тщательностью, выбирая ту самую голубую рубашку, которую Сатурн называл «цветом твоих озер». Это была часть плана — казаться абсолютно спокойным, привычным, своим. Когда он спустился в столовую для завтрака, Сатурн уже был там, бегло просматривая утреннюю почту на планшете. — А, мой сияющий, — он поднял взгляд, и на мгновение его глаза смягчились тем садистским обожанием, от которого у Титана сводило желудок. — Ты готов к сегодняшнему дню? Наши гости будут в восторге. Они всегда спрашивают о тебе. «Конечно, спрашивают. Как о моей самой редкой вазе», — пронеслось в голове Титана. Он улыбнулся той самой, отработанной до автоматизма, кроткой улыбкой. — Я постараюсь не разочаровать их. И тебя. Сатурн удовлетворенно кивнул, снова погрузившись в чтение. Завтрак прошёл в привычном гнетущем молчании, но сегодня Титан был благодарен за него. Каждая минута, проведенная в безмолвии, была минутой, когда он мог прокручивать в голове план. 14:30. Угол Кипарисовой и Центральной. Первые гости начали прибывать около полудня. Зал наполнился гулом голосов, бряцанием бокалов, фальшивым смехом. Титан, как дорогой аксессуар, стоял рядом с Сатурном, пожимал протянутые руки, отвечал на дежурные комплименты. Его взгляд скользил по лицам, но не видел их. Он был занят только одним — отслеживанием положения Сатурна. И вот, его момент настал. К Сатурну подошёл важный японец с целой свитой, завязался разговор о слиянии корпораций, который явно требовал полного внимания. Сатурн увлёкся, его брови сдвинулись в деловой концентрации. Сейчас. Титан сделал вид, что поправляет манжет, и бесшумно отступил на шаг назад. Затем ещё на один. Никто не обратил на него внимания — он был просто красивой деталью интерьера. Сердце колотилось так, что ему казалось, его слышно через весь шум толпы. Он прошёл через арочный проём в соседнюю галерею, потом — в зимний сад. Оттуда был выход на террасу, а с террасы — каменная лестница, ведущая в нижний парк. Он не шёл — он летел, почти не чувствуя под собой ног. Каждый шаг отдавался в висках оглушительным стуком. Он ждал окрика, тяжёлой руки на плече, ледяного голоса, произносящего его имя. Но позади был только нарастающий гул приёма. Парк. Густые кроны деревьев скрыли его от глаз особняка. Он побежал, срывая с себя ненавистную голубую рубашку и оставаясь в простой белой футболке. Он смял её и засунул под корни старого дуба. Теперь он был почти как все. Граница поместья — высокий кованый забор. Но он знал одно место, где прутья были чуть раздвинуты разросшимся плющом. Протиснуться было тесно, больно, железо драло кожу, но он был свободен. Он вывалился на другую сторону, на колючую траву обочины, и сделал первый вдох воздуха, не принадлежащего Сатурну. Он был резким, пах бензином и пылью, и был прекраснее любого аромата орхидей. Взглянув на часы на углу улицы, он увидел: 14:25. Он был почти у цели. Где-то в особняке, Сатурн, прервав на полуслове японского бизнесмена, медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по тому месту, где ещё минуту назад стоял его Титан. В глазах на секунду мелькнуло недоумение, затем — холодная, абсолютная ярость. Он не стал кричать, не подал виду. Он просто извинился перед гостями и отошёл к окну, глядя на пустынные дорожки парка. Его пальцы сжали раму так, что кости побелели. — Мимáс, — его тихий голос был похож на шипение стального лезвия. Стоявший поодаль тщедушный юноша тут же подскочил. — Кажется, наша жемчужина заблудилась. Найдите её. И верните. Живую. Титан же, добежав до угла Кипарисовой и Центральной, увидел жёлтый автомобиль с шашечками. Он махнул рукой. Машина притормозила. Он обернулся на последний раз. Величественный особняк Сатурна возвышался на холме, как мрачная крепость. Затем он рванул дверцу и прыгнул на сиденье. — На автовокзал, — выдохнул он. — Быстрее. Машина тронулась, смешиваясь с потоком машин. Первая часть плана сработала. Но где-то в зеркале заднего вида, ему почудилось, он уже видел чёрные, как его прошлое, автомобили, выезжающие из ворот поместья. Охота началась.