Глава 26: Кость и яд
9 ноября 2025 г., 20:46
Солнечный свет, редкий и жидкий для этой месности, лился в окна гостиной, пытаясь прогреть вековой холод мрамора. Гермиона сидела, укутавшись в плед, и просматривала свежий номер «Придиры». Она всё ещё чувствовала слабость, но острая фаза миновала. Тело помнило леденящую пустоту, а потом — тяжёлую, стабилизирующую прохладу его магии.
Драко вошёл, держа в руках свёрток с министерской печатью. Его лицо было привычной маской, но уголок рта подрагивал — мелкий штрих, который она научилась замечать. Плохие новости.
Он молча бросил свёрток на стол. Не нужно было слов. Это был очередной счёт. Или новый регламент. Или иск от какой-нибудь «пострадавшей» семьи, решившей поживиться.
Его взгляд, холодный и острый, на секунду задержался на ней. Не требовательно. Не враждебно. Он просто… встретился с её глазами. Искал чего? Подтверждения? Участия? В тот миг он был не Малфоем, наследником состояния, а просто человеком, получающим очередной удар. И он бессознательно искал точку опоры в том единственном человеке, который понимал природу этих ударов.
Он тут же отвел взгляд, будто обжёгшись. Но жест не ускользнул от неё.
***
Визиты её друзей стали для него особой формой пытки. Сегодня пришёл Поттер. Не один, с Уизли. Они сидели в той самой гостиной, и воздух гудел от натянутой, неестественной вежливости. Гермиона, бледная, но оживлённая, говорила с ними. Спрашивала о работе, о миссис Уизли, о маленьком Джеймсе. Её голос звучал иначе — легче, свободнее. Она на время забывала о нём, о долге, о дренаже. Она возвращалась в свой мир. В мир света, дружбы и победившего добра. Драко стоял у камина, делая вид, что изучает пламя, и чувствовал, как внутри закипает чёрная, удушающая ярость. Он ненавидел их улыбки. Ненавидел их заботливые взгляды, брошенные на неё. Ненавидел то, как Уизли сжимал кулаки, едва взгляд того скользил в его сторону. Они были нарушителями. Они врывались в их хрупко выстроенный ад со своим дурацким светом и напоминали им обоим, что за стенами особняка существует иная жизнь. Жизнь, в которой ему не было места. Он ловил на себе её взгляд — быстрый, неуверенный, почти извиняющийся. И это злило его ещё сильнее. Ему не нужно было её снисхождение. Когда они, наконец, ушли, оставив после себя запах свежего воздуха и призрак нормальности, в гостиной повисло тяжёлое молчание. — Ну что, — сорвался он, не глядя на неё, — набралась сил, чтобы продолжать нести своё бремя? Наслушалась рассказов о том, как прекрасен мир без тебя? Он ждал, что она взорвётся. Но она лишь вздохнула. — Они мои друзья, Драко. — Они — напоминание, — резко парировал он. — О том, что ты здесь временно. Что у тебя есть «настоящая» жизнь. В его голосе прозвучала та самая горькая нота, которую он сам не мог объяснить.***
Теодор Нотт, как всегда, появился неожиданно, словно из воздуха, пахнущего дорогим виски и цинизмом. Он уселся в кресло, развалившись с привычной небрежностью, и наблюдал, как Драко отдаёт Дриззи распоряжения о размещении новой партии конфискованного залогового имущества. Его взгляд скользнул с Драко на Гермиону, которая в соседнем кресле углубилась в книгу, стараясь не замечать гостя. — Дела идут, я смотрю, — протянул Тео, когда эльф исчез. — Ты уже почти похож на настоящего хозяина поместья. Если не считать, конечно, цепей на запястьях и личного экзорциста в лице мисс Грейнджер. Драко промолчал, наливая себе виски. — Интересно, — продолжал Тео, его глаза блестели весёлым ядом, — я наблюдаю за тобой последние недели. Ты стал… внимательным. Когда она входит в комнату, твой взгляд находит её первым делом. Когда приносят плохие вести, ты ищешь её реакцию. — Он сделал глоток. — Осторожно, Драко. Ты начинаешь напоминать собаку, которая охраняет свою кость. Драко замер, бокал в его руке дрогнул. — Заткнись, Нотт, — прорычал он тихо. — Но вот в чём загвоздка, друг мой, — Тео проигнорировал его, — эта кость… тебя же и отравила. Ты охраняешь яд, который медленно убивает тебя. Забавный парадокс, не правда ли? Почти шекспировский. — Я сказал, заткнись! — Драко резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула знакомая Тео ярость. Но на сей раз в ней была и доля паники. Тео поднял руки в мнимом умиротворении, ухмылка не сходила с его лица. — Как скажешь. Просто дружеское предупреждение. Не смейся над Гойлом, который женился на той ведьме из Хогсмида. По крайней мере, он сам выбрал свой яд. А твой… тебе его влили в глотку насильно. И самое страшное, что ты начинаешь привыкать ко вкусу. С этими словами он поднялся и удалился, оставив Драко одного с его виски и неприятными мыслями.***
— Полгода, — сказала Гермиона однажды вечером. Они сидели в библиотеке. Она, оправившись, снова пыталась навести мосты. Перед ней лежал черновик. Не смешной «Свод правил», а нечто более серьёзное. «Протокол взаимодействия для минимизации побочных эффектов при длительной магической симбиотической связи». Драко смотрел в огонь камина. — Полгода, — повторила она. — Почти половина срока позади. Мы… мы это переживём. Мы можем выработать новые правила. Чтобы оставшееся время прошло… менее болезненно. Она ждала, что он хоть как-то отреагирует. Облегчением? Едкой шуткой? Чем угодно. Но он молчал. И выражение его лица заставило её замолчать. Это не было облегчением. Это было… что-то другое. Что-то тёмное и горькое. Его пальцы сжали подлокотник кресла так, что костяшки побелели. — Драко? — тихо позвала она. Он резко встал. — Правила? — его голос прозвучал хрипло. — Какие ещё правила? Ты думаешь, это изменит то, что нас ждёт в конце? Они просто… разорвут эту связь. И всё. Он не сказал «отпустят тебя». Он сказал — «разорвут связь». И в его голосе прозвучала та самая, противная ему самому, тревога. Тревога человека, который уже не может представить себя без этой боли, без этого яда, без этого навязанного присутствия. Потому что его отсутствие будет означать пустоту ещё более чудовищную. Он вышел из библиотеки, не оглядываясь.***
Поздно ночью он сидел в своём кабинете. Перед ним лежал чистый лист пергамента. Чернильница была открыта. Перо застыло в его пальцах. «Отец, — снова начинал он мысленно. — Прошло полгода. Скоро это закончится». Он представлял себе этот день. Авроры. Чиновники. Ритуал расторжения. Её уход. Её спину, скрывающуюся за дверью особняка. Тишину. Ту самую, что была до неё. Гулкую, мёртвую, ничем не нарушаемую тишину его личного Азкабана. Он почувствовал спазм в груди. Не магический. Чисто человеческий. Отвратительный и слабый. Он взял перо и с силой, почти рвущей бумагу, вывел: «Отец. Они забрали всё. И теперь грозят забрать единственное, что…» Он не дописал. Он скомкал пергамент и швырнул его в камин. Пламя лизало бумагу, пожирая признание, которое он не мог сделать даже самому себе. Он не боялся потерять её. Он боялся потерять её магию? Нет. Её силу воли? Её упрямство? Ту часть её «нормальности», что по капле просачивалась в его прогнивший мир? Он боялся потерять кость. Отравленную кость, которую ему впихнули в глотку. И самое ужасное было в том, что его организм уже научился извлекать из неё питательные вещества. И теперь он, как собака, охранял её, рыча на любого, кто приближался, боясь остаться в одиночестве с пустотой, которая казалась ему куда более страшной, чем яд.***
Записи Драко Малфоя (обрывок «Конституции», написано с обратной стороны)
Они говорят, прошло полгода. Скоро её заберут. И что тогда? Я вернусь к тому, что было? К тишине, что звенит громче любого крика? К ожиданию следующего удара в опустевшем доме? Я ненавидел её. Я ненавижу её до сих пор. Но её присутствие стало… константой. Фоном. Проклятым, но привычным элементом моего существования. Как шум в ушах после взрыва. Если он прекратится, наступит оглушительная тишина, в которой я, возможно, сойду с ума. Тео прав. Я охраняю свой яд. Потому что без него мне придётся признать, что я — просто пустая скорлупа в огромном, холодном доме. А с ним… с ним я хотя бы знаю, за что мне больно. И знаю, что я не один в этом аду. Это отвратительно. Это слабо. И это — моя новая реальность.
