NEXUM

      ЧАСТЬ 1: ЛЕДЯНОЙ ПРОЛОГ       Норвежские фьорды встретили их ледяным дыханием. Телепортация была точной, но жестокой — они материализовались на небольшом каменистом плато, зажатом между чёрной скалой и свинцовыми водами залива. Воздух был острым, как лезвие, и пропитанным запахом морской соли и хвои.       Драко окинул взглядом свою «армию». Человек двадцать. В основном — брутальные наёмники-маги, чьи лица ничего не выражали, кроме готовности к работе за плату. Несколько бывших Пожирателей, смотревших на него со смесью страха и подобострастия. И пара нейтралов, сохранявших подчёркнутую отстранённость. Все они теперь сгрудились вокруг него, ожидая приказа.       Гермиона стояла чуть поодаль, втянув голову в плечи от холода. Её пальцы инстинктивно сжали рукоять кинжала у бедра. Реальность происходящего обрушилась на неё с новой силой. Они были здесь. В логове врага.       — Согласно картам, вход в рудник — в полукилометре к востоку, — её голос прозвучал чётко, несмотря на холод. Она указала рукой в сторону густого хвойного леса, темневшего у подножия скалы. — Чары маскировки мощные, но несовершенные. Есть аномалия в магическом фоне.       Драко кивнул, его глаза сузились.       — Хорошо. Двигаемся. Тишина и бдительность. — Он бросил взгляд на своих людей. — Первый же, кто нарушит маскировку, ответит мне лично.       Они двинулись в лес. Хвоя хрустела под ногами, воздух становился ещё холоднее. Гермиона шла сразу за Драко, её чувства были обострены до предела. Она чувствовала не только лес вокруг, но и его — его напряжённую спину, его сконцентрированную ярость, его магию, готовую вырваться наружу в любой момент. Их связь, обычно — назойливый гул, сейчас была тонким инструментом, стрелкой компаса, указывающей на опасность.       Через двадцать минут они вышли к скале. Казалось, это была просто ещё одна гранитная стена, поросшая мхом. Но Гермиона почувствовала это — лёгкое головокружение, искажение в воздухе, будто кто-то провёл мокрой кистью по картине реальности.       — Здесь, — она подошла ближе, её палочка была наготове. — Чары иллюзии. Очень старые. Основаны на страхе — чем больше ты боишься, тем сильнее они тебя отталкивают.       Драко усмехнулся беззвучно.       — Со страхом у нас проблем нет. — Он поднял палочку. — Но мы не будем их ломать. Тишина, помнишь?       Он прошептал сложное заклинание, и кончик его палочки испустил тонкий луч серебристого света. Луч упёрся в скалу и начал как бы «раздвигать» её, как занавес. Камень потек, исказился, и перед ними открылся тёмный, зияющий провал — вход в шахту, пахнущий сыростью и вековой пылью.       — Впечатляюще, — не удержался один из наёмников.       — Молчать, — рявкнул Драко, не оборачиваясь. Он первым шагнул в темноту, его палочка вспыхнула холодным светом «Люмос». Гермиона последовала за ним, чувствуя, как сжалось её сердце.       Туннель был узким и низким, вырубленным в скале давным-давно. С потолка капала вода, образуя на полу ледяные сталагмиты. Они шли в гробовой тишине, нарушаемой лишь их шагами и тяжёлым дыханием.       Именно Гермиона почувствовала это первой. Не звук. Не движение. Изменение в магическом потоке. Лёгкий, едва уловимый сдвиг, будто кто-то на другом конце туннеля натянул невидимую струну.       — Стой, — она схватила Драко за рукав.       Он замер, и по его напряжённой спине она поняла — он тоже почувствовал.       Слишком поздно.       Стена туннеля перед ними взорвалась. Не от заклинания, а от чего-то физического — из каменной крошки и пыли на них выпрыгнули три существа. Не люди. Големы, слепленные из скальной породы и льда, их глаза горели зловещим зелёным светом.       — Засада! — крикнул Драко, и его палочка выплюнула сокрушительный «Конфринго!»       Начался ад.       ЧАСТЬ 2: ПЕРВАЯ КРОВЬ       Бой в узком туннеле был коротким, яростным и кровавым. Големы оказались на удивление быстрыми и прочными. Один из наёмников, слишком уверенный в себе, попытался применить огненное заклятье. Стей-сифус отскочил от каменной кожи и ударил в потолок, вызвав частичный обвал. Камни похоронили под собой двоих людей, их крики быстро оборвались.       Гермиона прижалась к стене, её разум лихорадочно работал. Она не могла биться так, как они. Её сила была в другом. Она увидела слабость — зелёные глаза големов. Не просто свет — это были рунические камни, источники энергии.       — Глаза! — крикнула она Драко поверх грохота битвы. — Бей в глаза!       Драко, отбивавшийся от одного из големов, мгновенно понял. Его следующее заклятье, острое и точное, как игла, вонзилось в светящийся изумруд в голове твари. Камень треснул, и голем рассыпался в груду булыжников.       Остальные последовали его примеру. Через минуту в туннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием выживших и тихими стонами раненых. Воздух пах озоном, пылью и смертью.       Драко окинул взглядом потери. Трое мёртвых. Двое раненых, один — тяжело.       — Чёрт, — прошипел он, вытирая с лица кровь из рассечённой брови. Он посмотрел на Гермиону. — Ты в порядке?       Она кивнула, хотя её руки дрожали. Она только что впервые в жизни видела смерть так близко. Не в бою, не в героической битве, а грязную, быструю и бессмысленную.       — Они знали, что мы придём, — сказала она, её голос был чуть хриплым. — Эта засада… она была на точном месте разлома в чарах. Они ждали именно здесь.       — Значит, у них есть свой предсказатель, — мрачно констатировал Драко. — Или предатель среди нас. — Его взгляд скользнул по выжившим, задерживаясь на каждом.       — Что с ранеными? — спросила Гермиона, глядя на мага, который тихо стонал, прижимая руку к окровавленному животу.       Драко подошёл к нему. Его лицо было каменным. Он посмотрел на человека, потом на узкий туннель перед ними.       — Мы не можем его нести. И оставить — значит подписать ему смертный приговор.       — Мы не можем просто… — начала Гермиона.       — Можем, — холодно перебил он. Он наклонился к раненому. — У тебя есть зелье? Любое, что притупит боль?       Тот, бледный как полотно, кивнул и дрожащей рукой достал из кармана маленький пузырёк.       — Выпей, — приказал Драко. — Мы оставим тебя здесь. Если выживешь — мы заберём тебя на обратном пути. Если нет… — Он не договорил.       Он выпрямился и посмотрел на остальных.       — Двигаемся. Быстрее. Теперь они знают, что мы здесь.       Они оставили раненого прислонившимся к стене, его глаза были полны страха и принятия. Гермиона не могла смотреть на него. Она чувствовала себя предательницей. Это была не её война. Но теперь она была её частью.       Они углубились в туннель, и с каждым шагом чувство опасности нарастало. Стены стали ровнее, словно их обработали. Потом впереди показался свет. Не солнечный, а тусклый, искусственный — свет светящихся грибов или магических кристаллов.       И до них донёсся звук. Глухой, ритмичный гул. Словно гигантское сердце билось где-то в глубине скалы.       Драко остановился и поднял руку.       — Конец туннеля. Впереди — основная пещера.       Они подкрались к выходу и заглянули внутрь.       То, что они увидели, заставило их сердца застыть.       ЧАСТЬ 3: СЕРДЦЕ ТЬМЫ       Пещера была колоссальной. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, а в центре зияла огромная шахта, уходящая в непроглядную глубину. Воздух вибрировал от того самого гулкого, ритмичного биения, исходящего из бездны. Вокруг шахты, на каменных уступах, копошились десятки фигур в тёмных одеждах. Они не выглядели воинами — больше походили на фанатичных монахов, совершающих некий обряд.       Но самое жуткое было в центре, прямо над пропастью. Там висел, поддерживаемый лишь потоками тёмной магии, гигантский кристалл. Он был цвета запёкшейся крови и пульсировал в такт тому самому гулу. От него во все стороны расходились пульсирующие магические нити, вплетённые в саму скалу, словно кровеносные сосуды.       — Ритуальный фокус, — прошептала Гермиона, её глаза широко раскрылись от ужаса и профессионального интереса. — Они не просто собираются провести ритуал. Они уже проводят его. Этот кристалл… он выкачивает энергию из самой земли. Накапливает её.       — Для чего? — голос Драко был хриплым от напряжения.       — Для того удара, который уничтожит особняк. И всё, что в радиусе мили. Они создают магическую бомбу.       Она указала на два массивных, грубо вытесанных каменных алтаря у самого края пропасти. На них были высечены руны — стилизованная змея для Малфоя и… книга с перечёркнутой короной для неё. Символ её падения, её «измены» чистокровным идеалам.       — Наши имена, — прошептал Драко. Он почувствовал, как ярость закипает в нём, горячая и слепая. Они не просто хотели их убить. Они хотели принести их в жертву. Слить их кровь и магию в этот проклятый кристалл, чтобы усилить разрушение.       — Не могу поверить, что мой отец когда-то считал таких ублюдков союзниками, — проворчал он.       — Не смотри алтарь, — тихо сказала Гермиона, кладя руку ему на предплечье. Её прикосновение, как всегда, остудило его ярость, вернув ясность. — Посмотри на людей. Видишь тех троих у основания кристалла?       Он присмотрелся. Три фигуры в более богатых мантиях стояли в треугольнике, их палочки были направлены на пульсирующий шар. Их губы беззвучно шевелились.       — Мастера ритуала. Пока они поддерживают связь, кристалл будет заряжаться.       — Значит, это наша цель, — Драко уже оценивал дистанцию, количество врагов между ними и этими тремя. — Прорваться, устранить их, разрушить кристалл.       — Слишком прямо, — покачала головой Гермиона. Её ум уже строил и отвергал планы с скоростью света. — Они ждут прямого нападения. Вся их оборона построена на этом. Посмотри на потолок.       Драко поднял взгляд. В темноте свода он разглядел странные тёмные сгустки, свисающие, как сталактиты.       — Грифоньи гнёзда? — предположил он.       — Хуже. Сумрачные нетопыри. Магически выведенная порода. Один укус — и магия жертвы начинает работать против неё. Они спят, но громкий шум или вспышка мощной магии их разбудят.       Драко сдержал проклятие. Прямой штурм был самоубийством.       — Что же ты предлагаешь, стратег? — в его голосе прозвучало не раздражение, а вызов.       Гермиона улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это был оскал волчицы, почуявшей слабину в обороне врага.       — Они сосредоточены на магии. На ритуале. Они забыли, что у скал есть уши. А у нас… — её пальцы снова сомкнулись на рукояти кинжала у её бедра, — …есть это.       Она обвела рукой их небольшую группу.       — Мы разделимся. Ты и основная группа — диверсия. Ударьте с фланга, создайте шум, отвлеките внимание. Но без мощных заклинаний. Только ближний бой, только физическое воздействие. Я… я проберусь с другой стороны. Пока они будут смотреть на вас.       Драко схватил её за локоть, его пальцы впились в её плоть.       — Нет. Абсолютно нет. Это безумие.       — Это единственный способ! — она вырвала руку, её глаза горели. — Они не будут ждать одиночку. Они не будут ждать атаки без магии. Я проберусь к кристаллу и попытаюсь нарушить руническую последовательность. Это тонкая работа. Её нельзя делать под огнём.       — Они убьют тебя, как только ты выйдешь из тени!       — Тогда это будет мой выбор! — её прошептала она, вставая на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Ты доверял мне до сих пор. Доверься и сейчас. Дай мне сделать то, в чём я хороша. Пока ты делаешь то, в чём хорош ты.       Они стояли нос к носу, их дыхание смешивалось в облачко пара на холодном воздухе. Он видел в её глазах не упрямство глупой девчонки, а холодную, безрассудную отвагу генерала, отправляющего себя на верную смерть ради тактического преимущества.       — Если они тебя тронут… — его голос был низким, обещающим ад.       — Тогда у тебя будет повод действительно разозлиться, — она дотронулась до его щеки, до свежей царапины. Быстро, почти нежно. — Но сначала — диверсия. Дайте мне пять минут. Атакуйте, когда увидите зелёную вспышку у основания кристалла.       Она не стала ждать его ответа. Развернулась и скользнула обратно в туннель, её тёмное платье растворилось в тенях, словно её и не было.       Драко смотрел ей вслед, и в его груди бушевала буря. Страх. Ярость. И та самая, проклятая гордость за неё. Он повернулся к своим ошеломлённым людям.       — Вы слышали план, — его голос снова стал стальным, лишённым всяких эмоций. — Готовьтесь к атаке. И помните — никакой магии выше второго уровня. Ближний бой. Мы — приманка.       Он посмотрел в сторону, где исчезла Гермиона, и сжал свою палочку так, что пальцы побелели.       Вернись ко мне. Или я спалю этот мир дотла, чтобы найти тебя.       ЧАСТЬ 4: ПРИМАНКА И КЛИНОК       Ожидание было пыткой. Драко отсчитывал секунды в такт пульсации кровавого кристалла. Каждый удар этого гигантского сердца отдавался в его собственном, сжимая грудную клетку ледяной рукой. Он стоял в тени у входа в пещеру, его люди — позади, готовые к броску. Воздух был густым от тёмной магии, им было трудно дышать.       Четыре минуты.       Он представлял себе, как она пробирается по какому-нибудь забытому скользкому тоннелю, тёмному и полному ловушек. Каждый нерв в его теле был натянут, как струна, их связь горела единственной мыслью: Жива. Жива. Жива.       Четыре с половиной.       Один из фанатиков у шахты что-то почувствовал. Он поднял голову, его взгляд скользнул по темноте, где они прятались. Драко замер, его пальцы сжали невидимую рукоять кинжала, который он когда-то носил на своём поясе. Теперь он был у неё.       Пять.       Ничего.       Ярость и страх подступили к горлу комом. Они опоздали. Её поймали. Или убили. Или…       И тогда он увидел это. Не вспышку. Не взрыв. Тонкую, почти невидимую зелёную нить света, которая на секунду очертила основание пульсирующего кристалла. Словно светлячок коснулся гигантского сердца тьмы.       Сигнал.       — ВПЕРЁД! — его рёв разорвал ритуальный гул.       Он выскочил из укрытия первым, не как аристократ, а как разъярённый зверь. Его палочка не метала ослепительных молний. Она описывала короткие, точные дуги, и враги падали с рассечёнными глотками или с хрустом ломающихся костей. Он бился молча, с сосредоточенной яростью хирурга, вскрывающего опухоль.       Его люди ворвались следом. Зазвучали крики, звон стали, влажные звуки ударов. Фанатики, застигнутые врасплох, первое мгновение метались в панике. Они ждали магической атаки, штурма — не этой безмолвной, жестокой резни в полумраке.       Драко не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к трём фигурам у кристалла. Они всё ещё стояли, но их концентрация была нарушена. Один из них обернулся на шум, и поток тёмной энергии, питающий кристалл, дрогнул.       Держись, Гермиона. Держись. Я отвлекаю их.       

***

      Гермиона слышала начало боя как приглушённый грохот где-то сверху. Её путь оказался не запасным входом, а узкой расщелиной между огромным зубчатым колесом старого подъёмного механизма. Она пробиралась, задевая плечами за холодный камень, её платье рвалось о ржавый металл.       Она вышла на узкий каменный уступ прямо под основанием кристалла. Отсюда пульсация была физически ощутимой — она вибрировала в её костях, в зубах. Воздух звенел от сконцентрированной мощи.       Именно здесь, в самом сердце обороны, её и ждали.       Двое стражей. Не фанатики, а профессионалы — большие, молчаливые, в практичных доспехах. Их палочки были уже наготове. Они не стали кричать или спрашивать. Они атаковали.       Красное заклятье прошипело мимо её уха, обжигая кожу. Гермиона отпрыгнула, её сердце бешено колотилось. Она не могла с ними биться. Не в магической дуэли.       Вспомнились уроки Гарри. Бесполезные, как ей тогда казалось, тренировки по уклонению. «Не думай о заклинании, думай о том, куда его направит враг».       Она нырнула под следующий луч света, кувыркнулась за груду ящиков со снаряжением. Её рука нащупала что-то тяжёлое и металлическое — монтировку. Без мысли, чисто на инстинкте, она швырнула её в одного из стражей. Тот инстинктивно отбил её заклятьем, но на долю секунды его внимание было отвлечено.       Этой секунды хватило.       Гермиона рванулась вперёд, не к стражам, а к самому кристаллу. К его основанию, где в камень были врезаны сложные рунические круги. Она увидела слабое место — трещину в камне, пересекавшую одну из ключевых рун. Тот самый «разлом», который она заметила сверху.       Один из стражей понял её замысел. Он взревел и бросился к ней, его палочка была направлена на неё, а не на защиту.       — Круциатус!       Запретное заклятье. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила её. Она вскрикнула, её ноги подкосились. Мир поплыл перед глазами. Но её пальцы уже нащупали холодный металл у её бедра. Кинжал. Адамантиевый клинок, не требующий магии.       Страж был уже рядом, его лицо искажено торжеством. Он не видел в ней угрозы — только ведьму, корчащуюся от боли у его ног.       Он ошибся.       Когда он наклонился, чтобы схватить её, она из последних сил рванулась вверх. Не палочкой. Кинжалом. Короткий, отточенный удар снизу вверх. Клинок, не встречая сопротивления магических щитов, вошёл под его подбородок.       Его глаза округлились от шока. Торжество сменилось непониманием, а затем — пустотой. Он рухнул на неё, тяжёлый и безжизненный.       Второй страж застыл на мгновение, ошеломлённый гибелью напарника. Этого мгновения хватило Гермионе.       С болью, отдававшейся в каждом мускуле, она подползла к основанию кристалла. Её пальцы, окровавленные и дрожащие, нашли трещину. Она вставила в неё клинок адамантиевого кинжала и, собрав всю свою волю, навалилась на него всем телом.       Раздался оглушительный, не магический, а физический треск. Рунический круг вокруг трещины погас. Пульсация кристалла сбилась с ритма, он затрясся, как в лихорадке.       В тот же миг где-то наверху Драко почувствовал это — не через связь, а физически. Волна искажённой, вышедшей из-под контроля магии ударила по пещере. Он увидел, как один из трёх мастеров ритуала закачался и упал, из его глаз, ушей и рта хлынула чёрная энергия.       — ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! — закричал Драко своим людям, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на торжество. — ДАВИМ ИХ!       ЧАСТЬ 5: ЦЕНА ПЕРЕМИРИЯ       Ад, который начался в пещере, уже не поддавался описанию. С потерей одного из мастеров контроль над кристаллом был нарушен. Гигантский шар из сгустковой крови теперь не пульсировал, а бился в конвульсиях, выплёскивая дикие, неконтролируемые разряды тёмной магии. Они били в стены, высекая снопы искр, сметая в пропасть и фанатиков, и наёмников Драко.       Рёв был оглушительным — грохот рушащихся камней, вопли умирающих, шипение рассекаемого воздуха. Свод пещеры начал осыпаться.       Драко, отбиваясь от обезумевшего фанатика, мысленно звал её. Гермиона! Отвечай! Где ты?       Ответа не было. Их связь, обычно такой яркий проводник, была забита помехами от бушующей магии. Он чувствовал лишь смутную боль и волну паники, исходящую откуда-то снизу.       Он прорвался через последнего противника и бросился к краю пропасти, туда, где видел зелёную вспышку. Его сердце упало. Там, на узком уступе, лежали два тела. Одно — в доспехах стража. Другое…       — ГЕРМИОНА!       Он прыгнул вниз, не думая о высоте, приземлившись на уступ с кошачьей грацией. Он рухнул на колени рядом с ней. Она лежала на боку, прижавшись спиной к основанию кристалла, её лицо было белым как мел, глаза закрыты. Одна рука всё ещё сжимала рукоять кинжала, торчащего из трещины в камне. Вторая была прижата к животу, и сквозь её пальцы сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Не простая рана. Это было последствие «Круциатуса», прорвавшееся наружу — проклятие выедало её изнутри.       — Нет, нет, нет… — он заговорил с ней, тряся её за плечо, его голос сорвался на хриплый шёпот. — Проснись. Приказ, Грейнджер. Проснись!       Она застонала, её веки дрогнули. Она открыла глаза, и в них не было осознания, лишь тупая, всепоглощающая боль.       — Дра… ко? — её губы с трудом сложились в его имя.       — Я здесь, — он схватил её за лицо, заставляя смотреть на себя. Его пальцы оставили кровавые отпечатки на её щеках. — Держись. Всё кончено. Мы… мы почти победили.       Он солгал. Победы не было. Был хаос. Но ей не нужно было это знать.       Сверху на них обрушился град камней. Кристалл, окончательно вышедший из-под контроля, рвал пещеру на части. Осколки скалы сыпались вокруг них.       — Надо… уходить… — прошептала она, её глаза снова начали закатываться.       — ДА, НО КАК?! — закричал он в отчаянии, оглядываясь вокруг. Уступ заканчивался обрывом. Подняться назад, к своим, было невозможно — там бушевала магическая буря.       И тогда его взгляд упал на шахту. Глубокую, тёмную, ведущую в неизвестность. Но другого выхода не было.       Он рванул кинжал из трещины — камень с глухим стуком окончательно раскололся, и кристалл над ними издал оглушительный визг, — и сунул его за свой пояс. Потом, не тратя времени на раздумья, он подхватил Гермиону на руки. Она была неестественно легкой.       — Держись за меня, — приказал он ей, его голос был низким и властным. — Как бы больно ни было. ДЕРЖИСЬ.       Она бессильно обвила его шею, её голова упала ему на плечо. Он почувствовал жар, исходящий от её тела. Проклятие работало.       Собрав всю свою волю, всю свою магию, он шагнул в пустоту над шахтой.       — Арресто Моментум!       Заклятье замедленного падения подхватило их. Они не полетели, а поплыли вниз, в холодную, зловещую темноту, пока сверху, в эпицентре бури, рушился мир, который они знали. Камни падали рядом, задевая его щиты, которые он с трудом поддерживал. Он прижимал её к себе, чувствуя, как её жизнь утекает сквозь его пальцы вместе с тёплой кровью.       Он не молился. Он не верил в богов. Он заключал сделку с самой вселенной.       Забери что угодно. Состояние. Имя. Силу. Оставь её. Оставь её мне.       Темнота поглотила их.       ЧАСТЬ 6: ПОДЗЕМНЫЙ ЛАЗАРЕТ       Падение длилось вечность. «Арресто Моментум» гасило скорость, но не могло полностью остановить их. Они ударились о твёрдую, неровную поверхность, и Драко, прикрывая собой Гермиону, почувствовал, как что-то хрустнуло у него в плече. Боль пронзила его, острая и оглушительная, но он подавил стон. Не сейчас.       Они лежали в абсолютной темноте. Сверху доносился приглушённый грохот — это рушилась пещера. Потом наступила тишина. Гробовая, абсолютная. Их завалило.       Драко осторожно высвободился из-под Гермионы. Его палочка была потеряна при падении. Он провёл рукой по земле, нащупал её и судорожно сжал. Слабый свет «Люмоса» вырвался из кончика, выхватывая из тьмы жуткую картину.       Они были в другой пещере, меньшего размера. Воздух был спёртым и пахло плесенью и ржавым металлом. Вокруг них лежали обломки скал, засыпавшие проход, через который они упали. Они были в ловушке.       Он перевёл свет на Гермиону. Она была без сознания, её дыхание — поверхностным и прерывистым. Тёмное пятно на её животе расползалось. Он осторожно отодвинул её руку и разорвал ткань платья. То, что он увидел, заставило его сглотнуть ком в горле. Рана была не глубокой, но кожа вокруг была чёрной, и от неё расходились тонкие, похожие на паутину тёмные линии. Проклятие.       — Чёрт возьми, — прошептал он, чувствуя, как паника подступает к горлу. Он не был целителем. Его магия была для разрушения, а не для исцеления.       Успокойся. Думай. Что бы сделала она?       Он заставил себя дышать ровно. Первое — остановить кровь. Он оторвал длинный лоскут от своей мантии и туго перевязал ей рану, стараясь не смотреть на чёрные прожилки. Второе — тепло. В пещере было холодно. Он закутал ее в остатки своей мантии.       Третье… третье было сложнее. Проклятие. Ему нужны были зелья. Его собственная сумка с припасами была потеряна. Он начал шарить по карманам. Пусто. Отчаяние снова накатило на него.       И тогда его пальцы наткнулись на маленький, твёрдый предмет в её кармане. Он вытащил его. Это был маленький серебристый амулет. Тот самый, что он когда-то для неё создал. Защитный амулет для эльфов.       Он сжал его в ладони. Ирония была горькой. Он создал это, чтобы доказать что-то ей. Или себе. А теперь это был единственный клочок магии, который у него был, помимо его собственной, грубой силы.       Он не был специалистом по проклятиям. Но он был Малфоем. Его семья веками изучала Тёмные искусства. Он знал принципы. Проклятие — это живая магия. Её нужно либо развеять (для чего нужны знания и сила, которых у него не было), либо… перенаправить.       Он посмотрел на амулет, потом на неё. Это было безумием. Он мог убить её. Но бездействие убивало её наверняка.       Он положил амулет ей на грудь, поверх одежды. Затем прижал к нему свою ладонь. Он закрыл глаза, отбросив все мысли, весь страх, всю ярость. Он сосредоточился только на ней. На её магии. На её боли. На том, как тёмная энергия «Круциатуса» разъедает её изнутри.       Он не пытался её вылечить. Он предложил себя в качестве проводника.       — Перетекание… — прошептал он заклинание, которое когда-то видел в одном из запретных фолиантов отца.       Это было похоже на то, как если бы в него влили расплавленный свинец. Боль от его собственного плеча померкла перед этим новым, всепоглощающим агонизирующим огнём, который прошёл по его руке, ворвался в его грудь, сжал его сердце. Он закричал, но не отпустил руку. Он чувствовал, как проклятие, вырвавшись из её тела, ищет новую жертву и натыкается на барьер амулета и на его собственную, чужеродную для него магию.       Амулет раскалился докрасна и треснул с тихим щелчком, рассыпавшись в пыль. Но он сделал своё дело — принял на себя первый, самый мощный удар.       Оставшаяся энергия проклятия впилась в него. Драко почувствовал, как темнота затягивает его сознание. Он боролся, цепляясь за единственную мысль: Она. Должна. Выжить.       Он не знал, сколько прошло времени. Когда он пришёл в себя, в пещере по-прежнему было темно. Его тело ныло, каждый мускул кричал от боли, а в груди тлел холодный огонь — эхо проклятия. Но он был жив.       Он посмотрел на Гермиону. Чёрные линии на её коже побледнели, почти исчезли. Дыхание стало глубже, ровнее. Она всё ещё была бледна, но жар спал.       Он рухнул рядом с ней, положив голову на холодный камень, и засмеялся. Тихим, срывающимся, истеричным смехом. Они были заживо погребены. Он был ранен и отравлен остатками проклятия. Но она дышала. Она жила.       Это была не победа. Это было перемирие. Купленное его болью в обмен на её жизнь. И в этот момент, в кромешной тьме под норвежской скалой, это было единственной победой, которая имела для него значение.       ЧАСТЬ 7: ПРОБУЖДЕНИЕ ВО ТЬМЕ       Сознание возвращалось к Гермионе медленно, как прилив. Сначала — только боль. Тупая, разлитая по всему телу, и острая, жгущая в животе. Потом — холод. Ледяной, пронизывающий до костей. И наконец — звук. Тяжёлое, ровное дыхание где-то рядом.       Она открыла глаза и увидела только тьму. Густую, абсолютную, словно её глаза были закрыты. Паника, острая и слепая, сжала её горло. Она попыталась пошевелиться, и тихий стон вырвался из её губ.       — Тихо, — голос прозвучал прямо у её уха. Грубый, хриплый, но тот самый. Драко. — Не двигайся. Ты ранена.       Память обрушилась на неё обломками. Пещера. Кристалл. Стражи. Удар проклятия. Холод клинка в её руке. И… падение.       — Где… мы? — её собственный голос был слабым шёпотом.       — В ловушке. Под обвалом. — Его рука нашла её плечо в темноте, твёрдое и тёплое прикосновение, якорь в море дезориентации. — Пещера рухнула. Нас завалило.       Он помог ей немного приподняться, подложив под спину что-то мягкое — свою свёрнутую мантию. Слабый свет его палочки вырвался из темноты, и она увидела его лицо. Он был бледен, под глазами — тёмные круги, а на щеке засохла струйка крови. Но его глаза, серые и усталые, были сосредоточены на ней.       — Проклятие… — прошептала она, с ужасом глядя на свою перевязанную рану.       — С ним покончено, — коротко сказал он, отводя взгляд. — Не полностью. Но стабилизировано. Ты не умрёшь. По крайней мере, не от этого.       Он не стал рассказывать ей о цене. О треснувшем амулете. О боли, что всё ещё грызла его изнутри. Это было неважно.       Она попыталась оценить их положение. Пещера была маленькой, не больше десяти футов в диаметре. Воздух был спёртым. Со всех сторон их окружали нагромождения камней. Единственный источник света — его палочка, которую он все-таки нашел в трещине между камнями.       — Наши люди? — спросила она.       — Не знаю. Те, кто выжил в верхней пещере, вероятно, отступили. — В его голосе не было сожаления. Была лишь усталая констатация факта. — Мы одни.       Она кивнула, чувствуя, как холодный ужас сменяется привычной аналитической яростью. Паника была роскошью, которую они не могли себе позволить.       — Воздух, — сказала она. — Его хватит ненадолго. Вода. Еда.       — Я знаю, — он провёл свободной рукой по лицу. — Я уже проверял. Воды нет. Еды — тоже. Воздух… — он посмотрел на потолок из камней, — …поступает откуда-то сверху, но его мало.       Они замолчали. Тишина давила на уши, густая и зловещая. Они были погребены заживо. В сотнях футов под землёй. Без припасов. С двумя ранениями между ними.       Гермиона закрыла глаза, заставляя свой мозг работать, отгоняя призраков страха.       — Первое, — сказала она, открывая глаза, и её взгляд снова стал острым, стратегическим, — мы должны найти способ подать сигнал. Если кто-то из наших выжил, они будут искать нас.       — Сигнал сквозь десятки футов скалы? — он усмехнулся, но беззлобно. Скорее, с оттенком того же самого, знакомого ей по библиотеке, вызова.       — Не магический. Физический. Звуковой. Или тепловой. — Она посмотрела на его палочку. — Твой «Люмос»… если сфокусировать его до предела, он может генерировать тепло. Мы можем попытаться нагреть один из камней в потолке. Если снаружи есть поисковая команда с чарами теплового зрения…       — Это тонкая работа, — закончил он за неё. — Та, что тебе нравится. — Он протянул ей палочку. — Ты же всегда хотела всё контролировать. Держи.       Она взяла палочку. Дуб, упругая и тёплая в её руке. Такой чужой и такой знакомой одновременно. Она чувствовала эхо его магии внутри — тёмное, мощное, беспокойное.       — А второе? — спросил он, наблюдая, как она изучает потолок.       — Второе, — она перевела взгляд на него, и в её глазах горел знакомый огонь, — мы экономим силы. И ждём. Ты — со своим сломанным плечом. Я — с этой дырой в животе. Мы не полезем на пролом. Мы переждём. Мы всегда были хороши в ожидании.       Он снова усмехнулся, на этот раз по-настоящему. Горько и устало.       — Почти год тренировались. — Он откинулся на камень позади себя, его лицо исказилось от боли. — Ладно, стратег. Командуй. С чего начнём наше великое ожидание?       Она посмотрела на него — измождённого, раненого, но всё такого же едкого и несгибаемого. И впервые за этот долгий, бесконечный день она почувствовала не страх и не отчаяние, а нечто, отдалённо напоминающее покой.       — С того, — сказала она, поднимая палочку и начиная нашептывать заклинание для фокусировки луча, — что ты расскажешь мне, как именно ты стабилизировал проклятие. И что случилось с твоим плечом. Потому что если мы будем ждать, то будем делать это без глупых секретов. Понятно?       Драко смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, освещённое светом его же палочки, и чувствовал, как что-то твёрдое и холодное в его груди начинает таять.       — Понятно, — тихо сказал он. И начал говорить.       ЧАСТЬ 8: ИСКРЫ ВО ТЬМЕ       Они сидели спиной к спине, чтобы экономить тепло. Гермиона поставила обе палочки вертикально между ними, сфокусировав луч на небольшом участке потолка. Монотонная, кропотливая работа отвлекала от голода, жажды и всепроникающего холода.       Драко рассказал ей всё. О потерянной и найденной палочке, об амулете в ее кармане, о рискованной попытке перенаправить проклятие. Он опустил лишь самые острые грани боли, но она и так чувствовала их через их связь — глухую, ноющую боль в его груди, похожую на свежий ожог.       — Это было безрассудно, — сказала она, когда он закончил. В её голосе не было упрёка, лишь констатация.       — У нас не было выбора, — он откинул голову назад, касаясь её затылка. — Ты умирала.       — Ты мог убить нас обоих.       — Но не убил.       Тишина снова повисла между ними, но на этот раз она была не гнетущей, а почти комфортной. Они исчерпали слова. Теперь оставалось только ждать и слушать.       Слушать собственные сердца. Слушать тиканье их внутренних часов, отсчитывающих часы, которые они могли продержаться. Слушать далёкий, едва уловимый скрежет камня о камень где-то далеко над ними — то ли естественные сдвиги, то ли… поиск.       — Знаешь, о чём я думаю? — его голос прозвучал неожиданно громко в тишине.       — О том, как бы сожрать Дриззи, если бы он сейчас появился с подносом жареной птицы? — предположила она, и в её голосе прозвучала усталая ухмылка.       Он фыркнул.       — Нет. Хотя теперь буду. Я думаю о том, что сказал Нотт. О собаке и кости.       Она замолчала, её пальцы непроизвольно сжали палочки.       — И?       — И я думаю, что он был не прав. Это не похоже на собаку и кость. Это… — он искал слова, — …похоже на два клинка, которые точили друг о друга так долго, что стали идеально подходить. Острые края стёрлись, осталось только… совпадение.       Она задумалась над его словами. Два клинка. Точащих друг друга. Стирающих всё лишнее, пока не останется лишь суть. Боль. Гнев. Выживание. И… что-то ещё. Что-то, что она не решалась назвать.       — Мы сильно изменились, — тихо сказала она.       — Нет, — он покачал головой, и она почувствовала это движение своей спиной. — Мы просто стали теми, кем всегда были бы, если бы нас не сформировали войны и ожидания других. Я — не наследник Малфоев. Ты — не героиня Визенгамота. Мы — просто мы. Двое людей в яме.       «В яме». Это звучало так просто. И так ужасно правдиво.       — Когда мы выбрались… если мы выберемся… — поправилась она, — …что будет?       Он долго молчал.       — Не знаю. Закон ещё в силе. Осталось… сколько, пять месяцев?       — Четыре с половиной, — автоматически поправила она.       — Четыре с половиной, — повторил он. — Мы вернёмся в особняк. К нашим ролям. К нашей «Конституции».       — Всё будет по-другому, — прошептала она. Они не могли пройти через всё это и просто вернуться к старым играм.       — Да, — согласился он. Его рука нашла её руку в темноте, их пальцы сплелись. Это был не жест страсти или утешения. Это было подтверждение. Подтверждение того, что они всё ещё здесь. Вместе. — Всё будет по-другому. Но это… это останется. Что бы ни случилось.       Она сжала его пальцы в ответ. Её луч на потолке дрогнул. Она чувствовала, как силы покидают её. Голод и жажда начинали своё чёрное дело.       — Драко… — её голос ослаб. — Если… если мы не выберемся…       — Мы выберемся, — перебил он её, и в его голосе снова зазвучала та сталь, что вела его людей в бой. — Потому что я не позволю этому проклятому месту стать нашей могилой. У нас ещё есть незаконченные споры.       Она хотела что-то ответить, но её веки стали тяжёлыми. Сознание снова начало уплывать. Последнее, что она почувствовала, прежде чем тьма снова поглотила её, было его дыхание на своей шее и его рука, всё ещё сжимающая её руку.       Он почувствовал, как она обмякла, и его сердце сжалось от страха. Он осторожно уложил её, проверяя дыхание. Оно было ровным. Она просто заснула. Истощение.       Он остался сидеть рядом с ней, глядя на слабый луч её палочки, всё ещё упёртый в потолок. Он подобрал свою палочку и продолжил её работу, шепча заклинание фокусировки. Его плечо горело огнём, в груди ныло, но он продолжал.       Он смотрел на её бледное лицо в свете заклинания и думал о том, что, возможно, Нотт был прав лишь отчасти. Он был как собака, охраняющая свою кость. Но эта кость давно перестала быть просто костью. Она стала частью скелета, на котором держался его мир. И если её вырвать, он развалится.       Он не молился. Он не заключал сделок. Он просто сидел и грел камень, посылая в безразличную толщу скалы немое послание, единственное, на которое был способен.       Мы здесь. Мы живы. Найди нас.       И в кромешной тьме, под весом целой горы, это чувствовалось как акт невероятного, безумного упрямства. Самого человечного из всех чувств.       ЧАСТЬ 9: ЗВУК ТРУБЫ       Время в подземной темноте текло иначе. Оно не делилось на часы и минуты, а измерялось сменами палочки. Пока один поддерживал сфокусированный луч и боролся со сном, второй отдыхал, пытаясь сохранить силы. Они почти не разговаривали. Энергию нужно было беречь для самого важного.       Гермиона очнулась от странного звука. Не от скрежета камней. Это был глухой, вибрирующий гул, похожий на отдалённый горн. Он шёл сквозь толщу скалы, отдаваясь в костях.       — Слышишь? — её голос был хриплым от жажды.       Драко уже сидел, напряжённый, его взгляд был устремлен в потолок.       — Слышу.       Гул повторился. Ближе. Теперь он был похож на мощный удар по скале снаружи. Затем ещё один. И ещё. Ритмичные, методичные удары.       — Это не обвал, — прошептала Гермиона, и в её истощённом организме вспыхнула искра надежды, такая острая, что было больно. — Это… это копают. Нас ищут.       Драко не ответил. Он поднял свою палочку и выключил «Люмос». Темнота снова поглотила их, густая и слепая.       — Что ты делаешь? — испуганно спросила она.       — Экономлю силы, — его голос прозвучал прямо рядом. — И слушаю.       Они сидели в абсолютной тишине, прислушиваясь к ударам. Они доносились прямо сверху. Кто-то был по ту сторону каменной пробки, завалившей выход.       — Они близко, — наконец сказал Драко. В его голосе впервые за всё это время прозвучало нечто, кроме усталости. — Очень близко.       Новое чувство охватило их — уже не надежда, а лихорадочное, почти невыносимое ожидание. Каждый удар отдавался в их сердцах. Гермиона инстинктивно схватила его за руку. Он ответил на её хватку, его пальцы были холодными, но сильными.       Внезапно раздался оглушительный треск. С потолка посыпались мелкие камни и пыль. В каменной кладке над ними появилась тонкая трещина, и сквозь неё пробился луч дневного света. Он был ослепительно ярким после вечной тьмы.       Они зажмурились, но не отводили взгляда. Трещина расширялась. Слышались голоса. Приглушённые, но настоящие.       — …здесь! Кажется, здесь полость!       — Копайте осторожнее! Они могут быть прямо под…       Ещё один удар, более мощный. Часть потолка обрушилась, и в их каменный гроб ворвался поток свежего, холодного горного воздуха. Он показался им самым прекрасным запахом на свете.       На фоне ослепительного неба показалась фигура в капюшоне. Не фанатика. Фигура огляделась, и до них донёсся знакомый, полный нескрываемого облегчения голос:       — Боги мерзкие! Они здесь! Живы!       Это был Теодор Нотт.       За ним послышался другой голос, резкий и властный:       — Отойди, Нотт! Дай доступ медикам!       Нарцисса Малфой.       Драко заслонил собой Гермиону от осыпающихся камней, прижимая её голову к своей груди. Он смотрел на расширяющийся проём, и по его грязному, бледному лицу текли слёзы, которых он даже не пытался скрыть.       Сильные руки схватили их, осторожно потащили наверх, в холод норвежского утра. Свет резал глаза. Гермиона, прижавшись лицом к мокрой от слёз и пота рубашке Драко, только и могла, что повторять одно слово, шёпотом, как мантру:       — Выход… Выход… Выход…       Их вытащили на каменистый склон. Небо было серым и низким, шёл мелкий, колючий снег. Вокруг стояли уставшие, закопчённые маги — остатки их отряда. Рядом суетились медики с зелёными сумками.       Нарцисса, не обращая внимания на грязь и кровь, опустилась перед Драко на колени и схватила его за лицо.       — Сын мой…       — Мама, — его голос сломался. Он обнял её одной рукой, второй всё ещё прижимая к себе Гермиону, которая дрожала от холода и пережитого шока.       Тео стоял поодаль, его обычная ухмылка сменилась непривычно серьёзным выражением.       — Думали, вы готовите себе могилу получше, Малфой, — сказал он, но в его голосе не было насмешки.       Медики уже окружили их, накидывая тёплые одеяла, пытаясь осмотреть раны. Один из них потянулся к Гермионе, чтобы забрать её у Драко.       — Нет! — его хриплый крик заставил всех вздрогнуть. Он прижал её к себе ещё сильнее, дико оглядываясь. — Не трогайте её!       — Драко, — тихо сказала Гермиона, её пальцы вцепились в его разорванную рубашку. — Всё в порядке. Мы спасены.       Он посмотрел на неё, и дикий свет в его глазах понемногу угас. Он позволил медикам забрать её, но его взгляд не отрывался от неё ни на секунду.       Их укутали в тёплые одеяла, дали глоток воды и чего-то согревающего. Мир вокруг был размытым и нереальным. Спасение пришло так же внезапно, как и катастрофа.       Гермиона, сидя на носилках и сжимая в окоченевших пальцах кружку с тёплым зельем, смотрела на Драко. Он сидел в нескольких шагах, его плечо уже было перевязано, а медик что-то нашептывал, осматривая его грудь. Их взгляды встретились через суету спасателей.       Ничего не нужно было говорить. Всё было в этом взгляде. Боль. Усталость. И безмолвная клятва, данная в подземной темноте.       Они выжили. Они выбрались из ямы.       Но их ад был ещё не окончен. Теперь им предстояло вернуться в мир, который они покинули, и понять, что они принесли с собой из той тьмы.