NEXUM

      Дриззи, воодушевлённый доверием, устроил себе «офис» в углу гостиной — крошечный столик и стопку пергаментов, превышавшую его ростом. Он выводил имена с таким благоговением, будто составлял священный свиток.       Гермиона подошла к нему, заглядывая через плечо.       — Добавь, пожалуйста, Гарри Поттера и Джинни Уизли. И... всю семью Уизли.       Дриззи завизжал от восторга и принялся выводить: «Г-н По-ттер. М-р Ро-нальд У-из-ли...»       Имя «Рональд Уизли», выведенное дрожащей рукой эльфа, прозвучало в тишине гостиной как выстрел.       Драко, до этого лениво просматривавший свежий номер «Пророка» у камина, медленно опустил газету. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, словно перед грозой.       — Дриззи, — его голос был тихим и опасным. — Убирайся.       Эльф, не задавая вопросов, с испуганным писком схватил свои бумаги и исчез.       Гермиона обернулась к Драко, готовясь к битве.       — Это мои друзья. Они будут на моей свадьбе.       — Твои друзья, — он отбросил газету и поднялся, его движения были плавными и угрожающими, как у змеи перед броском. — Один из которых, если я не ошибаюсь, был твоим милым, невинным пареньком. Тот самый, с которым у тебя не сложилось.       Он подошёл к ней так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и ярость.       — Так объясни мне, Грейнджер. Объясни, почему с милым, безопасным Уизли, который тебя любил, у тебя ничего не вышло. А замуж за меня — за того, кто оскорблял тебя, чья семья пытала тебя, за худшего, по твоим же словам, человека в мире — ты идешь с таким... рвением.       Это был не просто вопрос. Это был вызов. Сексуальный, ядовитый, требующий правды.       — Это не твоё дело, — попыталась она отстраниться, но он схватил её за запястье, не больно, но твёрдо, не давая уйти.       — О, ещё как моё! — его голос сорвался на низкий, хриплый шёпот. Он прижал её к стене, его тело прижималось к её телу, и она чувствовала его возбуждение — жёсткое, требовательное, смешанное с яростью. — Ты отдаёшь себя мне. Всю. Свою жизнь, свою магию, своё будущее. Я имею право знать, почему ты бежишь от своего «светлого» прошлого прямо в мои «любящие» объятия.       Его свободная рука скользнула по её боку к груди, ладонь легла на сердце, чувствуя его бешеный ритм.       — Он был слишком... прост для тебя? — прошептал он губами у её уха. — Слишком предсказуем? Слишком... добр?       — Драко, прекрати...       — Или, может, он был недостаточно силён? — его пальцы сжали её грудь, заставляя её выдохнуть. — Не мог дать тебе того, чего ты жаждала? Не мог спуститься с тобой на дно? Не мог понять ту тёмную часть тебя, что просыпается, когда я прикасаюсь к тебе?       Она пыталась сопротивляться, но её тело предавало её, отзываясь на его прикосновения, на его голос, на острую правду его слов.       — Ответь мне, Гермиона, — он требовал, его бёдра прижались к её бёдрам, не оставляя ей сомнений в том, что у него стоит. — Почему он — нет? А я — да?       Она закрыла глаза, её собственная ярость и желание смешались в один клубок.       — Потому что он хотел сделать из меня... героиню! — выкрикнула она, наконец срываясь. — Идеал! Он любил ту, кем я была на страницах «Придиры»! А ты... — её голос дрогнул, — ...ты видел меня. Настоящую. Грязную, злую, способную на низость, чтобы выжить. Ты видел всё самое худшее во мне... и ты не отвернулся. Ты... — она сглотнула, — ...принял это. Более того, тебе это понравилось.       Он замер, его дыхание стало тяжёлым. Его ярость начала утихать, сменяясь чем-то более глубоким и сложным.       — Он хотел починить меня, — прошептала она, и это была самая страшная правда. — А ты... ты просто сломал окончательно. И собрал заново. Уже по-своему. И я... — она открыла глаза и посмотрела на него, и в её взгляде не было ни капли сожаления, — ...мне нравится то, во что ты меня превратил.       Эти слова стали для него разрешением. Словно плотину прорвало. Его поцелуй был уже не допросом, а обладанием. Грубым, безжалостным, но и благодарным. Он разорвал платье на ее груди, его руки и губы не знали пощады, отмечая её кожу как свою территорию. Он поднял её, посадил на край того самого стола, где Дриззи только что составлял список гостей, и вошёл в неё с таким напряжением, что она вскрикнула — от боли и от освобождения.       Это был не секс примирения. Это было подтверждение. Подтверждение их чёрного союза. Он двигался в ней, и каждый толчок был клятвой: «Да, я видел тебя. Да, я сломал тебя. И да, ты теперь моя». А её ответные объятия и стоны клялись в том же: «Да, ты — монстр. И да, я выбрала тебя».       Когда всё кончилось, они остались сидеть на столе, их одежда была разбросана по полу, среди разлетевшихся пергаментов со списком гостей. Драко, всё ещё тяжело дыша, провёл рукой по её спине.       — Ладно, — он выдохнул, его голос был хриплым. — Пусть приходит. Этот... Уизли. Пусть смотрит.       Она прислонилась лбом к его плечу.       — Только попробуй что-то сказать ему.       — О, я обязательно что-нибудь скажу, — он пообещал с мрачным удовлетворением. — Но, возможно, ограничусь просто... многозначительным взглядом.       Она слабо хмыкнула. Потом подняла голову.       — Дриззи!       Эльф появился, дрожа, и тут же зажмурился, увидев их состояние.       — Г-господа...       — Дриззи, — сказала Гермиона с остатком власти в голосе. — Внеси в список Рона Уизли. И... принеси нам что-нибудь поесть. И новую рубашку для господина Малфоя.       — И штопор, — мрачно добавил Драко. — Нам, похоже, понадобится много вина, чтобы пережить встречу с этим рыжим кошмаром. Пора начинать готовиться.       Дриззи исчез с визгом. Они остались сидеть среди хаоса, который сами и устроили. Список гостей был утверждён. Цена за правду — уплачена.       

***

      Дневник Гермионы Грейнджер       Он заставил меня сказать это вслух. Ту правду, которую я боялась признать даже самой себе.       Рон хотел девушку из своих фантазий. А я... я переросла эти фантазии. Война, Закон, этот год в Особняке... они сделали меня другой. Более сложной. Более тёмной.       И только Драко смог принять эту новую меня. Потому что он сам — из этого же теста. Из грязи, ярости и воли к выживанию.       Да, он сломал меня. Но он же дал мне новую форму. И эта форма... ей не нужно притворяться. Ей не нужно быть идеальной.       Ей можно просто быть. С ним.       И если для этого мне придётся вынести присутствие Рона на своей свадьбе... что ж, я думаю, я справлюсь. Потому что я буду стоять рядом с тем, кто видит меня настоящую. Даже если эта настоящая — такой же монстр.