NEXUM

      Ателье Мадам Малкин напоминало муравейник, потревоженный палкой. Самой Мадам Малкин не было — Нарцисса наняла частную портниху, француженку с орлиным взглядом и пальцами, способными заставить ткань петь. Вокруг Гермионы суетились помощницы, закалывая складки, отмеряя длину. Платье было великолепным — не пышным, как того требовала бы традиция, а строгим, из тяжёлого белого атласа, с драпировками, подчёркивающими её фигуру, и намёком на шлейф. Оно было одновременно и классическим, и современным. Как и их союз.       Драко, не выносящий подобной суеты, ждал в соседней комнате, отделённой лишь тяжёлым бархатным занавесом. Он слышал её голос, отдающий тихие распоряжения, чувствовал её волнение и лёгкое раздражение через их связь. И это сводило его с ума.       Он не хотел видеть платье. Чёрт с ним, с платьем. Он хотел её. Сейчас. Ту самую, что стояла за занавесом, обнажённая под слоями примерочного белья и ткани.       Идея пришла ему внезапно, столь же извращённая, сколь и гениальная.       Он отодвинул занавес и шагнул в ателье. Все замерли. Портниха с булавками в зубах уставилась на него, как на призрак.       — Всем выйти, — его голос не требовал возражений.       Женщины, бросив испуганные взгляды на Гермиону, сбежали прочь.       Гермиона стояла на небольшом подиуме, её лицо выражало смесь шока и предчувствия.       — Драко, что ты задумал? Ты не должен меня видеть!       — Я и не вижу, — он подошёл к ней, его глаза были закрыты. Из кармана мантии он достал шёлковый платок, тот самый, что она оставила в библиотеке накануне. — Традиция будет соблюдена.       Он завязал себе глаза, на последок подмигнув ей.       Гермиона застыла, наблюдая, как тёмная ткань скрывает его пронзительный взгляд. Её сердце забилось чаще.       — Что ты делаешь? — прошептала она.       — Я собираюсь отдать дань уважения моей невесте, — его голос прозвучал приглушённо. Он протянул руку, и его пальцы нашли её руку. — И традиции. Одновременно.       Он потянул её за собой, ведя через комнату, пока её спина не упёрлась в прохладную стену. Он был слеп, но его другие чувства обострились до предела. Он слышал её учащённое дыхание. Чувствовал тонкую дрожь в её пальцах. Вдыхал запах её кожи, смешанный с ароматом новой ткани.       — Драко... — её протест был слабым. Она тоже чувствовала его — его абсолютную концентрацию, его животное желание, его полный контроль над ситуацией, даже будучи лишённым зрения.       — Молчи, — он приказал мягко, и его руки поднялись, чтобы найти её талию через платье. — Просто чувствуй.       Его пальцы скользнули по атласу, ощущая её изгибы. Затем он опустился на колени. Его лицо оказалось на уровне её бёдер. Он провёл ладонями под подолом платья, вдоль её голых ног. Она вздрогнула, её колени чуть не подкосились.       — Ты не должна была надевать чулки, — задумчиво прошептал он, его губы коснулись внутренней стороны её бедра чуть выше колена. — Но я рад, что ты это сделала.       Его губы и язык начали свой медленный, методичный путь вверх. Он не видел, но он знал. Знал каждую родинку, каждый шрам, каждую чувствительную точку. Он водил губами по её коже, вдыхая её запах, ощущая мурашки, которые бежали по её телу под его прикосновениями.       Гермиона откинула голову на стену, её глаза были закрыты. Это было невыносимо эротично. Его слепота делала каждое прикосновение непредсказуемым, каждое движение языка — сюрпризом. Он был лишён зрения, но от этого его власть над её телом стала только полнее.       Наконец его губы нашли то, что искали. Он издал низкий, удовлетворённый звук, и его язык приступил к своей работе — неспешной, виртуозной, безжалостной. Он изучал её, вкушал её, заставлял её стонать и извиваться, её пальцы впились в его волосы, сбивая идеальную укладку.       Она была полностью одета в своё свадебное платье, прижатая к стене, а её будущий муж, с завязанными глазами, доводил её до исступления у неё между ног. Абсурдность ситуации лишь подливала масла в огонь.       Когда оргазм накатил на неё, он был таким же внезапным, как и Драко, — всепоглощающий, вырывающий из груди сдавленный, беззвучный крик. Её тело затряслось, и она бы упала, если бы он не держал её за бёдра своими твёрдыми руками.       Он оставался на коленях ещё несколько мгновений, его лицо всё ещё было прижато к ней, его дыхание обжигало её кожу. Затем он медленно поднялся. Его руки нашли её лицо, большие пальцы провели по её влажным от слёз наслаждения щекам.       — Платье… черное? — его голос был хриплым от напряжения и удовлетворения.       Она, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, просто отрицательно покачала головой, прижимая его ладони к своему лицу.       Он ухмыльнулся.       — Тогда, думаю, традиция соблюдена. Теперь я хочу увидеть тебя.       Он развязал платок и отступил на шаг, чтобы посмотреть на неё. Она стояла, опираясь на стену, её свадебное платье было слегка помято, лицо — раскрасневшимся, глаза — тёмными и полными чего-то, что было сильнее страсти. Сильнее ненависти.       — Иди приведи себя в порядок, Грейнджер, — сказал он, его взгляд скользнул по её фигуре с новым, тёплым одобрением. — А то портниха подумает, что ты не в восторге от её работы.       Он развернулся и вышел, оставив её одну в опустевшем ателье — с разгорячённой кожей, помятым платьем и абсолютной, безоговорочной уверенностью в том, что её брак не будет скучным.       

***

      

Записи Драко Малфоя

      Она в этом платье... даже не видя его, я чувствовал, как оно подчёркивает каждую линию её тела. Атлас на её коже... это было почти так же эротично, как и сама кожа.       Я не нарушил традицию. Я... переосмыслил её. Сделал её своей. Как и всё, что связано с ней.       Её вкус... он всегда сводит меня с ума. Но сегодня, когда я был лишён зрения, он был... чище. Яснее. Как будто я мог ощутить саму её суть.       Она позволила мне это. Более того, она ответила мне с такой силой...       Иногда я думаю, что мы изобретаем новый вид брака. Где правила пишутся не предками, а нами. И главное правило — нет правил. Есть только мы. И наше желание.