NEXUM

      Дверь в их новые общие покои захлопнулась, отсекая мир с его церемониями, призраками и межпространственными подарками. Тишина, наступившая внутри, была густой, живой, наполненной лишь звуком их дыхания.       Они стояли друг напротив друга в центре гостиной — он в своём свадебном сюртуке, она в платье, которое он так и не увидел до конца. Меч, этот странный артефакт, был прислонён к камину, его кристалл мерцал в такт их сердцам.       «Ну что, миссис Малфой?» — его мысленный голос прозвучал в её голове, обжигающе интимно, без намёка на сарказм. Просто констатация.       Она не ответила словами. Она шагнула к нему, её пальцы потянулись к галстуку. Шёлк с шипением поддался, ослабляя хватку вокруг его шеи.       — Я ненавижу этот галстук, — она сказала вслух, её голос был низким и хриплым.       — А я ненавижу эти сто тысяч булавок в твоих волосах, — он провёл рукой по её причёске, высвобождая прядь за прядью, пока тёмно-каштановые кудри не рассыпались по её плечам. — Они мешают мне дотронуться до тебя.       «Ты дрожишь», — мысленно заметил он, его пальцы уже скользили по застёжкам на спине её платья.       «От холода», — солгала она, её собственные руки расстёгивали его сюртук, ощущая под тканью жар его тела.       «Врёшь», — он мысленно усмехнулся, и его губы опустились на её обнажённое плечо, едва коснувшись кожи, прежде чем платье окончательно упало к её ногам. «Ты дрожишь, потому что это реально. Потому что теперь всё по-настоящему.»       Он был прав. Сейчас, когда церемония осталась позади, когда кольцо лежало тяжёлым грузом на её пальце, всё приобрело пугающую, оголённую реальность.       Он поднял её на руки и понёс в спальню. Не с яростью, не с поспешностью, а с невероятной, сосредоточенной нежностью, которая была страшнее любой страсти. Он уложил её на кровать, покрытую тёмно-серым шёлком, и остановился, чтобы смотреть. Его глаза, серые и бездонные, пили её образ — распущенные волосы, разгорячённую кожу, быстро вздымающуюся грудь.       — Ты прекрасна, — он сказал вслух, и это прозвучало как открытие. Как самое страшное признание.       «Покажи мне», — мысленно попросила она, закрывая глаза. «Покажи мне, что ты чувствуешь. Всё.»       Он не заставил себя ждать. Он не просто прикоснулся к ней. Он обрушил на неё шквал ощущений, пропущенных через их связь. Не образы. Чувства. Горячий, слепящий восторг, когда он впервые увидел её в платье. Ледяную пустоту от письма отца. Яростное, собственническое удовлетворение, когда он надел на неё кольцо. И сейчас — всё сокрушающую, почти болезненную нежность, смешанную с таким голодом, что у неё перехватило дыхание.       Она ответила ему тем же. Свой страх. Свою неуверенность. Острую, сладкую боль от того, что её родителей нет рядом. И ту тёмную, всепоглощающую жажду, которую мог утолить только он.       Их тела двигались в идеальной синхронности, но их умы были тем, что сплеталось по-настоящему. Это был не просто секс. Это был диалог. Самый откровенный из всех возможных.       «Здесь», — мысленно направил он её руку к своему сердцу, и она почувствовала его бешеный ритм под своей ладонью. «Ты здесь. Навсегда.»       «И ты», — она мысленно провела пальцами по его спине, и он почувствовал это как реальное прикосновение, заставляющее его вздрогнуть. «Во мне. Везде.»       Когда он вошёл в неё, это было не вторжение, а возвращение домой. Их соединение отозвалось эхом не только в их телах, но и в самой ткани реальности вокруг них. Воздух в спальне затрепетал, свечи на тумбочке погасли и вспыхнули вновь.       Они двигались в немом, отчаянном ритме, их связь гудела, как натянутая струна, передавая каждое ощущение, каждую эмоцию, каждую мысль, пока не стало невозможно понять, где заканчивается он и начинается она.       Её оргазм накатил волной, вырывая из груди беззвучный крик, который отозвался в его собственном сознании как взрыв света. Он последовал за ней, его имя сорвалось с её губ в тот самый миг, когда её образ заполнил его целиком.       Они лежали, сплетённые, их кожа была влажной, сердца бились в унисон. Тишина снова вернулась, но теперь она была мирной. Насыщенной.       Он приподнялся на локте, глядя на неё. Его пальцы отодвинули прядь волос с её лица.       — Гермиона Малфой, — произнёс он, пробуя звучание.       Она открыла глаза и посмотрела на него. И впервые за этот долгий, бесконечный день, её улыбка была лёгкой, без тени горечи или боли.       — Драко Малфой, — ответила она.       Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Глубоко. По-настоящему.       И за пределами их комнаты, прислонённый к камину, межпространственный меч на мгновение вспыхнул ярким, тёплым светом, словно в одобрении.       

***

      Записи Драко Малфоя       Она — моя жена. Эти слова больше не вызывают у меня ни страха, ни злорадства. Только странное, всепоглощающее спокойствие.       Когда мы занимались любовью, это было не слияние тел. Это было слияние душ. Я чувствовал каждую её мысль, каждую её тревогу, каждую её надежду. И она чувствовала мои.       И это было... правильно.       Мы больше не два одиноких существа, сражающихся друг с другом и с миром. Мы — единый организм. Со своей собственной вселенной, своими законами, своим языком.       И, кажется, у нас теперь есть меч, чтобы защищать эту вселенную.       Что ж... это лучше, чем хрустальная ваза.