NEXUM

      Тишина в их спальне была тёплой и насыщенной, как густой мёд. Они лежали, сплетённые конечностями, их кожа всё ещё влажная и липкая, дыхание постепенно выравнивалось. Отблески заката играли на стенах, окрашивая комнату в багровые и золотые тона.       Именно в этой идиллической тишине мозг Гермионы, никогда не отдыхавший по-настоящему, щёлкнул, как хорошо отлаженный механизм.       — Резонанс, — прошептала она, её глаза широко раскрылись, глядя в потолок. — Это не просто эмоции. Это резонанс нашей связи.       Драко, почти уснувший, приоткрыл один глаз       — Что?       — Камень появился во время ссоры. Цветок — во время секса. Меч — во время клятв, — она села на кровати, сбрасывая с себя простыню. Её обнажённая кожа в сумерках казалась перламутровой. — Это не просто выброс энергии. Это... фокус. Синхронизация. Когда наши эмоции, наши воли достигают пика и становятся абсолютно синхронными, мы... настраиваемся. Как камертон. Мы находим частоту этого другого мира и на мгновение становимся проводником.       Он приподнялся на локте, наблюдая, как она, совершенно голая, вскакивает с кровати и начинает метаться по комнате в поисках пергамента и пера. Вид был настолько абсурдным и в то же время абсолютно естественным, что он фыркнул.       — И что, по-твоему, этот мир пытается нам сказать? «Поздравляю с женитьбой, держите холодное оружие»?       — Нет! — она нашла на прикроватной тумбочке чистый лист и с торжеством схватила перо. — Он отвечает нам тем же! Камень — стабильность, когда мы были нестабильны. Цветок — жизнь и красота, когда мы создавали её между собой. Меч — защита и сила, когда мы скрепляли наш союз! Это не случайные предметы! Это... ответные дары!       Она начала быстро записывать, её почерк был размашистым и энергичным. Драко следил за ней, и его охватило странное чувство — смесь раздражения, восхищения и глубочайшей, животной нежности. Его жена. Голая, с растрёпанными от страсти волосами, выводила формулы межпространственной коммуникации на их прикроватной тумбочке.       — Значит, мы с тобой — живая антенна для какого-то измерения щедрых, но странных существ? — он поднялся с кровати и подошёл к ней сзади, обняв за талию и прижавшись губами к её шее.       — Не щедрых, — она отмахнулась, но прижалась к нему спиной. — Логичных. Их физика, их метафизика — они основаны на резонансе, на симметрии. Мы для них... интересный феномен. Два мощных, противоположных источника, слившихся в один. Мы создаём уникальные вибрации.       — Прекрасно, — он провёл руками вверх по её животу к груди, обхватил ее ладонями и слегка сжал. — Значит, если мы сейчас снова займёмся любовью, на нас свалится что-нибудь ещё? Может, доспехи? Или, я не знаю, межпространственный диван?       Она повернула голову и укусила его за подбородок.       — Прекрати, это серьёзно! Мы должны это задокументировать! Мы можем...       Дверь в их покои с лёгким скрипом открылась.       — Друзья мои, простите за вторжение, но твоя матушка, Драко, выглядит так, будто вот-вот прикончит пару родственников, а рыжий друг невесты... О.       На пороге стоял Теодор Нотт. Его острый взгляд скользнул с обнажённой Гермионы, прижатой к полуодетому Драко, к разбросанной по полу одежде, а затем к пергаменту в её руке. На его лице расцвела медленная, восхищённая ухмылка.       — Я... вижу, вы уже начали... изучать основы семейной жизни, — протянул он, ни капли не смущаясь.       Гермиона издала звук, средний между вскриком и рычанием, и попыталась прикрыться пергаментом, что было абсолютно бесполезно. Драко, вместо того чтобы прикрыть её или рассердиться, рассмеялся — низким, искренним смехом.       — Тео, — сказал он, не выпуская Гермиону из объятий. — Как раз вовремя. Моя жена как раз выдвигает теорию, что мы с ней — межпространственный маяк.       Тео поднял бровь, его взгляд упал на меч, прислонённый к камину.       — Зная вас двоих, это звучит на удивление правдоподобно. Но, может, сначала вы наденете халаты? А то я начну задаваться вопросами о... э-э-э... калибровке вашего «маяка».       Гермиона, пунцовая от ярости и смущения, вырвалась из объятий Драко и схватила его сюртук, накинув его на себя. Он был на неё велик и пах им.       — Выйди, Нотт! — прошипела она.       — Сейчас, сейчас, — Тео поднял руки в мнимом умиротворении, но ухмылка не сходила с его лица. — Я ухожу. Но, Драко... твоя мать ждёт. И, миссис Малфой, — он кивнул Гермионе, — поздравляю. Вы выглядите... ослепительно. И явно находитесь в прекрасной интеллектуальной форме.       Он развернулся и вышел, притворно скромно прикрыв за собой дверь.       В комнате повисла тишина. Затем Гермиона фыркнула, и через секунду они оба смеялись — громко, бесконтрольно, как два сумасшедших, сбрасывая напряжение всего этого безумного дня.       — Чёртов Нотт, — выдохнул Драко, вытирая слезу. — Он теперь будет вечно этим дразнить.       — А ты ему поможешь, — она толкнула его в плечо, но смеялась вместе с ним. Потом её взгляд упал на пергамент. — Но теория... она имеет смысл.       — Всё, что исходит от тебя, имеет смысл, моя голая учёная жена, — он потянул её к себе и поцеловал в макушку. — Но сейчас... сейчас нам нужно идти и спасать мою мать от нашей семьи. А нашу теорию... мы проверим позже.       Он посмотрел на меч, а затем на неё.       — Вместе.       

***

      

Дневник Гермионы Грейнджер

      Он назвал меня своей женой. И это прозвучало не как титул. Как факт. Как «солнце встаёт на востоке».       Наша теория... она безумна. Но она наша. И она объясняет всё. Нашу связь — не как болезнь, а как инструмент. Как ключ к чему-то невероятному.       И несмотря на смущение от Тео, на весь этот хаос... я чувствую себя так, как никогда прежде. Живой. Нужной. Понятой.       Я — Гермиона Малфой. И, кажется, это звание подразумевает не только ношение фамильного кольца, но и возможность открывать новые миры. Голой. С пером в руке.       И я не могу придумать ничего лучше.