NEXUM

      Последний час свадьбы висел в воздухе тяжёлым, пропитанным алкоголем и притворством покрывалом. Гермиона держалась с ледяным, отточенным до автоматизма совершенством. Она отвечала на дурацкие вопросы о планах на будущее, улыбалась скучающим тёткам Малфоев, кивала на плоские шутки старых Пожирателей. Она была идеальной картинкой: умная, собранная, слегка отстранённая невеста, которая прекрасно понимает свою роль в этой сложной политической игре.       Но внутри всё было иначе. Каждый нерв был оголён. Она чувствовала его. Драко. Он парил по залу, как хищник, заливая выпивкой свою ярость и превращая её в опасную, магнитную энергию. Он был не просто хорош в своей роли — он был блестящ. Его шутки становились всё острее, комплименты — двусмысленнее, взгляд — пронзительнее. Он флиртовал с дочерями нейтральных семей, отпуская колкости в адрес Министерства, и всё это с таким обаянием циничного аристократа, что даже самые строгие матроны краснели и хихикали.       Они избегали прямых взглядов. Но их связь гудела, как высоковольтная линия.       «Ты играешь свою роль слишком уж наслаждаясь, Малфой», — мысленно бросила она ему, наблюдая, как он склоняется над рукой какой-то блондинки из семьи Розьеров.       Его ответ пришёл мгновенно, обжигающе ясный, несмотря на выпитое виски: «А ты — слишком отстранённо. Они могут подумать, что тебе не нравится твой новый статус. Или твой новый муж».       «Мой статус — это тюрьма. А мой муж — тюремщик. Что тут может нравиться?»       «О, не скромничай, Грейнджер. Ты сама выковала ключи от этой тюрьмы. И, если я не ошибаюсь, несколько часов назад ты довольно громко заявляла о своих чувствах к тюремщику».       Волна жара и ярости захлестнула её. Она с силой поставила бокал на поднос проходящего эльфа. «Не смей прикасаться к этому. Не здесь».       «Почему? Боишься, что твой железный контроль лопнет? Боишься, что все увидят, какая ты на самом деле... живая?»       В этот момент к ней подошёл Рон. Он был бледен, от него пахло виски.       — Гермиона, — он сказал её имя с трудом. — Я... хочу пожелать тебе счастья. По-настоящему.       — Спасибо, Рон, — её голос дрогнул, выдавая напряжение.       — Он... — Рон кивнул в сторону Драко, который наблюдал за ними через зал с тёмным, нечитаемым выражением лица. — Он тебя не стоит. Ты это знаешь, да?       И тут что-то в ней оборвалось. Вся усталость, вся боль, вся ярость этого дня и этого года вырвалась наружу.       «Слышишь, Малфой?» — мысленно прошипела она ему, глядя прямо в его глаза через всё помещение. «Ты меня не стоишь. Я слишком хороша для тебя».       Она увидела, как его лицо исказилось. Маска аристократической небрежности рухнула, обнажив первобытную ярость. Он резко двинулся в их сторону.       И в этот момент между ними возникла Нарцисса. Она появилась бесшумно, как тень, её рука легла на руку Драко, останавливая его.       — Дорогие гости! — её голос, чистый и звенящий, разрезал гул голосов. — Приближается время, когда мы должны отпустить наших молодожёнов. Но прежде — последний танец.       Оркестр, по знаку Нарциссы, заиграл медленную, старинную вальсовую мелодию. Она была красивой, но в её ритме была какая-то мрачная, неумолимая поступь.       Нарцисса повернулась к ним. Её взгляд был острым, всё понимающим и безжалостным.       — Драко. Гермиона. Прошу вас.       Это был приказ. Изящно упакованный в традицию.       Они стояли, не двигаясь, всё ещё пронзённые взаимной ненавистью и чем-то ещё, что было гораздо страшнее.       «Идём, жена», — мысленно проскрежетал Драко, и его «голос» был полон яда. «Покажем им красивую картинку. Как и подобает Малфоям».       Он протянул ей руку. Формально. Пальцы его были холодными. Она положила свою руку ему на ладонь. Её пальцы дрожали.       Он притянул её к себе, его рука легла на её талию с такой силой, что у неё вырвался короткий вздох. Это не был танец. Это была схватка. Каждый шаг, каждый поворот был вызовом. Их тела находились в идеальной синхронности, вымуштрованной их связью, но каждое прикосновение было обжигающим. Он смотрел на неё сверху вниз, его серые глаза были тёмными, почти чёрными от невысказанных эмоций.       «Ненавижу тебя», — мысленный шёпот сорвался с её губ, пока она улыбалась в пространство над его плечом.       «Знаю», — его ответ был густым, как смола. «Это единственное, что держит меня в здравом уме. Твоя ненависть. Она... чиста».       «А что ещё?» — она рискнула, заставляя его вести её в более резком повороте. «Что ещё? Жалость? Жалость к тому, во что ты превратился? К тому, что тебе приходится терпеть меня?»       «Нет. Не жалость». Он прижал её ещё сильнее, его губы почти коснулись её виска. «Зависимость. Проклятая, всепоглощающая зависимость. Как от самого сильного наркотика. Ты отравляешь меня, Грейнджер. И я не хочу противоядия».       Её дыхание перехватило. Танец закончился. Музыка смолкла. В зале разразились аплодисменты. Они замерли в центре зала, всё ещё в объятиях друг друга, не в силах пошевелиться.       И тогда Нарцисса снова взяла инициативу в свои руки.       — И вот настал момент! — её голос зазвучал с театральной торжественностью. — Проводим наших молодых!       Это был старый, почти забытый чистокровный обычай. Гости выстроились в два ряда, образуя живой коридор от зала до главной лестницы. В руках у них появились не лепестки роз, а тёмные, бархатистые ночные цветы, испускающие тяжёлый, дурманящий аромат. И свечи. Чёрные свечи в серебряных подсвечниках.       Это было мрачно. Готично. Безумно чувственно.       Драко, не выпуская её руки, повёл её по этому коридору. Его пальцы сцепились с её пальцами так крепко, что было больно. Он шагал уверенно, его осанка была вызовом всему миру. Он был пьян — она чувствовала лёгкую неуверенность в его походке, слышала хрипоту в его дыхании. Но его воля была стальной.       Она шла рядом, её голова была высоко поднята. Алкоголь пьянил, делая края реальности размытыми, но ядро её сознания оставалось ясным. Она чувствовала на себе взгляды — завистливые, осуждающие, восхищённые. Она видела бледное лицо Рона, суровое — Гарри, насмешливое — Тео. И ледяное, одобрительное — Нарциссы.       Они поднялись по лестнице. Последние шаги. Дверь в их общие покои была уже близко.       «Какой прекрасный спектакль», — мысленно сказала она ему, её внутренний голос дрожал от усталости и напряжения.       «Это не спектакль, Гермиона», — его ответ пришёл, обжигающе искренний. «Это наша жизнь. Наша проклятая, прекрасная жизнь. И она только начинается».       Он толкнул дверь, и они переступили порог. Массивная дубовая дверь захлопнулась за их спинами с глухим, окончательным стуком, отсекая внешний мир.       Тишина. Густая, абсолютная. Пахнущая их общим пространством, их кожей, дорогим виски и темными цветами, чей аромат просочился вслед за ними.       Они стояли, прислонившись к двери с разных сторон, тяжело дыша. Свет одной лампы-бра отбрасывал длинные тени. Свадебный меч всё ещё стоял у камина, немой свидетель их союза.       Драко провёл рукой по лицу и медленно сполз по двери на пол, опустив голову на колени.       — Чёрт возьми, — он выдохнул, и это было похоже на стон.       Гермиона, не в силах больше стоять, последовала его примеру. Она опустилась на холодный паркет напротив него, обхватив колени. Её роскошное платье бесформенной горой лежало вокруг.       Они сидели так несколько минут, просто дыша. Адреналин медленно отступал, сменяясь оглушающей усталостью. Алкогольная дымка в голове сгущалась.       Он первый поднял на неё взгляд. Его глаза в полумраке казались бездонными.       — Ну что, миссис Малфой? — его голос был хриплым. — Довольна своей свадьбой?       Она фыркнула, и этот звук перешёл в сдавленный, почти истерический смех.       — Это был кошмар. Самый извращённый и прекрасный кошмар в моей жизни.       Он коротко рассмеялся в ответ.       — Добро пожаловать в семью.       Они снова замолчали. Напряжение между ними сменилось странной, усталой близостью. Они были как два солдата после битвы, сидящие на развалинах.       — Ты действительно так ненавидишь меня? — неожиданно тихо спросил он, глядя куда-то в сторону камина.       Она закрыла глаза, чувствуя, как виски ударяет в голову.       — Да. Нет, — прошептала она. И это была правда. — Я ненавижу то, что ты со мной сделал. Но тебя... — она сглотнула, — ...тебя я не могу ненавидеть. Даже когда очень хочется.       Он медленно поднялся и подошёл к ней. Он не был пьян сейчас. Он был трезв до ужаса. Он опустился перед ней на колени, его руки легли на её плечи.       — Я не буду просить прощения, — сказал он. — Потому что ни о чём не жалею. Если бы не всё это... не Закон, не этот проклятый год... тебя бы сейчас здесь не было.       — Я знаю, — она посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. От усталости, от виски, от всего. — И я... я тоже не жалею.       Он наклонился и прижался лбом к её лбу. Их дыхание смешалось.       — Тогда, пожалуй, мы идеальная пара, — прошептал он. — Два монстра, нашедших друг друга в аду.       Она не ответила. Просто подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы дрожали.       Он поймал её руку и прижал к своим губам. Поцелуй был долгим, влажным, полным какой-то отчаянной нежности.       — Пойдём, — он поднялся, увлекая её за собой. — Наша первая брачная ночь ждёт. И я не собираюсь тратить её на разговоры.       Он повёл её в спальню. И на этот раз это не было битвой или ритуалом. Это было... обещание. Страшное, тёмное и бесконечно правое.       Дверь в спальню закрылась. Свадьба окончилась. Начиналась их вечность.              

Записи Драко Малфоя

      Она сказала, что не ненавидит меня. И это страшнее любой ненависти. Потому что это не оставляет мне выбора. Это заставляет быть достойным. Достойным её. Достойным этого чудовищного союза.       Мы прошли через ад сегодня. И вышли не сожжёнными, а закалёнными.       Она — моя жена. И чёрт возьми, я не отдам её никому. Ни Министерству, ни призракам, ни ей самой.       Наша брачная ночь только начинается. И я намерен прожить её так, чтобы к утру у неё не осталось сомнений в том, кому она принадлежит. И кто принадлежит ей.