NEXUM

      Идея пришла к Драко так же холодно и логично, как когда-то решение согласиться на её присутствие. Их брак был мёртв. Он лежал между ними, как их нерождённый сын — бездыханный, похороненный в молчании. Содержать труп было... неэффективно. Непрактично. Глупо.       Он мог бы поручить это Блэкам. Составить безупречный документ, где пункт о расторжении «симбиотического брачного контракта по причине прекращения действия исходных условий» был бы спрятан среди сотен других юридических тонкостей. Прислать его с молчаливым эльфом.       Но это было бы бегством. А он, даже сломанный, бегать не привык.       Он послал ей сообщение через каминную сеть. Не письмо. Простой пепельно-серый клочок пергамента с двумя словами, выведенными его острым почерком:       «Обсудить расторжение.»       Ни подписи, ни угроз, ни намёка на эмоцию. Деловое предложение.       

***

      Гермиона получила его, стоя у окна своей лондонской квартиры, глядя на моросящий дождь. Предложение не стало неожиданностью. Оно было таким же неизбежным, как смена сезонов. Она чувствовала то же — брак выполнил свою уродливую функцию и теперь был лишь формальностью, болезненным напоминанием.       Она ответила так же сухо, назначив время. Не в Особняке. Не у себя. Они встретились в нейтральной территории — в заброшенной оранжерее в другом крыле поместья Малфоев, том самом месте, где Нарцисса когда-то говорила с ней о материнстве. Ирония была горькой, как полынь.       Он ждал её, стоя у стеклянной стены, за которой буйствовали забытые, одичавшие растения. Он был бледен и худ, но одет безупречно. Она вошла, и её сердце на мгновение сжалось от привычного удара — боли, ненависти и чего-то ещё, чему у неё не было имени.       Они не поздоровались.       — Юристы составят документы в течение недели, — начал он, не глядя на неё. Его голос был ровным, лишённым привычной язвительности. — Все условия нашего первоначального контракта будут соблюдены. Ты получишь единовременную компенсацию. Все права на твои исследования остаются за тобой.       Она кивнула, глядя на его профиль.       — Я не нуждаюсь в компенсации.       — Это не вопрос нужды. Это вопрос выполнения обязательств, — он отрезал. — Дом Малфоев платит по своим долгам.       В воздухе повисло невысказанное: Даже по долгам, которые нельзя измерить в галлеонах.       — Я оставлю себе фамилию, — сказала она неожиданно для самой себя.       Он наконец повернул голову, его брови поползли вверх. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, а скорее... изумлённое понимание.       — Зачем? Чтобы напоминать себе?       — Нет, — она встретила его взгляд. Её собственный был спокоен. — Чтобы напоминать им. Министерству. Визенгамоту. Всем. О цене, которую пришлось заплатить. Это не твоя фамилия, Драко. Это моя боевая нашивка. Мой шрам.       Он смотрел на неё несколько секунд, а затем тихо, беззвучно рассмеялся.       — Всегда стратег. Превращаешь собственное поражение в тактическое преимущество.       — Мы оба это делаем, — парировала она. — Разве не в этом была суть нашего... союза?       Он отвернулся, снова глядя в дождь.       — Документы будут готовы к пятнице. Подпишешь?       — Подпишу.       На этом всё могло бы закончиться. Цивилизованно, холодно, по-деловому. Но тишина, последовавшая за их словами, была густой, налитой всем тем, что они не сказали. Болью, которая до сих пор связывала их прочнее любого контракта.       Именно он нарушил её, его голос прозвучал тише, лишённый всякой защиты.       — Гойл... предупредил тебя?       Она кивнула.       — Да.       — Они придут за тобой. Чтобы добраться до меня.       — Я знаю.       — Ты... — он запнулся, подбирая слова. Он не мог сказать «будь осторожна». Это звучало бы как слабость. — ...примени ту самую знаменитую бдительность Грейнджер.       — Всегда, — её губы дрогнули в чём-то, что почти было улыбкой. Почти.       Он сделал шаг к выходу, но замер.       — Меч... он с тобой?       — Да.       — Хорошо.       И он ушёл, не оглядываясь, оставив её одну в полумраке оранжереи, среди запаха влажной земли и увядающих растений.       Они только что договорились о разводе. Самом болезненном и самом необходимом акте в их жизни. И последнее, о чём они спросили друг друга, был не раздел имущества, а... Меч. Оружие, которое когда-то символизировало их союз. Теперь оно было просто инструментом. Как и они сами для друг друга.       Гермиона осталась стоять, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Не было ни облегчения, ни новой волны горя. Была лишь огромная, всепоглощающая усталость. И тихая, чудовищная уверенность в том, что даже после того, как чернила на бракоразводных документах высохнут, их война никогда не закончится. Она просто перейдёт в другую, ещё более безмолвную фазу.