NEXUM

      После той встречи в оранжерее, где они договорились о разводе, Драко не вернулся в особняк. Он отправился в свой лондонский клуб — мрачное, панельное заведение, где старые деньги и старые грехи утопали в дыме сигар и аромате выдержанного виски. Он не напивался. Он проводил там часы, играя в шахматы с восьмидесятилетним лордом Преветтом, который помнил ещё его деда. Они не разговаривали. Только ходы. Щелчок часов. И гнетущая тишина, которую не могла заполнить даже его гордость.       Он проигрывал. Нарочно. Подставлял ферзя, позволял ставить мат в три хода. Ему было интересно наблюдать, какую форму примет его поражение. Это был единственный способ чувствовать что-то, кроме всепоглощающей пустоты.       Именно там его нашла Нарцисса. Она вошла бесшумно, как тень, и села в кожаное кресло напротив, отодвинув его шахматную доску.       — Убийство собственного короля — это новая тактика Малфоев, сын? — спросила она, её голос был ровным, но в нём читалось лезвие.       — Эксперимент, мама, — он не взглянул на неё, уставившись на проигранную позицию. — Изучаю природу капитуляции.       — Ты не сдаёшься. Ты бежишь. И бежишь в самом пошлом направлении — в сторону саморазрушения. Это не достойно тебя.       — А что достойно? — он наконец поднял на неё взгляд, и в его глазах бушевала буря. — Преследовать её? Умолять вернуться? Написать сонет о своей несчастной любви? Мы Малфои. Мы не занимаемся подобной... чувственностью.       — Чувственность — это слабость, — согласилась Нарцисса. — Но необходимость — это сила. Ты болен, Драко. Физически. Магически. И она — твоё лекарство. Так же, как и ты — её. Ты можешь называть это как угодно — симбиозом, проклятием, выгодным партнёрством. Но отрицать факт — это не гордость. Это глупость.       — Она меня ненавидит, — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала голая, неприкрытая боль.       — А ты? — её взгляд был безжалостным. — Ты ненавидишь её? Или ты ненавидишь ту часть себя, что без неё немеет и умирает?       Он не ответил. Он не мог. Потому что это была правда. Его ярость на Гермиону была ничто по сравнению с яростью на самого себя — за эту чудовищную, унизительную, биологическую потребность в ней.       Нарцисса встала.       — Ты можешь умереть здесь, за игрой в шахматы с призраками. Или ты можешь признать поражение в этой маленькой битве за твою гордость, чтобы выиграть войну за своё существование. Выбор за тобой. Но помни — трупы не правят империями.       Она ушла. Драко остался сидеть, глядя на проигранную партию. Он был не трупом. Он был наследником. И наследники не сдаются. Они находят... другие пути.       

***

      Записи Драко Малфоя       Она права. Чёрт бы её побрал, она всегда права.       Я не могу жить без неё. Это не метафора. Это диагноз. Как диабет или порок сердца. Моя магия... она искажает пространство вокруг меня, пытаясь найти свою вторую половину. Без её логики, её ясности, мой собственный огонь пожирает меня изнутри.       Я ненавижу её за это. За то, что она стала таким же важным органом, как сердце или лёгкие. За то, что развод — это не юридическая формальность, а ампутация.       И да. Я ненавижу ту часть себя, что скучает по её уму. По её ярости. По тому, как она смотрела на меня, когда мы стояли по разные стороны баррикады. Эта ненависть была... живой. Теперь же есть только тишина. Мёртвая, безжизненная тишина.       Любовь? Я не знаю, что это такое. Если это желание разорвать человека на части и одновременно быть с ним одним целым... то, возможно, да. Я «люблю» её. Так, как хищник «любит» свою территорию. Так, как дракон «любит» своё золото. Это некрасиво. Это опасно. Это болезненно.       Но это — факт. И с фактами нужно что-то делать.