Вам письмо

Когда наши пациенты излечиваются, мы продолжаем поддерживать с ними контакт, чтобы убедиться, что не произошло рецидива. Однако я никак не ожидал увидеть здесь Лю Шэнъаня, который не выходил на связь с самой выписки. Когда он лежал в нашей больнице, я не был его лечащим врачом, а лишь проводил первичную консультацию, и потому не мог сильно влиять на процесс его лечения. Но Лю Шэнъань был странным пациентом, и я слышал некоторые детали его болезни. Я также помнил, как выходя из здания больницы, он кинул на меня взгляд, от которого мурашки пошли по коже. Но к тому моменту я уже не раз высказывал свои предположения, что его случай куда более необычный, чем нам кажется, и потому понимал, что меня снова не послушают. При обзвоне пациентов Лю Шэнъань не брал трубку, а затем его номер вовсе стал недоступен.  Я прошел слева от него и сел за стол. Он уставился на меня немигающим взглядом, и мне стало совсем не по себе. Пытаясь сохранять самообладание, я поздоровался  — Здравствуйте, Лю Шэнъань.  Пациент никак не отреагировал на то, что я помнил его имя, и я продолжил. — Что привело вас сегодня?  На этот раз Лю Шэнъань медленно наклонил голову набок. В кабинете был так тихо, что я слышал собственное дыхание. Только спустя несколько секунд пациент открыл рот. — Вы… стали иначе звучать, — произнёс он тихо. — В каком смысле? — переспросил я. — Раньше… — он говорил медленно, тщательно подбирая слова, — ваш голос был прямой. Как линия. А теперь… он изгибается. Значит, что-то изменилось. Лю Шэнъань на удивление выглядел также, как во время первичной консультации. Только теперь он будто потерял уверенность в своих идеях. Но я не спешил радоваться. Это необязательно был признак выздоровления.  — Что изменилось? — спросил я. Важно не упустить момент, когда пациент открыт к диалогу, даже если его представления о мире кажутся вам бредовыми или пугают вас. Лю Шэнъань моргнул — впервые за всё время. — Здесь стало больше трещин, — сказал он и медленно постучал пальцем по виску. — Я думал, они пройдут после выписки. Но они…продолжают расширяться. И вы… — он указал на меня, — тоже стали в них попадать. Я начал понимать, почему Лю Шэнъань записался ко мне, а не к бывшему лечащему врачу. Я стал частью его мира, став первым контактом с миром психиатрии. Надо было записывать. Но любой лишний звук, любое движение, казалось, могли нарушить хрупкое равновесие, и я остался сидеть неподвижно. — Вы говорите о своём состоянии? Вам кажется, что что-то происходит с вашей реальностью? Он снова замолчал. А потом наклонился чуть вперёд — на сантиметр, не больше.  — Вы не должны спрашивать так прямо, доктор Чэнь, — прошептал он. — Прямые вопросы делают трещины глубже. — Но вы… — пациент прищурился, — вы это знаете, не так ли? Этот тип пациентов часто считывает чужую тревогу как подтверждение своих идей. Но мне кажется, я и вправду понимал, о чем говорил Лю Шэнъань. Его реальность от чего-то разрушалась, его психика не справлялась с миром вокруг него, и неосторожная попытка выяснить, что именно идет не так, только давала болезненное для пациента подтверждение тому, что это с ним что-то не так.  — Мы здесь, чтобы помочь вам, — произнёс я спокойно. — Скажите, почему вы перестали отвечать на звонки после выписки? — Я не доверяю телефонным звонкам, мне нужно видеть того, с кем я говорю. Чтобы быть уверенным, что это все еще он.  — Хорошо. А сегодня вы пришли потому, что…? — мягко подвёл я. На этот раз его ответ был быстрым, и его голос стал почти обычным. — Потому что вы были первым, кто меня понял, — сказал он. — Когда я впервые пришел. Вы не сказали, что я говорю ерунду. Я вспомнил ту первичную консультацию. Я ведь и правда этого не сказал. Я лишь попросил его описать, как он воспринимает мир, и он отреагировал на это как на признание его реальности. Для пациентов с таким расстройством это иногда становилось единственной «ниточкой», за которую они держались. — И… я хотел убедиться, — добавил он тихо, — что вы — это всё ещё вы. Я ощутил всё то же чувство, как тогда, у выхода из больницы, когда он посмотрел на меня тем самым долгим, пронизывающим взглядом. Теперь этот взгляд снова был передо мной. У Лю Шэнъаня было ярко выраженное шизотипическое расстройство личности с эпизодами перцептивных искажений и навязчивых интерпретаций реальности. Его восприятие мира напоминало плохо настроенный объектив: формально он видел всё так же, как и остальные, но детали ускользали, перспектива смещалась, а обыденные вещи приобретали для него преувеличенное, порой пугающее значение. Он мог говорить о том, что чьи-то жесты «ломаются под неправильным углом», что у людей «меняются очертания», или что пространство «гудит», когда кто-то входит в комнату. Большинство может называть это странностями, непонятными ощущениями, но для Лю Шэнъаня такие эпизоды были вполне реальны. На первичной консультации он сидел так же — почти неподвижно, будто пытаясь убедиться, что я не растворюсь, не сдвинусь, не изменю форму на его глазах. И говорил он тогда так же: тихо, с долгими паузами. Я не мог спросить у Лю Шэнъаня, не хочет ли он снова лечь в больницу, ведь это бы привело к потере того хрупкого доверия, что между нами установилось. Поэтому, отпустив его, я пошел к Сун Цяну, который и был лечащий врачом Лю Шэнъаня. Я сообщил коллеге, что его бывший пациент снова приходил. Сун Цян не мог сдержать удивления. Я не стал отвечать на его расспросы и сразу перешел к сути  — Мне будет нужна его медицинская карта. Возможно, его снова придется госпитализировать. Услышав это, Сун Цян только пожал плечами. Повторная госпитализация пациентов не была чем-то новым для нашей больницы и не являлась постыдной для лечащего врача, который занимался пациентом раньше. Все понимали, что иногда рецидив неизбежен. Однако задача оказалась чуть сложнее, чем я думал. Мед карты Лю Шэнъаня нигде не было. Это показалось мне странным, но делать было нечего - приходилось начинать все сначала. Быть может, у Лю Шэнъаня сохранились какие-нибудь документы. Уже набрав его номер, я осознал, что никак не смогу вызвать его на прием по телефону. Оставалось либо ждать, пока он сам объявиться, либо идти к нему на дом. От этой мысли меня почему-то передернуло. За свою практику я сталкивался со значительным количеством психически нездоровых пациентов, некоторые из которых были агрессивными, пугающими или даже опасными для общества. Но при виде Лю Шэнъан я будто снова становился молодым, неопытным врачом, который никак не мог повлиять на исход дел. Вот, что значит «поймать якорь». Тогда я написал Ян Кэ короткое сообщение Лю Шэнъан снова приходил в больницу. Но он не отвечает на звонки, и нам придется идти к нему домой, чтобы вызвать его на повторный прием. Я получил ответ уже на парковке от самого Ян Кэ — Почему это «нам»? Какое я и ты имеем к этому отношения?  — Я — единственный человек, которому Лю Шэнъан доверят. Ян Кэ хмыкнул  — Тогда ты и иди. Я тут причем? Я почувствовал, как начинаются раздражаться — Мог бы и помочь другу в непростой ситуации. И живет Лю Шэнъан не так уж и далеко от нас. Мы могли бы заехать к нему по пути домой. Неожиданно для меня Ян Кэ согласился. Я сел на водительское сидение и забил в навигатор адрес Лю Шэнъаня. Навигатор выдал ошибку.  — Странно, — пробормотал я, — адрес точно верный. Предприняв ещё несколько попыток, я решил, что уточню адрес завтра. Сказать честно, я не сильно расстроился. Предстоящий визит к Лю Шэнъаню почему-то пугал меня, и я был рад хоть ненадолго его отложить. Когда мы были на полпути к дому, вдруг начался проливной дождь. Дворники работали на максимуме, но все было мало что видно. Людей почти не было, что неудивительно в такую-то погоду. Вдруг на пешеходном переходе я заметил фигуру, показавшуюся мне знакомой. Поравнявшись с ней, я чуть не охнул — это был Лю Шэнъан. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я поставил машину на режим паркинг и выскочил под ливень. — Эй, ты куда? — окликнул меня Ян Кэ, не то в злости, не то в растерянности. Но тут он тоже заметил человека и замолчал. Зная, что Лю Шэнъан никогда не был агрессивным и потому вряд ли представлял опасность, я предложил ему сесть к нам в машину. Чуть помедлив, тот все-таки пошёл за мной. Я сел на заднее сидение, чтобы пациент не оставался без присмотра и жестом велел Ян Кэ сесть за руль. Ян Кэ, не говоря ни слова, вышел под дождь и пересел на водительское сидение. Пока мой друг перегонял машину с пешеходного перехода на ближайшую стоянку, я спросил у  Лю Шэнъаня, почему он вышел из дома в такой сильный дождь. — Дождь сглаживает неровности мира. И чем он сильнее, тем лучше эффект - пояснил Лю Шэнъан. Когда он сидел на заднем ряду в машине Ян Кэ, он совсем не казался таким пугающим, как сегодня в кабинете. Он говорил просто, без лишних пауз, вот только его идеи все равно остались такими же.  Я предложил ему сходить на повторный прием, чтобы мы могли восстановить его медицинскую карту, и Лю Шэнъан согласился при условии, что этим буду заниматься только я.  Вдруг Ян Кэ сказал — Господин Лю, подвезти вас до дома? Пациент сначала молчал, размышляя о чем-то, и затем кивнул. Меня удивила смена настроя Ян Кэ к поездке к пациенту на дом, но это наверное было связано с тем, что нам не придется заходить в квартиру. Я тоже чувствовал облегчение в связи с этим.  Когда Лю Шэнъан выходил, он наклонился ко мне и прошептал — Будьте осторожны с этим человеком, доктор Чэнь. Я вижу, как реальность вокруг него сильно искажается. Это значит, что он что-то скрывает. В ответ я лишь улыбнулся и сказал  — До встречи, господин Лю.  — Что он тебе сказал? — поинтересовался Ян Кэ, когда пациент захлопнул дверь. — Опять предупредил об искажении реальности, — уклончиво ответил я. Никому не хотелось лишний раз мокнуть, и мы так и доехали до дома — я на заднем сидении, а Ян Кэ за рулем. Добравшись до дома, я скинул с себя мокрый пиджак и пошёл в душ. Затем я переоделся в сухую одежду и развесил мокрую так, чтобы она скорее высохла. Когда я сел на кровать, почувствовав внезапную усталость, я вспомнил, что так и не ответил на письмо. Тогда я открыл приложение почты и принялся печатать. Дорогой читатель,  Сегодня мне едва ли удастся разглядеть луну за густыми тяжелыми тучами. В такие дни, как этот, хочется просто свернуться клубочком, и спать, пока погода не улучшится. Или пить горячий чай и пересматривать архивные фотографии. Не знаю, почему мне так нравится это делать, но чувство ностальгии и того, что моя жизнь полна интересных событий, пусть даже в прошлом, помогает мне справляться с ежедневными заботами.  А ещё, признаться, мне нравится перечитывать ваши письма. Их немного, но это делает их еще ценнее. Когда я их читаю, мне кажется, что я иду по набережной, когда только светает, и вокруг ни души. Есть только я и море.  Мне казалось слишком откровенным то, что я пишу, но я уже не мог остановиться, Что же касается встречи, я был бы действительно рад вас увидеть. Скажите, когда вы свободны? Я слышал, что девушки любят решительных парней, который сразу говорят время и место, но я знал, что у читательницы наверняка загруженной график, и потому не хотел выглядеть излишне напористым.  Едва я допечатал и отправил письмо, как Ян Кэ позвал меня — Ты будешь ужинать?  В этот раз я согласился сразу. На ужин была лапша с курицей, которую Ян Кэ судя по всему готовил, пока я лежал в своей комнате. Я испытал благодарность, заметив, что в ней нет баклажанов, хотя Ян Кэ их любил. Они вообще исчезли из нашего дома, как только я сказал моему другу, что у меня на них аллергия. — Мне нужен твой совет, — я наконец созрел до того, чтобы поговорить с Ян Кэ о читательнице. — Если ты по поводу Лу Сусу, я бы не стал с ней связываться, — не отрываясь от еды, строго сказал Ян Кэ.  Я тут же вспыхнул. — А почему это ты так враждебно к ней настроен? У тебя были к ней чувства, и она тебе отказала?  Ян Кэ посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, будто пытаясь понять, совсем ли я идиот или только притворяюсь. — Не говори глупости, — просто ответил он, не сочтя нужным ничего объяснять. Я тут же отказался от идеи обсуждать читательницу с Ян Кэ. Какой совет может дать человек, который даже не хочет объяснить, почему не в ладах с коллегой. Доев и сухо поблагодарив Ян Кэ, я пошел обратно в свою комнату. Зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Сун Цяна. Он был на ночном дежурстве, и я подумал, что что-то случилось, и меня вызовут обратно в больницу.  Однако когда я поднял трубку, Сун Цян сказал — Нашли медкарту Лю Шенъаня. Первую.  — Что значит первую? — спросил я.   Оказалось, что консультация, которую я проводил с Лю Шэнъанем, не была первичной. Просто первая карта пациента была утеряна, и никто особо её не искал, а пациент притворился, будто никогда там не был. В целом симптомы совпадали с теми, что наблюдал я, и заключение врача было схоже с моим. Но я почувствовал, как сердце забилось чаще, будто в предчувствии опасности, как только прозвучали последние строчки.  Пациент описывает ’искажение реальности’ вокруг нескольких людей:       1.      мужчина в белом халате — не идентифицирован;       2.      молодая женщина — Чжан Цици.