11
21 ноября 2025 г., 20:45
Робин
Спустя семь дней после прибытия я, наконец, снова привыкла к замку Блэклейк. Теперь я брожу по его залам с большей уверенностью, чем когда приехала в первый раз. Каменные полы больше не кажутся такими неприступными, а огромные окна не заставляют меня чувствовать себя такой маленькой. После того, как я стала свидетельницей скорби Евы у склепа ее отца, увидев ее человечность так, как я видела во время своего предыдущего визита, готическая крепость стала меньше походить на тюрьму и больше на… хм, конечно, не на дом, но на что-то близкое к знакомому. Каждый день я звонила Эдриану, и каждый день он радостно сообщал, что Мэйси набирается сил. Перемены настолько стремительны, что он едва мог поверить, однако когда он переключился на видеозвонок, чтобы я могла убедиться сама, мне пришлось ему поверить. Видеть их было мучительно больно для моего сердца, хоть это и было лучше, чем не видеть вовсе. Алисия и Дэйн тоже в порядке, и каждый раз, когда я с ними разговариваю, я чувствую огненную уверенность в том, что поступила правильно. Когда я вернусь — когда получу доступ к пяти миллионам, которые Ева положила на трастовый счет для меня — или даже если Ева снова меня выгонит и заплатит мне какую-нибудь стервозную пропорциональную ставку, как в прошлый раз… Это все равно изменит мою жизнь. И я смогу наконец-то поступить правильно по отношению к своей семье. Купить дом. Новую мебель. Всю одежду, которая им только может понадобиться. Отправить Эдриана в колледж. И все же чувствую в воздухе холодок, не имеющий отношения к погоде. Груз, от которого не могу избавиться, словно сам замок хранит секреты. Потому что вчера я увидела то, чего, как мне кажется, видеть не должна была. Леона, тихо проскользнувшего через боковые ворота, чтобы поговорить с кем-то, кто ждал снаружи. С окна второго этажа я наблюдала, как он разговаривает с деревенским жителем — мужчиной средних лет в потертой шерстяной шапке, который нервно переминался с ноги на ногу во время диалога. Сомнения начали грызть меня позже в тот же день, когда я отправилась на свою обычную прогулку по замковым садам, в долгие часы после полудня, пока Ева исчезает в своем кабинете, чтобы заниматься тем темным бизнесом, который поддерживает империю Новаков на плаву. Из того немногого, что я знаю о Новаках, они не ведут свои дела открыто, как это делал Леон, где они могут рисковать быть увиденными или услышанными. И хотя Леон не знает, что я его видела, я видела. Что было настолько важным для него сообщить, что он пошел на такой риск? Телефон завибрировал как раз в тот момент, когда я устроилась в библиотеке с книгой, хотя не могла не думать о том, как Ева прижала меня к дивану у окна и играла со мной, пока я не сказала, что принадлежу ей. Имя Эдриана, появившееся на экране, прогнало эти мысли, и я быстро ответила, отчаянно нуждаясь в ‘глотке’ нормальности. — «Здравствуй», — поприветствовал Эдриан, но в его голосе была нотка, от которой у меня сразу же свело живот. — «Не хочу тебя беспокоить, но… за домом кто-то следит». Книга соскользнула с моих колен, когда я выпрямилась. — «Ты уверен?» — «Да. Черная машина стояла поперек улицы вчера весь день и снова сегодня. Тонированные стекла. И тот же номерной знак. Может, это ничего, но…» — Он замолчал, однако я слышала беспокойство, которое он пытался скрыть, и я не хотела игнорировать его опасения, тем более что настаивала, чтобы он сообщал мне обо всем, что привлекало его внимание, пока меня не было. — «Все в порядке?» — спросила я, крепко сжимая телефон. — «Да. И я, наверное, просто параноик, понимаешь? Тем не менее, я подумал, что тебе стоит знать». Положив трубку, я сижу в тишине библиотеки, размышляя, стоит ли мне переживать. Кто-то следит за моей семьей. Вопрос в том, чтобы защитить их или угрожать им. Я точно знаю, кого спросить. Нахожу Еву в ее кабинете. Она развалилась в кожаном кресле перед камином и смотрит на огонь. Вот тебе и вся работа, которую она, как всегда, утверждает, что делает здесь. Ева поднимает бровь, когда я врываюсь в дверь, не постучав, хотя выражение ее лица остается невозмутимо спокойным. — «За моей семьей кто-то следит», — выпаливаю без предисловий. Ева медленно кивает, совершенно невозмутимая. — «Да. Это та охрана, которую я организовала для них, пока ты здесь». — «Ты уверена? Это не… кто-то другой?» — «Почему кто-то другой должен следить за твоими братьями и сестрами?» — тон Евы совершенно разумен, как будто я истеричка. Я не истеричка. Просто беспокоюсь. — «Они в безопасности», — вздыхает она, видя выражение моего лица. — «Я же говорила тебе, что защищу их, и я это делаю». — «А что, если это не твои люди?» — мой голос повышается, несмотря на попытки сохранять спокойствие. — «Эдриан раньше никого не замечал, так что…» — «Возможно, у него были другие заботы», — перебивает Ева, и в её янтарных глазах, в конечном счёте, появляется тот опасный блеск, который возникает, когда я «непослушна». Её голос становится шелковистым, от чего у меня всегда мурашки по коже. — «Хочешь, я их уберу? Я могу позвонить прямо сейчас. Прикажу их отозвать». — «Нет», — резко отвечаю. — «Я просто хочу быть уверена». Ева снова вздыхает и подходит к своему столу, где берет телефон и отправляет кому-то указание. — «Скажи ему, чтобы посмотрел еще раз», — говорит она. Я пишу Эдриану, и он отвечает, что машина отъехала дальше по улице. — «Как и было приказано», — пояснила Ева. — «Теперь ты мне веришь?» — «Я просто хотела убедиться», — говорю ей таким же холодным тоном. Поворачиваюсь, чтобы уйти, но её голос останавливает меня. — «Робин». Оборачиваюсь и вижу, что она снова села за свой стол. — «Подойди сюда. Сядь на пол рядом с моим креслом». С опаской и в полу-ожидании очередного внезапного соблазнения, я делаю, как она просит. Впрочем, она не раздевает меня и не приказывает раздеться. Она не целует меня и даже не смотрит в мою сторону. Максимум, что она делает, это время от времени проводит рукой по моим волосам, пока читает отчеты и отправляет электронные письма. Я опускаю глаза, прислоняюсь к ее ноге с закрытыми глазами, и меня охватывает чувство покоя. И Ева тоже кажется умиротворенной. Она держит меня так час, а затем отпускает, сказав, что не спустится на ужин, поэтому я могу поесть в своей комнате, если захочу. Ее внимание полностью сосредоточено на ноутбуке, и она даже не смотрит на меня, когда я прощаюсь. Понятия не имею, что это было, но ем одна в своей комнате, как она и предложила, с чувством облегчения.* * *
На следующий день, во время очередного визита в деревню, мои подозрения относительно Леона усилились. Я стояла у пекарни, вдыхая аромат свежего хлеба и пытаясь избавиться от гнетущего чувства, которое преследует меня в последнее время, как бы далеко я ни уходила от замка. Вдруг я заметила Леона в боковом переулке. На этот раз он разговаривал с другим — каким-то мужчиной в кепке и рабочей одежде, который нервно озирался. Голос Леона был тихий и напряженный, хотя я и не смогла разобрать слов. Затем он сделал угрожающий шаг вперед, буквально пригвоздив мужчину к стене. Мое сердце начало биться быстрее, когда Леон закончил разговор несколькими шипящими словами, а затем ушел по переулку, оставляя деревенского жителя одного. Тот еще несколько долгих мгновений смотрел ему вслед, прежде чем обернулся в мою сторону. Я снова спряталась за угол и сделала вид, что рассматриваю овощи, выставленные на продажу в крошечной бакалее. Мужчина вышел из переулка и поспешил прочь по главной улице. Что это было? И, что более важно… знает ли об этом Ева?* * *
За ужином в тот вечер я больше не могла молчать. — «Я сегодня видела Леона, он с кем-то разговаривал», — объявила я, положив вилку с излишней силой. — «Это выглядело… странно». Ева замерла, поднося бокал с вином к губам. — «Оу?» — «В деревне. Он загнал какого-то мужчину в переулок, и казалось, будто он ему угрожал». — «Если Леон кому-то и угрожает, у него есть на то причина». — «Но… а что, если…» — «Что если?» — резко спросила она. — «Леон защищает Новаков с тех пор, как я еще ходить не научилась. Если бы он хотел моей смерти, я бы уже была похоронена». Ее пренебрежительный тон задел меня, однако я продолжила. — «Я не это имела в виду…» — «Тогда что ты имела в виду, Робин?» — голос Евы понизился до опасного уровня. — «Что мой самый доверенный советник, человек, который не раз спасал мне жизнь, каким-то образом действует против меня? Что он — что именно? Замышляет заговор? Плетет интриги за моей спиной?» Когда она так говорит, мои подозрения кажутся параноидальными. Глупыми. Но я не могу отделаться от увиденного. — «Я просто подумала…» Ева поднялась из-за стола, маска снова вернулась на место. — «Завтра мне понадобится твоя компания». Мой ответ был автоматическим. — «Хорошо». В конце концов, почему меня должно волновать, слышит ли она меня насчет Леона? Но… а что, если не слышит? Что, если человек, который десятилетиями защищал ее семью, преследует свои собственные цели? Я должна об этом беспокоиться, потому что знаю, что Леон возглавляет службу безопасности Консорциума. А это включает в себя охрану моей семьи дома. Я говорю себе, что это единственная причина. Что я не беспокоюсь о самой Еве. Она достаточно хитра и проницательна, чтобы позаботиться о себе. М-да уж, я всегда была наивной. Нет. Мне не нужно беспокоиться о Еве. Так почему же я беспокоюсь? Ответ написан в том, как учащается мой пульс, когда я рядом с ней, в том, как ее редкое одобрение заставляет мое сердце трепетать, в том, как ее прикосновение пронзает мою «защиту», словно она сделана из бумаги. Я влюбляюсь в нее. Снова. Несмотря ни на что — на обстоятельства, которые привели меня сюда, на дисбаланс сил между нами, на постоянное ощущение, что я всего лишь пешка в игре, которую не понимаю — я влюбляюсь в Еву Новак. Где-то между кладбищем и таверной, между ее горем и ее неожиданной открытостью, Ева Новак перестала быть просто женщиной, которая меня купила. Она стала кем-то гораздо более сложным. Кем-то, кто заставляет мое сердце биться чаще, а здравый смысл рушится. Кем-то, кто может полностью уничтожить меня, если я не буду осторожна.
