Ход коньком

Утро начиналось лишь чуть спокойнее, чем обычно. Университетские занятия, что по индивидуальному плану Се Ляня стояли в субботу, в этот день не проводились. Однако фигурист уже в 9 утра помылся и сделал лёгкий завтрак в виде одного вареного яйца и йогурта. Он выбирал что наденет, так тщательно, как будто у него было не пара кофт и несколько пар брюк. Тренировка начиналось в час дня и длилась всего два часа в честь праздника. Какого? Праздник середины осени. День, когда семьи и друзья собираются, общаются, едят лунные пироги и просто благодарят друг друга за то, что они есть. Ещё весной, потеряв родителей, Се Лянь считал, что он больше никогда не отпразднует эту дату, ведь он остался один. Даже с Му Цином они тогда практически потеряли связь. Однако вчера.... Хуа Чэн. Здравствуй, гэгэ. Добрался до дома? Надеюсь, не мешаю. Так...есть ли у тебя планы на завтра? ;)

Се Лянь

Здравствуй, Хуа Чэн!!

Я уже дома, ты никак не отвлекаешь!

Но завтра же праздник середины осени?

Хуа Чэн. Ох, точно, прими мои извинения. Я давно не отмечал этот праздник, семьи нет, вот и позабыл. Тогда, если у гэгэ есть планы, можем увидеться в другой раз? У Хуа Чэна нет семьи? А девушки? Наверняка у такого, как он куча поклонниц, да даже поклонников. Но он празднует один... Почему-то подумав обо всем этом, в груди разлилось тепло и горечь одновременно. Он ощутил что-то родственное между ним и новым знакомым. Хоть Се Лянь и не знает, по какой причине у Хуа Чэна нет семьи, вообще нет кого-нибудь, с кем отпраздновать, он почувствовал себя менее одиноким. Тот ничего такого не сказал, но кажется, во всём мире они единственные смогут понять друг друга. Однако, что пришлось пережить Хуа Чэну? Какая вообще его жизнь? Се Ляню настолько захотелось узнать, что он еле удержался, чтобы не написать все вопросы в лоб собеседнику. Всё же, фигурист даже врагу не пожелает пережить то, что пережил он сам. Се Лянь вырвал себя из мыслей и быстренько настрочил:

Се Лянь

Что ты! Я просто подумал, что у тебя есть с кем праздновать.

Я сам не знал как провести этот день, так что я совершенно свободен!

Встретимся в 5 часов на площади? Слышал, там очень всё красиво украсили к торжеству!

Собеседник прочитал и несколько минут молчал. Когда Се Лянь уже начал волноваться, не написал ли он чего-то из ряда вон, и не спросил ли он действительно все интересующие его вопросы, Хуа Чэн прислал ответ: Хуа Чэн. Отлично! Тогда договорились. Я очень рад. И, если не сложно, мне больше нравится, когда меня зовут "Сань Лан" ;)

Хорошо, Сань Лан! Тогда до встречи!!

И вот, с утра, выбрав на вечер белую водолазку необычного фасона и бежевые брюки, Се Лянь наконец выдохнул, но всё же решил позже заказать новой одежды. Погода была теплой, несмотря на то что уже конец сентября. Се Лянь доехал до ледового дворца быстро и, на удивление, даже не опоздал. Юйши Лаоши поздравила всех, и фигуристы начали раскатываться. Атмосфера по праздникам была особенной: все болтали, рассказывали, как проведут этот день, коридоры были украшены фонарями, Юйши Хуан, в целом, как всегда общалась с учениками, смеясь и поддерживая. Ши Цинсюань же подъехала к Се Ляню и повисла на нем: – Се-сюн!! С праздником... – Спасибо? И тебя! Ты чего такая грустная? – недоуменно спросил Се Лянь, ведь чаще всего у девушки было прекрасное настроение, а тем более в праздники. – Да это просто кошмар!! Брат не отпускает меня к Хэ-сюну сегодня! А это семейный праздник! А мы с Хэ-сюном же поженимся когда-нибудь... – значит, семья. А сегодня ещё и хоккеисты не занимаются, типа праздник... то есть мы вообще с ним не увидимся! Се-сюн!! – девушка состроила страдальческое лицо и села на лёд. – Ох, ну что ты так? Вставай, замёрзнешь! По телефону поговорите, завтра увидитесь. Му Цина сегодня тоже нет, он к матери поехал. Да и может, честно поговорить с братом? Может, он всё же разрешит хоть на час встретиться? – Нет! Он никогда меня не слышит! А я уже взрослая, вообще-то! В этот момент из-за бортика послышался крик весёлой Юйши Хуан: –Эу! Чего стоите? Цинсюань, что случилось? – Лаоши-и-и!! – завыла фигуристка и полетела к Юйши Хуан, пожаловаться и ей тоже. Тренировка пролетела незаметно и прошла удачно. Всё получалось: Се Лянь окончательно пришел в форму. И с тренерами они решили поставить в произвольную программу каскад четверного лутца и четверного сальхова, что, несомненно, радовало и воодушевляло. После занятия Се Лянь вышел из ледового дворца, и картина, представшая перед его глазами, не могла не удивлять. – Брат! Да мы просто пойдем в кафе ненадолго!! Я потом сразу домой! Отпусти же! – Ши Уду тащил за левую руку к дорогой машине. – Да что ты понимаешь? Быстро пошли. Хватит позориться. – Се Лянь впервые видел брата подруги, но сразу узнал. Высокий черноволосый юноша, на вид около двадцати семи лет, с острыми чертами лица, искаженными гневом. – Хватит её тащить. Она сама вправе решать, что ей делать. Отпусти. – за правую руку девушку крепко держал Хэ Сюань. Он говорил с опасным спокойствием, не намереваясь отступать. – Заткнись. Что ты пристал к ней? Отброс. Я сам решу, что ей делать. – Старший брат Ши Цинсюань был настроен решительно. Глаза самой девушки уже были на мокром месте. Её буквально разрывали с разных сторон. Тянули два близких её человека. Се Лянь не мог просто стоять и смотреть. – Постойте же! Спокойнее! – мужчины наконец заметили фигуриста. Ши Уду посмотрел со злостью, но ничего не сказал. Се Лянь продолжил спокойным тоном – Ей больно. Давайте вы решите мирно? Какой прок вам, господин Ши, если она будет дома в праздник, но в ужасном настроении? – Не твое дело. Ты кто вообще? – несмотря на грубые слова, парень ослабил хватку. Интересное дело, но Се Лянь всегда действовал на окружающих как успокоительное. – Я её друг. И волнуюсь. Шум вы подняли немалый. Ши Цинсюань очень больно и обидно от всей этой ситуации, она рассказывала мне. Давайте найдем компромисс? – Не будет компромисса. – твердо ответил Хэ Сюань. Он не хотел отдавать свое сокровище. – Не будет. – Но Ши Уду задумался: если не будет, то что? они так и останутся на весь день перетягивать Цинсюань как одеяло? Или он действительно силой заберёт её домой, где она наверняка проплачет весь вечер, а хуже того – сбежит, – Ладно. Я согласен. Цинсюань, можешь сходить с этим... в кафе на полчаса. Я заберу тебя. – быстро переменил решение мужчина. А Хэ Сюань явно был недоволен. Он был готов забрать девушку к себе в дом навсегда, если бы того требовала ситуация. Но всё же промолчал, ожидая ответа любимой. – Правда?... – неуверенно спросила Цинсюань, наконец вырвав руки из чужих хваток. Лишь после того, как Ши Уду нехотя кивнул, её лицо засияло. Она обняла брата – Спасибо! Всё будет хорошо! – она повернулась к Се Ляню – и тебе спасибо, Се-сюн! До встречи! С праздником! – Хэ Сюань вздохнул, но ничего не смог возразить. Лишь взял девушку за руку и вместе с ней направился к кафе. Ши Уду фыркнул и, не глядя на Се Ляня, пошел к машине. Фигурист вздохнул с облегчением. Он не хотел, чтобы его подруга страдала, а тем более в такой день. Праздник середины осени всегда был для него особенным. Он искренне считал его одним из самых лучших дней в году. Люди собираются со своими близкими, соблюдают какие-то обычаи и церемонии. А атмосфера в этот день даже более сказочная, чем в Новый год. Ежегодно он с родителями запускал фонари в небо, загадывая желания. В мыслях об этом Се Лянь добрался до дома.

***

Душ, переодевание, перекус в виде яблока, и время подошло к четырём. Почему-то Се Лянь почувствовал лёгкое волнение. Он впервые проведет этот день не с родителями. Хоть и горечь от утраты родных всё ещё глубоко сидела в его сердце, воодушевление от нового знакомства и предстоящей прогулки затмило все остальное. Но как ему вести себя? Вдруг Хуа Чэн разочаруется в нем, как и остальные? Хотя, в кафе тот сказал, что знает его, а значит, в общих чертах слышал о всей ситуации, но всё ещё дружелюбен. Это придало ему лёгкой уверенности. Многие твердили ему, что не стоит связываться с ним, но кто они такие, чтобы их слушать? Этот человек был добр к нему, а значит, нет причин отстраняться. Вдруг телефон завибрировал от нового сообщения: Хуа Чэн. Гэгэ, здравствуй. Ты готов? Я хотел спросить, могу ли я забрать тебя? Я на машине Под этим предложением Хуа Чэн добавил стикер с милым подмигивающим щенком. Се Лянь хихикнул, а после до него дошел смысл сообщений Хуа Чэна. Тот хочет его забрать? По сути, он сам мог доехать, ему не так далеко, да и не хотелось утруждать хоккеиста. Но почему-то провести лишних десять минут в его компании казалось весьма заманчивым. Вдруг Се Ляню пришла в голову странная мысль: «Чем-то это напоминает свидание» Хотя о чём он вообще думает? Хуа Чэн решил проявить дружелюбие и подвезти его, о чём речь? Он быстро настрочил сообщение собеседнику:

Се Лянь

Здравствуй, Сань Лан

Мне немного неловко, но если тебя не затруднит, я буду рад!

Ещё не успев подумать, насколько это прозвучало нелепо, пришел ответ: Хуа Чэн. Отлично! Тогда скинь адрес, и я скоро приеду ;) Се Лянь отправил координаты и ещё раз посмотрел в зеркало. Убедившись, что всё в порядке, ну или это максимум, как он может сейчас выглядеть, парень наконец слегка успокоился. Се Лянь вышел из дома как раз в тот момент, когда подъехала дорогая красная машина, за рулём которой сидел Хуа Чэн. Фигурист, глубоко вздохнув и улыбнувшись, направился к нему. – Привет! С праздником!! – неловко сел на переднее сиденье фигурист. Он улыбнулся, и всё волнение улетучилось. Хуа Чэн сидел за рулём в красной атласной рубашке, в ушах его сиял пирсинг, а черные брюки идеально подчеркивали длинные и красивые, словно кисть для письма, ноги. На шее цепочка, наверняка от какого-то дорогого бренда. Всё это так идеально сочеталось, что сложно было оторвать взгляд. – С праздником, гэгэ. – Хуа Чэн улыбнулся. – Ты прекрасно выглядишь. – Спасибо! Ты тоже! Впрочем, как и всегда – чуть смущённо пробормотал Се Лянь. – Благодарю. – чуть усмехнулся Хуа Чэн. – Куда поедем в первую очередь? Ближе к семи начнут запускать фонари, до этого можем поужинать, если ты не против. Я знаю одну лавку, где делают очень неплохие лунные пряники. – Я не против! Давай. – Се Лянь улыбнулся ярче. Как оказалось, с Хуа Чэном ему очень легко на душе. И мужчины поехали на площадь.

***

Улица пестрела красками, праздничные бумажные фонари украшали различные заведения, отовсюду слышался смех и разговоры, а запах сладких угощений заполнил пространство. Всё как в детстве Се Ляня. Парни, тихо переговариваясь, зашли в уютное кафе в переулке и нашли свободный столик с видом на украшенную фонарями улицу. Заказ из ароматного чая улун и нескольких изящных лунных пряников с разными начинками стоял между ними, создавая атмосферу спокойствия и уюта. Обычно Се Лянь бы не притрагивался к такому угощению, но сейчас даже не задумываясь отломал небольшой кусочек лакомства с лотосом. – Как же здорово... Всегда очень любил этот праздник. Но в последние полгода боялся, ведь родных не стало, и пугала эта неизвестность без них. Думал, буду просто сидеть дома один и пытаться не думать ни о чём.– Фигурист издал лёгкий смешок. Хоть фраза была сказана спокойно, промелькнула мысль, что это было слишком искренно и неожиданно, но Се Ляню было наплевать, он просто хотел это высказать. Хуа Чэн внимательно смотрел на него, его обычно насмешливый или восхищенный взгляд сейчас был мягким и понимающим. – Я могу представить, – тихо сказал он. – Хоть и большинство родных живы, но я их не видел с шестнадцати. А до этого... дом сложно было назвать местом, где празднуют. Се Лянь поднял на него глаза. Он не ожидал такой откровенности. – Ты... ушел из дома? – осторожно спросил он. Хуа Чэн покрутил чашку в руках, его взгляд на мгновение ушел в прошлое. –Да. Отец... был не лучшим человеком. Алкоголь, гнев. А мать... – он на секунду замолчал, и Се Лянь заметил, как сжались его пальцы. – Мама пыталась, но она была слишком слаба, чтобы что-то изменить. Она умерла, когда мне было около пятнадцати. После этого оставаться там не было смысла. В его голосе не было жалости к себе, лишь спокойная, горькая констатация факта. И в этой простоте была бездна боли, которую Се Лянь почувствовал своей. – Мне так жаль, Сань Лан, – прошептал он, и его рука сама потянулась через стол, коснувшись тыльной стороны ладони Хуа Чэна на мгновение, прежде чем он смущенно убрал ее. Этот легкий жест, казалось, растопил последние льдинки в глазах Хуа Чэна. Он улыбнулся, на этот раз по-настоящему, тепло. – Не стоит. Это сделало меня тем, кто я есть. Закалило. Позволило... выжить и встретить тебя сегодня здесь. – Его взгляд снова заиграл, но теперь в нем была не опасная игра, а глубокая нежность. – А хоккей? – спросил Се Лянь, желая отвлечь его от мрачных воспоминаний. – Как ты пришел к нему? – Это была сделка с отцом, – усмехнулся Хуа Чэн. – Я хотел на фигурное катание, после того как однажды... увидел на катке одного мальчика. Он катался так, словно умел летать. Но отец сказал, что это "не для мужчин". Так я оказался на хоккее. Оказалось, что можно выплеснуть всю свою злость и ярость, легально бросаясь на других парней в броне. – Он посмеялся и посмотрел на Се Ляня. – А ты? Почему фигурное катание? Се Лянь задумался. Обычно он отвечал шаблонно: «родители привели». Но сейчас ему захотелось быть таким же откровенным. –Отец хотел сделать из меня чемпиона. Сначала это было его мечтой. А потом... потом лед стал моим убежищем. Единственным местом, где я мог быть свободным. Где все подчинялось только мне. Где я мог выразить все, что нельзя было сказать словами. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было полное понимание. Два разных пути, два разных вида спорта, но одна и та же потребность – найти в этом жестоком мире место, где можно быть собой. – Спасибо, – вдруг сказал Хуа Чэн. –За что? –Что рассказал. И что... сегодня здесь. Они улыбнулись и так искренне посмотрели друг на друга, будто и не существовало остального мира. Мужчины говорили коротко обо всём: об увлечениях, о детстве, о друзьях. Се Лянь старался рассказывать лишь о хорошем, сворачивая от неудобных тем и плохих моментов. Ему не хотелось омрачать приятный вечер. Хуа Чэн поведал о своей IT-компании и как вовлек туда Хэ Сюаня. Хоккеист был на редкость интересным собеседником. Се Лянь слушал внимательно, а шутки парня смешили. Казалось, они могут разговаривать часами, в этом уютном кафе, поедая лунные пироги и запивая уже остывшим чаем. Однако время подходило к семи. Они попросили счёт и, по просьбе Се Ляня, разделили пополам, хоть Хуа Чэн очень настаивал, что это он пригласил на встречу, так что платить ему. Компромисс нашёлся– Се Лянь позволил Хуа Чэну оплатить два небесных фонаря. Светлые, бумажные поделки были украшены пожеланиями счастья и благополучия. В этот момент с площади донесся всеобщий возглас, и сотни искр осветили небо. Фейерверки ярко взрывались в ночи, и люди запрокинули головы, чтобы полностью лицезреть такую прекрасную картину. – Какая красота...– тихо сказал Се Лянь, смотря вверх. – Да. Ничего красивее не видел. – ещё тише согласился Хуа Чэн. Однако он смотрел не в небо, а на самого Се Ляня. Спустя несколько минут после, словно спелые плоды с дерева желаний, медленно и величаво начали подниматься в темнеющее небо небесные фонари, окрашивая его в теплый оранжевый свет. – Смотри! – воскликнул Се Лянь, его лицо озарилось детским восторгом. – Уже пора. Давай и мы запустим свои?– Хуа Чэн улыбнулся, и парни одновременно подняли свои светила в небо. Его плечо почти касалось плеча Се Ляня, и между ними витало невысказанное, но понятное обоим чувство близости. Фонари, словно в вихре, полетели, кружась вокруг друг друга в танце. Каждый из двоих мужчин загадал желание. И у обоих возникла одна и та же мысль: их матери смотрят на них сейчас, и парни надеются, что те видят – они не одиноки.