iando

Марк проснулся, слегка не понимая, где он вообще находится и что вокруг происходит. Одно тепло ощущалось рядом, и это придавало какое-то трепещущее чувство внутри. Рядом лежит Донхёк и мирно посапывает в плечо Марку так беззаботно и мило, что внутри старосты всё приятно сжимается. Пользуясь отсутствием тренера, парни, как закончили рисование с натуры, сходили поочередно в душ, а после просто завалились на большую кровать, переплетаясь конечностями и засыпая прямо так. Да, конечности затекали, но Минхёну это наоборот нравилось в какой-то степени. Он не один, а это уже прекрасно. Слишком много он провёл в одиночестве наедине с учебниками, поэтому любое касание оставалось на коже словно ожогом, который приносил не боль, а лишь приятное покалывание, распространяя это чувство по всему телу. Марк очень любит касания, пусть и не признаёт этого. Еле выпутавшись, Минхён встал с кровати, и, быстро натянув на себя первые попавшиеся штаны и тёплую кофту посильнее, он вышел из домика на прохладную улицу. На порожке он переобулся, присев на ступеньку, и там же достал телефон, чтобы проверить, сколько сейчас времени. Яркий экран, загоревшийся прямо в лицо Марка твердил о том, что сейчас только четыре утра с лишним. Весь лагерь ещё спит. Минхёну хочется прогуляться как раньше. Ночные прогулки очень хорошо помогают подумать обо всём, на что не хватает времени днём. Достав из кармана кофты завалявшиеся проводные наушники, Марк подключил их, предварительно, конечно, идеально развязав все узелки, образовавшиеся волшебным образом на наушниках, которые просто лежали на одном месте нетронутыми. Может так и с жизнью Марка? Вроде он просто неприкасаем, и ничего толком не происходит. Он лишь выполняет все предписания как робот, но и роботы дают сбои. Вот и Марк… Что он вообще себе позволяет здесь? Что если Минхён привыкнет к этому, то как ему возвращаться в ту монотонную жизнь, где он всем обязан родителям? Марк же не обязан. Он же родился, потому что родители этого захотели. Почему он дальше живёт, потому что родители захотели? Встав со ступеньки, Марк пнул камень, что был под ногой, тяжело вздохнув, и лишь после включил себе какую-то спокойную музыку, которую ставят обычные дети на фон, когда учатся. Марк всегда мечтал делать так же, но родители считали, что это отвлекает от учебного процесса и вообще это всё одна большая глупость. Минхён занимается только в гробовой тишине, лишь изредка нарушаемой громкими разборками родителей на предмет того, на кого же будет поступать их чудо сын. Стоматолог или хирург, по версии матери, или на преподавателя философии, по версии уже отца. Что одно, что другое — полная параша. Так считал сам Марк. Сам парень даже не знал, что предложить в альтернативу. У него нет увлечений и хобби то толком. Всё что он делает, это в свободное от учёбы время играет в баскетбол, но в большом спорте же он себя тоже не видит. Марк идеально знает английский, но он не хочет быть переводчиком или языковым педагогом. Марк ничего не хочет. Хочется лежать и просто дышать. Почему за это не платят? Гуляя и пиная камни, Марк уж слишком часто вздыхал, и это его самого уже начинало бесить. Раздражало то, что ему всё не нравится. Нравится Донхёк. Но это другое. Нравится Джонни… Но уже вроде и нет. Джонни сейчас счастлив и совсем перестал толком проводить время с Минхёном, что и правда задевало парня и заставляло слишком много неприятного чувства появляться внутри, растекаясь вплоть до капилляров на кончиках пальцев. Но Доён хороший. Марк просто не сможет убрать его с поля боя. Это будет мерзко и принесёт большую боль, и не только самому пареньку, но и окружающим. Марк эгоист, но не настолько. Шум со стороны заставил Минхёна настороженно вынуть наушники из ушей, встав за углом здания, откуда и доносились те самые звуки. У одного из окон стояли трое людей, и в руках у них были камни. Небольшие, но зачем они им? Марку становилось тревожно, особенно от понимания, что эти парни стоят у окон корпуса его команды и приближаются к окну, которое, вроде как, принадлежало комнате Юты и Джэхёна. Страх пробил по всему телу, но понимание, что Минхёна оставили за главного, и он должен быть защитой в любом случае, а также то, что за тем окном его друзья — всё это заставило Марка засунуть наушники в карман к телефону и, сжав кулаки, не думая, выйти к тем парням напрямую. Лицом к лицу. Футболисты. Марк слышал о том инциденте на дискотеке и поэтому сразу понял, что к чему. Ущемлённый Джихван как маленький пришёл ударить со спины? Марка распирала злость, заставляя сильнее сжимать кулаки. — Эй вы! Что вы тут делаете?! Решил подпугнуть Марк, уже подходя к ним на полной скорости своего быстрого шага, но никакой реакции это не вызвало. — Чанмин, разберись с ним. Он мешает. Сказал спокойно Хван, который, видимо, выступал главным в этой шайке, и это подтвердилось тем, что парень, к которому обратились, уже угрожающе подкинул в руке камень размером с пуговичку. — Хочешь попробовать своим хиленьким телом камни? Или мне тебе их в рот запихать? Марк не успел сообразить, как тот камень уже прилетел ему в плечо, отлетая после куда-то в сторону, стукаясь о деревянный фасад корпуса. Боль пробила по всему телу, ведь Мин не скупился на силу, и вид того, что тот держит наготове очередной камень, заставил Марка прийти в себя и в момент рвануть к нему, налетая и сбивая с ног. Прижимая его к земле, Марк быстрым движением, в первую очередь, ударил парня по запястью, заставляя тем самым рефлекторно разжать пальцы кисти, пока парень того не контролирует, чтобы избавиться от условного оружия. Только Марк начал в душе как-то ликовать, как в его спину прилетело сразу два камня достаточно внушительных размеров, заставляя болезненно захрипеть, сжимаясь. — Что ты себе позволяешь? В себя поверил? Кто ты вообще такой? Голову Марка подняли за волосы, заставляя смотреть прямо в лицо Джихвану, севшему на корточки перед ним. Лицо у того было гадкое, и то, что он втягивал щёки, не предвещало ничего хорошего. Через пару секунд в лицо Марка прилетел харчок, который благородно размазали по щеке, смеясь. — Что? Язык проглотил? Смелым таким был. Смешной Удар в спину, кажется, подошвой от ботинка заставил упасть на Мина сверху пластом. Обувь у третьего неизвестного была тяжёлой, массивной, что Марк, не сдержавшись, высоко вскрикнул. — Видел, ты сосался с Хэчаном. Вы пидоры? Приятно лежать на Мине? Хочешь, чтобы он тебя поимел? Гадко, словно шипя, говорил Джихван уж очень близко к уху Марка. — А сам то не пидр?! К Юте лез. Мерзость сплошная ты, а не человек… В глазах Джихвана мелькнула искра, и Ли это вообще не понравилось. Всё внутри сжималось от страха и боли, но сдаваться сейчас было глупо. Да пусть хоть вырубит, но за друзей он будет стоять до конца. — Я тебе лицо изуродую, пиздюк. Знаешь, что я могу сделать? Марк не видел, что происходило дальше. Он просто зажмурился, слыша приближение кого-то ещё. Марк ждал удара по лицу, но звук удара раздался рядом, не причинив парню ни капли боли. — Я тебе все зубы выбью, что у твоей мамаши денег не хватит собирать тебе новую челюсть! Мразь! Марк открыл глаза ровно на том моменте, когда по лицу Джихвана прилетел уж очень знакомый ботинок Донхёка. В следующее мгновение Марка уже скинул на землю тот самый Мин и, чуть не падая, пока поднимался, убежал вслед за неизвестным третьим парнем, пока Джихван, матерясь, старался вытереть с лица кровь, что текла из носа. — Твоя мать столько членов будет сосать, чтобы ты отделался от меня и моих друзей. Уж поверь мне. Но не волнуйся… Донхёк, подойдя к парню ногой, наступил на пах тому, пока рука сжимала шею, заставляя приблизиться к лицу. — Мой дядя найдёт ей работёнку померзостнее. Может даже расчехлит чёрный список. Хм… А идея хорошая. Марк смотрел на этого Донхёка, не узнавая в нём того дурачка или спокойного парня. Сейчас он был безумно опасен. Донхёк излучал что-то особенное, вселяя страх, что Минхёну самому стало не по себе. — Если ещё раз твой взгляд коснётся Юты или тем более Марка, я лично позабочусь, чтобы ты видел лишь члены озабоченных алкашей, что входят в твою задницу как в пизду твоей мамки. Джихван, захрипев, плюнул в лицо Донхёку, вызывая на лице того какую-то безумную улыбку, заставляющую застыть в холодном поту. Свободной рукой Хэчан достал телефон из кармана домашних штанов и быстро набрал номер: — Алло. Да. Дядь Юкхей. Нам выдали телефоны тут вчера. Не суть. Всё хорошо у меня. Тут к моим лезет этот пиздюк Джихван. Да, тот самый. Накинь его матери клиентов Юмин. Пусть та передохнёт. Её сыновья пока не высовываются на районе. О. Она как раз на смене? Сла-а-авно. Забились. С меня зачтётся, дядь. Спасибочки. Сбросив звонок, Хэчан отбросил обратно к земле Хвана, напоследок надавив чуть сильнее подошвой на пах парня до громкого скулежа того. Стерев слюну с подбородка, Донхёк смахнул её на траву. — Жди благодарности от своей мамочки. И передай, что заниматься подобным мерзко. Путь хоть дворником работать будет. Ах, точно… Нужно же платить ментам, чтобы тебя, придурка, каждый раз выпускали из обезьянника. Сочувствую твоей маме. Хорошая она женщина. При встрече извинюсь за её сына. Повернувшись к Марку, Донхёк в момент словно вернул своё настоящее лицо, просто очень беспокойное. — Марк, как ты? Болит что-то? Пошли в комнату, герой ты наш. Посмеиваясь, Донхёк без особых проблем поднял Марка, унося, не смерив Джихвана даже взглядом. °°° Сидя на кровати, Марк смиренно терпел, пока Донхёк наносил мазь от ушибов на места, которые уже постепенно наливались краской. Было больновато и неприятно, но Минхён умеет подобное терпеть. Один раз он сломал палец, но, ничего не сделав с ним, писал контрольную и лишь после сходил в медицинский пункт. Поэтому сейчас он тем более не дёргался даже, лишь время от времени прикрывал глаза, закатывая. Донхёк это замечал, поэтому заботливо дул на места, охлаждая и словно вправду сдувая всю боль, что копилась от касаний. — Я появился не сразу… Прости. Ты можешь сказать, что вообще было и почему они тебя так?.. Хэчан шептал, хоть они были в комнате одни, но атмосфера просто не позволяла, пока пальцы, еле касаясь, обрабатывали повреждённые участки кожи. — Они хотели что-то сделать с Ютой и Джэхёном или с их окном. Но я думаю, что они бы не опустились до порчи имущества лагеря… Я увидел, что у них в руках камни и особо не думал после. Я же главный сейчас… Донхёк по-доброму вздохнул с краткой усмешкой на губах, давая почти неощутимый щелбан старосте. — Нужно было меня позвать. Ну, или кричать громче. Если бы эти наезжали на тебя тише, я бы не проснулся вовсе. Тебе повезло, что у меня чуткий сон. Марк посмотрел в глаза Донхёка. Его лицо было напротив и так близко, что Марк забыл, как дышать толком, отчего ему казалось, что каждый вздох через силу и каждый осознанный выдох уж слишком громко звучат. Хотелось сглотнуть, пусть и слюны не было толком. Марк как маленький школьник сейчас млел и таял под взглядом карамельных глаз. — Сейчас они не такие, как тогда… Прошептал, особо не думая, Марк, и глаза напротив стали чуть шире, показывая непонимание и замешательство. — Когда ты меня защищал, глаза сверкали по-другому… Шёпотом пояснил Минхён, поджав губы от неловкости ситуации, чувствуя, как по его грудной клетке проходятся тёплые пальцы Донхёка. — Какие были тогда, а какие сейчас? Марк, приоткрыв губы, пару секунд молчал, словно стараясь, наконец, сказать хоть слово, чтобы после было легче говорить и дальше, ведь главное начать. — Тогда мне было даже страшно… Он был безумным, и я не знал, как себя ощущать, а сейчас… Сейчас он нежный и даже любящий? Последнее Марк вовсе прошептал еле слышно и совсем неуверенно. — Просто я ненавижу, когда моих близких обижают. Это выводит меня из себя. Они били тебя, и я разозлился… Ты выглядел совсем слабо, хоть ты и сильнее всех на свете в моральном плане. Мне понравилось, что ты влез за друзей, не думая… Думаю, раньше ты бы пошёл жаловаться кому-то или сбежал бы. Тебя отругают же родители за такое. А ты, дурачок, так испортился со мной. Даже не дав Марку ответить, Донхёк мягко накрыл губы парня своими, нежно огладив затылок одной рукой, второй же продолжая вести по груди, еле касаясь, боясь. — Можешь… Прошептал в губы Марк, после сразу же рвано выдохнув от того, что Донхёк прошёлся большим пальцем по бусине соска. — Не сейчас, Минхён. Я не хочу сделать тебе ещё больнее. По интонации Донхёка было понятно, что говорит он это через силу, ведь сам ещё весь трепещет от тёплого дыхания парня так близко. °°° — То есть ты… Хочешь сказать, что футболист этот хотел напасть на меня и Джэ?.. Юта ходил по всей комнате, наворачивая круги и пуская нервные смешки. Он был на взводе и явно взбешён, зарываясь в волосы на своём затылке, сжимая и оттягивая от нервов, вовсе не рассчитывая силу и тут же шипя. — Да ладно тебе. Я не думаю, что после моих угроз они как-то шелохнутся в нашу сторону. Спокойно, даже как-то скучающе произнёс Донхёк, как его тут же схватил за ворот Накомото, притягивая ближе, лицом к лицу. — Ты не знаешь, на что способны мерзоидные люди. Я знаю. Я сам таким был. Ты только раззадорил их, посягнув на их честь. Ты думаешь, угрозы его мамой как-то его остановят? Да ему уже снесло крышак. Занавес, ребята. Марк, смотря на такого Юту, невольно ёжился, не зная, как решить закипающий конфликт, который вот-вот вырвется и начнёт, пузырясь, литься через край, попадая на языки пламени. Они слишком сплотились за это время, чтоб сейчас терять дружеские отношения. — Ай… Марк, ахнув, потёр бок, тут же привлекая внимание двоих спорящих, а также Джэхёна, который тут же понял в чём дело, поэтому благодарственно кивнул, моргнув. Юта и Донхёк уж слишком наполнены этим чувством долга защищать и оберегать. Они просто не могут продолжить спор, пока Марку от чего-то больно. Вот они уже его облепили, волнуясь и хмуря брови. — Где болит? Минхён махнул рукой Юте, болезненно улыбнувшись краешками губ вниз, тем самым привлекая лишь большее внимание к своей персоне, что Хёк, не выдержав, сразу задернул футболку Марка, чтобы посмотреть на место, за которое тот держался. — Донхёк! — Молчи. И ложись Грубо, но в глазах читается беспокойство. Донхёк не ведёт себя как обычно. Теперь он тот самый вожак района у своей единственной слабости. Кажется, Марк перечитал книжек, ведь такое отношение парня к себе откровенно заставляло краснеть. И вот Марк распластался на кровати Юты с задранной футболкой и, боже, какой стыд. Марк схватился за другой бок, на котором не было гематомы. Какой же затуп. Марк хотел провалиться под землю до того момента, как горячие по ощущению руки Донхёка коснулись кожи. — Может, спазм? Растянул? Пальцами Хёк разминал мышцы, разогревая и заставляя краснеть те, как и щёки Марка от смущения. Давил он так сильно моментами, что с губ слетали вымученные звуки. Как же Минхёна от него кроет. — Ой, давайте не здесь! Взвыл Джэхён, но на него зашипел Накомото: — Ой, а ты тут прямо ангел безгрешный. Сам стонал на этом месте, да и похлеще. Дай массаж сделать человеку. Сон лишь закатил глаза на это, пихая Накомото в грудь, чтоб пройти в ванную комнату. Встав перед зеркалом, Джэхён тяжело вздохнул, прикрыл глаза и, открыв их, увидел в отражении и Накомото, лишь после чувствуя, как его руки обвивают талию, словно лианы, сжимая и прижимая к себе. — Ты обиделся? Прости. Я бываю груб. Не умею контролировать. Джэхён откинул голову на плечо японца, выдыхая ему куда-то за ухо. — Я не обиделся. Просто волнуюсь за твою сохранность. Я не хочу даже думать о том, что кто-то может причинить тебе вред. Но проблема в том, что я вовсе не задира. Я мальчик, выращенный в тепличный условиях. Захотел и получил. Я не похож на вас. Да у меня с тем же Марком побольше общего, хотя мы совершенно разные. Мне сложно понять. Мне просто сложно… Накомото нежно чмокнул парня в висок, медленно запуская руку под майку и начиная успокаивающе поглаживать пресс парня, пуская волны тепла и мурашек. — Что именно? Можешь абстрактно объяснить. Я не тороплю. Я весь для тебя сейчас. На слова парня Джэхён ухмыльнулся и прошептал еле слышимое «спасибо». — Просто. Для меня дикость всё то, что вы творите. Я люблю смотреть боевики и подобные «пацанские» фильмы. Но это же просто фильмы. Они ими и остаются, не оставляя и следа в жизни. А вы буквально живёте этим фильмом. Вы как-то нашумевшее когда-то аниме. Токийские мстители или как их там. Вечные стычки, драки, и всё так масштабно, что забывается, что персонажи всего лишь дети, обычная школота. Они буквально бились до последнего вздоха. Это аморально. Я не понимаю этого. Боже, вам жить скучно? Накомото слушал внимательно, не перебивая, пусть многие моменты и не особо ему нравились, ведь парень плохо отзывался о его мире. — Возможно, это и ужасно… Но у всех свои мотивы. Как ты знаешь, я уже отказался от подобного, пусть отблески ещё проскакивают. Они и будут проскакивать до самой моей смерти. Это как зависимости. От них нельзя избавиться, если ты сильно не захочешь, и не приложить максимум усилий. Я не хочу с этим прощаться насовсем. Мне нравится шататься по гаражам, пить пиво и курить за посиделками. Если кто-то обижает близких, я не зассу и врежу. Я бы и тому парню навалял на дискотеке, просто ты среагировал быстрее, чем я. Я тогда потерялся. Потерял я чуйку на мрак, который может произойти. Я жил просто ужасно. Сама судьба меня завела в пасти этой беспризорной жизни, а я просто поддался, ибо не видел смысла ни в чём… Не видел, пока не посмотрел ту самую игру на соревнованиях между школами, пока не посмотрел на тебя. Знаешь… Мальчик, выращенный в тепличных условиях, мне как раз и подходит. Мне так спокойно с тобой. Я становлюсь котом, мурчащим от каждого касания или взгляда, когда без тебя я только и делаю, что скалюсь, шипя. А коготки у меня хорошие, как и ножовка в заднем кармане. Привычка прошлого. В один момент жизни я думал, что на сборах в одну из ночей кто-то просто встанет надо мной и задушит. Уж слишком я травлю жизни людей… Джэхён в момент развернулся в объятиях, и впрямь нащупав ножовку в заднем кармане штанов, как во всех фильмах. Он достал и, раскрыв её лезвие, приставил к шее Накомото, заставляя приподнять голову, чтобы не порезаться. — Откуда тогда столько доверия ко мне? Может, я такой же, как они? Накомото медленно сглотнул, лишь бы не шевелиться лишний раз. Еле слышно он прошептал, смотря прямо в глаза Джэхёна: — Потому что влюблён, как конченный… Чон, убрав нож, кинул его куда-то в сторону раковины, тут же припадая к шее Накомото губами, жадно и нуждающееся целуя, засасывая кожу до рваных вздохов парня. — Блять, Джэхён… Тот же провёл кончиком языка по месту, где прижималось лезвие на выдохе, выбрасывая краткое «что?» — Это горячо… Возбуждающе. Мне нравится… Джэхён, когда-нибудь мы ролевуху устроим… — Рот закрой, а то те услышат ещё. Накомото принимал. Принимал во всех смыслах. Весь растрёпанный и красный под цвет волос он смотрел в отражение в зеркале, пока его голову держали в таком положении за волосы. Руки мелко дрожали, хватаясь за раковину, как за последний шанс, пока Джэхён входил во всю длину, принося максимальное удовольствие до закатывающихся глаз. Накомото вовсе не смущался того факта, что по его подбородку была рамазана смесь его слюны и слюны Джэ после максимально мокрых, жарких поцелуев. Накомото пожалел, что не нанёс сегодня свой бардовый бальзам. Он бы максимально пошло сейчас смотрелся со смазанными за контур губами, пока его дерёт в задницу самый восхитительный парень на свете, тихо рыча и горячо выдыхая имя Накомото. Зеркало запотевает слишком быстро, что уже конкретно подбешивает Джэхёна, который прижимает щекой своего парня к стеклу, чтоб хоть как-то его очистить, а тот лишь пошло высовывает юркий язычок, проходясь по холодной поверхности зеркала, дразнясь. °°° — Они там… Боже… Донхёк лишь рассмеялся на реакцию Марка на звуки, доносившиеся из ванной. — Да. Многие пары решают так свои проблемы со стрессом или обидами. Может быть, просто переволновались из-за ситуации, что произошла. Главное, ты не волнуйся. Я и Юта максимально защитим тут всех. Но это смешно выглядит, если честно. За главного ты, и капитан команды у нас Джэхён, а в итоге вот так всё происходит, что отвечаем мы с Накомото. Марк на это надулся, отпихнув от себя прилипчивого парня, который после массажа просто завалился полежать рядом в обнимку. — Вообще-то мы тоже хороши. — Да. Влипать в передряги. Марк, вовсе отпихнув от себя Донхёка, показал тому язык, после и вовсе встав, ушёл из комнаты. Младший же хвостиком пошёл за ним, вечно приставая с допросами, смутился ли он от обнимашек или он просто ханджа столетняя. °°° — Тебе не холодно, книжный червь? Спросил Хёк в своей шутливой, не обидной вовсе манере, при этом заботливо накидывая большую часть пледа на своего друга, чтобы тот перестал дрожать. — Я не книжный червь… — Я еле вытащил тебя к костру! Ты так увлёкся своей книгой, что меня не замечал! Марк на это фыркнул. — Тебя трудно не заметить. — Но тебе удаётся! Донхёк всплеснул руками в полном наигранном недовольстве, что рассмешило Минхёна, который прикрыл половину лица рукой, наблюдая за театральной постановкой друга. — Прости. Просто сюжет интересный. Там герой очень много думает и путается в себе. Много думать нужно, пока читаешь. Сейчас же я тут. И вообще, что здесь происходит? Донхёк после вопроса весь просиял, даже выпрямившись в спине, сев как струна, натянутая у гитары, что играла на фоне. Кажется, Джено украл её у соседнего отряда. — О! Тут у нас посиделка у костра с разными разговорами, играми или страшилками! Марк, раскрыв глаза, весь проникся энтузиазмом, начиная копать песок под ногой пяткой, чтобы деть куда-то появившийся заряд. — Джонни знает много страшилок! По наследству передал. Хёк, кивнув, положил руку на плечо Марка. — Сейчас все вот собираются играть в «Я никогда не». Донхёк, заметив замешательство в глазах Минхёна, невольно прыснул со смеху, тут же начиная пояснять: — Мы по кругу будем говорить вещи, которые никогда не делали, а другие, если делали это, загибают палец. И кто потратит все десять пальцев или пять, хотя это уже смотря, какая игра по продолжительности задумана… Так вот. Кто собирает все загнутые пальцы, вылетает, проигрывая с почётом. Ибо… Типо, он многое попробовал в жизни, и она у него супер насыщенная, а значит завистно, что у него так круто всё. А побеждает самый скучный. — То есть я? Хэчан нахмурился. — Нельзя заранее принимать поражение! Вдруг там раздолбаи будут говорить что-то по типу… Я никогда не делал дз в тот же день, когда его задавали, хотя дедлайн через неделю. И ты тут такой: оп! И загнул. Минхён невольно тепло заулыбался. Это мило, когда уже дорогой тебе человек твои недостатки, по мнению общества, выставляет чем-то, чем можно восхищаться. Обычно его за это только донимали и подшучивали. А сейчас уверяют, что это очень даже круто. — Ребята, играем все! Раз нас так много, то играем до десяти пальцев! Кто согласен — покажите свои ладошки! Вопросы, начиная с меня, пойдут по кругу. Если очередь до кого-то не дойдёт, то не волнуйтесь. Как минимум два раза мы сыграем! Крикнул здоровяк заводила из другого отряда. Кажется, он волейболист и явно стоит на блоке. Все пальцы замотаны у бедного. Около двадцати пяти человек подняли ладони перед собой на уровне груди, только Накомото опёр локти о колени, скучающе зевая, не закрывая рта. Но даже так он привлекал восхищённые взгляды девчонок синхронисток, да и волейболисток тоже. — Я никогда не… Сбегал с урока ради тренировки! Начал тот заводила и половина загнул пальцы, переглядываясь, чтобы узнать, кто же так делал, а кто нет. Марк невольно посмотрел на Донхёка, и тот сидел уже с одним загнутым пальцем. — Урок скучнее тренировки. — Я бы не сказал… Всё важно… На это Донхёк ничего не ответил, лишь улыбнулся и всё. Девушка, сидевшая рядом с парнем, застенчиво подала голос: — Я никогда не материлась при тренере. Марк, услышав это невольно, улыбнулся, вспоминая, как Донхёк, защищая парня, впервые показал свою задиристую натуру в защиту Минхёна. Тот момент, когда он налетел на Джонни, выясняя, кто он и что вообще творит с его старостой. Это было отвратно тогда, но, видимо, Марк со своей влюблённостью успел натянуть розовые очки в диапазоне Донхёка. Парень честно загнул палец, пока Марк всё ещё сидел с растопыренными двумя пятернями. — Я никогда не принимал наркоту. На этом вопросе большинство людей напряглись, и лишь единицы загибали пальцы. Марк заметил, что загнул Донхёк и Юта, после пересекаясь взглядами с Джэхёном, который тоже непонимающе смотрел с кучей вопросов, написанных на лице. — Без вопросов… Коротко просил Хёк, как только Минхён хотел что-то сказать, открыв рот. Мысль в момент улетучилась. Спустя ещё пять ходов Марк загнул палец лишь раз и то на дебильном ходу про то, что тот парень никогда не был в Америке как части света. В это время у Донхёк было загнуто уже семь пальцев. Он тоже был в Америке? Так много вопросов оставляет этот вечер. — Я никогда не влюблялся в человека своего пола. И вот снова провокационный вопрос от одного из шутов, сидящих у костра. Марк видит, как в одно время загибает палец с Донхёком. В голове словно рассыпали кристаллики-шипучки, но следующий ход сразу поставил Марка на место. Долбаные шутники. — Меня никогда не трахали в анал. Донхёк загибает палец, как-то кривясь. Плохой опыт? Марк понимал, что у парня явно были половые связи, ведь тот явно понимал, что делал. Но это выражение лица словно говорило само за себя. В один момент он заметил, что пришла очередь Накомото, а это значило, что сейчас будет шоу. Парень громко и с выражением проговорил: — Я никогда не был имбецилом, который осуждает за предпочтения в сексе и в партнёрах. Проговорил он с гаденькой ухмылочкой, смотря как-то пугающе на тех шутников, что сидели вот совсем рядом. — Баскетбол команда Джонни все в корпус. Живо! В момент командовал Чон, подняв за воротник Юту словно провинившегося кота, и тот скривился, показывая средние пальцы всем. — Желаю, чтоб вас, гандонов, жизнь трахнула в рот и поставила раком. Может так мозги на место встанут. Собирайте пеналы, школьники епвли… На последнем слове Джэ, не церемонясь, закрыл парню рот, отчего тот возмущённо замычал уже будучи по пути в корпус. °°° Марк сидел на ступеньке перед корпусом и смотрел на деревья, которые покачивали свои листья на ветру. Так спокойно и мирно. Шелест кажется лучше любой музыки. Минхён просто слушает с замиранием сердца, пока рядом не садится кто-то. — Ботан… Не очень идея быть вне корпуса одному после своего бездумного поступка сегодня. Смешок Донхёка, и на лице парня расплывается застенчивая улыбка, и сам он невольно поправляет очки. — Прости. Я просто решил подышать и задумался… Донхёк лишь, встав, протянул руку парню. — Давай прогуляемся? С моей защитой с тебя и волосок не упадёт. Марк, принимая помощь, встаёт, уцепившись за Хёка и, демонстративно поравнявшись с ним, вырывает один волосок и отпускает, заставляя падать под взглядом защитника. — Упал. — Я съем твои мозги. Бесишь меня. Смеётся Донхёк, после за руку тянет в сторону тропинки. — Отойдём подальше от корпуса. Я… Я могу рассказать про некоторые моменты моей жизни, которые тебя интересуют. Марк, кивнув, немного задумался. Такая прекрасная возможность узнать Хэчана поближе. Если какой-то вопрос будет слишком личный, парень может вспылить и уйти. У Донхёка может быть много скелетов в шкафу, которые лучше пока не видеть. Марк точно знает. Сам он, если бы получил вопрос про родителей, то в момент бы развернулся и покинул встречу, замолкнув на долгое время. Просто стыдно за них. За их липовые взгляды на мир. Но они же не достойны осуждённых взглядов и цоканий. Просто они такие. Возможно, Марку стыдно. Он не знает. Донхёк сел на качели в виде большой окружности с сеткой посередине, и Марк присоединился с другой стороны, соприкасаясь спинами. Медленно парни откинули головы на плечи друг друга, слабо улыбаясь. — Сложно мы живём. Каждый по-своему. У каждого человека есть трудности, и пусть какие-то кому-то покажутся незначительными, но это не значит, что для самого человека они так же малы… Я это к тому, что при откровениях… Давай не будем перетягивать одеяло, у кого хуже или вроде того? Тихо шептал Донхёк, и Марк так же прошептал в ответ: — Конечно. У каждого своя судьба и свои испытания. Для кого-то сломать ноготь уже трагедия, но над этим нельзя смеяться… Лучше предложить помощь и отвести за свой счёт к мастеру по ногтям… Хёк на это искренне рассмеялся. Марк заметил в его глазах искорки, похожие на звёзды, которые были над ними. — Можно и так сказать. Можешь задать вопрос, который тебя интересует. Марк потупился. Он не знает, что можно говорить, а что нельзя, поэтому говорит в лоб: — Какие темы лучше не затрагивать? Донхёк нахмурился, задумавшись. — Даже не знаю… Ты слишком много про что можешь меня спросить, и очень много про что я могу тебе рассказать. Могу начать с того, почему я загнул палец на вопросе о наркоте. Марк чуть повернул голову, прикрыв глаза и утыкаясь носом в скулу парня, шепча в висок: — Давай начнём с этого. Да. — Это было давно, учитывая, сколько мы вообще живём на этом свете… Мне было около четырнадцати, и я попал в плохую компанию, из-за которой в итоге и пошли все беды… Только дядя Юкхей остался на моей стороне и остаётся до сих пор. Всё по задуманному порядку: вписка, алкоголь, толпа людей. Все пьяные, и все хотят казаться взрослыми. Я тоже хотел, потому что вечно слушал в свою сторону фразы «повзрослей», «ты ведёшь себя инфантильно», «ты не маленький, чтобы творить такое» и тому подобное. Это безумно бесило моё подростковое сознание. Вот я и был «взрослым» на той вписке. Было всё ужасно… Как в тумане. Я принял какой-то наркотик, а потом… Потом я был в кровати, и какой-то парень, видимо, тоже вмазанный, брал меня… Я не чувствовал боли. Чувствовал только всемирное отвращение. Было мерзко. Самое обидное, что я лицо помню лишь… Лишь глаза, ибо он был в маске. Но спасибо, что я вообще что-то помню из той ночи, ибо я бы продолжил творить эту дичь. Марк поджал губы, вздрагивая от представления того, что с Донхёком творилось. — Ты… — Да, Марк. Мой первый опыт был ужасен. Спасибо, что при проверке я был здоров, и тот мудак не занёс мне никаких болячек. Наркотики я больше не принимал. Принимал более лёгкие вещества, чтобы слезть без последствий и под надзором моего дяди. Он мне выделил комнату, чтоб я там перебесился в лёгком трипе и не натворил глупостей. Я, конечно, не переставал ходить на эти вписки, чтобы держать свой авторитет в этом мире ублюдков… И чтобы найти того парня, что был значительно старше меня. Ему было как нам сейчас примерно. Представь, ты бы брал четырнадцатилетку под дозой, которая бы даже не стонала, а просто периодически отрубалась? Ты бы трахал как будто бы тёплый труп? — Хватит! Марк видел, как опустели глаза Донхёка, стекленея. Он вот-вот расплачется. — Я… Я могу рассказать что-то о себе. Донхёк, усмехнувшись, закатил глаза. — Мм… Какая милость. Почему ты староста класса? Ответ был краток: — Родители. — Почему ты так следуешь правилам? — Родители. — Почему ты вечно один? — Родители. — Почему ты стесняешься своей любви к мужскому полу? — Родители. Донхёк смеётся. С каждым вопросом и ответом на него его смех становится всё ярче, и он какой-то нервный больше, чем весёлый. — Родители… Сколько от них проблем. Это мрак, Марк. Столько проблем у тебя от них… Ты даже на вопросы не отвечаешь толком, потому что ответы у твоих родителей, а не у тебя. Они буквально живут твою жизнь. Ты марионетка в их руках. Я для них всего лишь препятствие на пути к идеальной картинке. Это всё рухнет, если ты сделаешь шаг против движения ниточек, привязанных к твоим конечностям. Ты не сможешь их отрезать, ведь ты можешь двигаться только так, как захотят они. Они… Сколько боли и травм они тебе нанесли… Злость берёт. Говорил Донхёк, напрягая кулак на цепи, удерживающей качели. — Не говори про них плохо… Шепчет Марк, а Донхёк закатывает глаза, прикрывая их после. — Окей. Но ты можешь дать мне хоть на какой-то момент из своей жизни ответ больше, чем «родители»? Марк робко кивнул, обращая взгляд к небу. — Раньше у меня было больше свободы… Когда я жил в Канаде. Я был ребёнком. И в десять лет у меня проявился первый друг и брат. Джонни заботился обо мне и защищал. Доён-хён тоже, но редко, ибо я, если честно, ревновал Джонни… Я и недавно это делал. Стыдно. Сейчас я правда счастлив, что они вместе ведь их история началась ещё больше восьми лет назад… Был один момент, который заставил меня сильно… Сломаться?.. Донхёк медленно положил ладонь на ладонь Марка, переплетая пальцы, чтобы поддержать, ведь дрожь рассказывающего была слишком явной. — В один вечер я подошёл к родителям и сказал… Что хочу парня, как Джонни… Марк всхлипнул, и его руку сжали сильнее. — Было… Было много криков… И папа тогда… Он меня бил. Он бил больно, говоря, что оторвёт мне язык за такие слова, но вместо этого он силой поволок меня в ванную комнату и держал, пока мама… Пока мама мыла мне рот с мылом… Это было не вкусно… И больно. Я, пока меня били, прикусил несколько раз язык и щёки с внутренней стороны… А м-мыло было с содержанием спирта… Как сейчас помню, как кричал и захлёбывался. Меня чуть не утопили в той ж-же раковине… — Марк… Донхёк не знал, что сказать дальше, поэтому замолк, начиная поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони парня. — Н-на следующий день Джонни должен был забрать меня на тренировку, но в итоге меня от него отрывали, чтобы… Чтобы увезти в аэропорт. С того момента я никогда больше не был в Канаде и родном Ванкувере… Я начал жить по расписанию и становиться хорошим ребёнком. Правильным ребёнком… Донхёк, пока слушал, кусал губы, и после того, как Марк замолчал, он уже спросил: — Джонни знает об этом? О том, как поступили родители? Марк всхлипнул лишь сильнее, дрожа всем телом и мотая головой. — Не знает… Донхёк озвучил ответ за него и посмотрел на звёзды, пока внутри Марка расплывалось жгучее чувство вины за то, что он выставил родителей в дурном свете. Они же не плохие из-за таких моментов… — Если твои родители узнают о нас… У тебя всё повторится? Марк лишь зажмурился, сжимая в своей руке руку Донхёка. — Они не должны узнать… Вздох Донхёка заставил задрожать сильнее. Тревога и паника расплывались внутри, пока их не перекрыла солоноватая карамель. Именно так ощущался голос, который проникал во все клеточки парня. Донхёк запел неизвестную Марку песню про светлое будущее. С таким голосом Марк пожалел, что не запихнул хулигана в класс музыки на отработки. Голос восхитительный и в ноты попадает просто чудесно. Тепло растекается по всему телу, расслабляя и уводя тревогу на задний план, поступенно растворяя её на горизонте — Почему ты не занимаешься вокалом? Задал вопрос шёпотом Минхён, когда Хёк прекратил петь. — Это не моё. Марку совершенно не понравился такой ответ, поэтому он возмутился: — Как это?.. У тебя прекрасные данные! — Трата времени. Марк боднул скулу парня своим носом, хмуря брови. Он хотел знать подробности, но не получал. — Хочешь так уж знать, почему я не пою? Получив кивок, Донхёк звонко рассмеялся, после странно резко замолк, словно каменея. Даже хватка ладони стала крепче. В воздухе появилось напряжение, и Марк даже невольно сглотнул. — Нравился мне один парень… Ам… Сончан из параллели и… Блять. Я в лепёшку перед ним разбивался. Вечно хвостиком ходил и тому подобное… Тебя тогда ещё в школе не было, и поэтому ты не знаешь про это. Был типичный концерт к какому-то празднику. Ты знаешь эти бессмысленные танцы, песни, стихи и всякая чушь для напускного торжества, которое никому в… Кхм… Не упёрлось. Прости. Так вот. Я навязал учительнице по музыке, что из меня и Чана получился бы идеальный дуэт для выступления. Он с гитарой, а я пою. Я был лучшим в классе в плане хора, но… Но тогда на сцене мой голос сорвался, потому что Сончан до него сто раз заставлял прогнать номер заново… Связки не выдержали и на высокой ноте я сфальшивил… Ну и объяснять не надо, насколько сильно впились оскорбления о том, что я бездарность и что мой голос создан лишь чтобы… Чтобы говорить извинения и слова о своей никчёмности. Это было при всей школе. Я навсегда принял для себя, что петь не буду и влюбляться тоже… Марк, покраснев, посмотрел в глаза Донхёка, а тот в свою очередь посмотрел в ответ. — Ты… Из-за тебя я нарушаю данные самому себе обещания… Губы младшего накрыли губы Марка в нежном поцелуе, от которых у обоих парней после тяжёлых откровений растекалось тепло и уверенность в том, что не всё так плохо. Всё рано или поздно налаживается. — Голубки. В корпус. Живо. Перед перепуганными парнями, которые чуть ли не слетели с качели, стоял их тренер с яркой ухмылочкой. — Д-Джонни… А разве ты не… Ну. Завтра приехать должен? Тот лишь, рассмеявшись, ударил воздух, что выглядело забавно, вызывая у парней улыбки. — Я договорился с лагерем, что я могу разместить Доёна у нас. Вы же не против? Мы можем поютиться на одноместной, или вы уже привыкли спать слипшись? Ухмылочка тренера заставила их покраснеть до кончиков ушей. — Холодно на улице, а вы тут давно. Давайте в корпус. В нашем холле уже разливают чай. Доён привёз вкусняшек бедным мученикам. Марк, смеясь, радостно подбежал, запрыгивая с объятиями на Джонни, и тот, успев словить, удивлённо посмотрел на парня. — Я так рад, что у вас с хёном всё хорошо! Я так рад, что он здесь! Я так хочу обнять Доён-хёна! Джонни стоял в ступоре улыбаясь как дурак. Ему было приятно слышать, что Минхён наконец-то рад тому, с кем Со готов идти по жизни рука об руку. — Пока вы обнимаетесь, я добегу до учителя Кима и передам ему, что вы сказали отдать все вкусняшки мне! Хэчан сорвался с места, а вслед за ним Марк. Джонни невольно смахнул с ресниц слезу. Слезу радости. °°° Все младшие постепенно расходились, оставляя старших одних. Пусть они и хотели показаться взрослыми, которые способны сидеть допоздна, но тренировки и активности лагеря умотали их так, что после чая все дружно начали зевать. — Ребят. Я с Джено пойду проверю их, и тоже мы спать завалимся. Завтра же зарядка в восемь утра? Спросил Джисон, после громко зевнув в ладонь, и, получив от тренера кивок, ушёл, подталкивая в спину Джено, который сам держался из последних сил из-за ночной переписки с Джемином до рассвета. В холле остались шестеро: Джэхён, Юта, Марк, Хэчан и Джонни с Доёном. И все невольно улыбнулись. — Время посекретничать? Хихикнул Доён, заметив, как все с интересом смотрят на то, как Джонни по-хозяйски положил в один момент ладонь на бедро Кима. — Как вы время провели? С ехидной ухмылочкой говорит Накомото, и его тут же в бок толкает Джэхен, цокая и хмурясь. — Тренер ладно, но учитель Ким твой старший, а не подружка! Доён вскинув руки, замахал в воздухе смущённо, еле видно краснея. Ему было неловко. — Нет-нет. Я не против. Я не настолько стар… Вне школы можно спокойно относиться ко мне как к другу. Да и в школе тоже, но когда нет посторонних. Не будь правил, я бы дружил спокойно со всеми. — Что очень похоже на тебя. Улыбка Джона, обращённая к Доёну, всегда обезоруживала всех вокруг. Так произошло сейчас, что все невольно даже затаили дыхание, чтобы не нарушать момент. — Джонни… Не при них… Застенчиво Доён прикрыл ладонь своего парня своими, чтобы не бросалось так сильно. — А по поводу вопроса Юты… Мы просто наслаждались временем вместе… Вы не маленькие уже, да? Накомото аж присвистнул, показав на Джэхёна, который тут же налетел на парня, закрывая рот тому аж двумя руками, пригвоздив к полу. — Ты только посмей! Все рассмеялись, и даже Чон с Накомото подхватили, чуть не перевернув тарелку с печеньем, пока второй выбирался из-под первого. — Времени вы тут зря не теряли, как я понял. Джонни обратил внимание на Марка и после улыбнулся тому по-особенному. — Скажи то, что прокричал, когда забирал вас с площадки, но уже Доёну. Думаю, ему будет приятно это услышать лично от тебя, а не по моему пересказу. Парень чуть замялся, посмотрев на Доёна, и лишь спустя некоторое время, которое понадобилось ему, чтобы собраться с силами, он ухватился за палец Донхёка для уверенности и произнёс: — Я очень рад, что ты здесь. Хён, я не против вас с Джонни… И буду только рад за вас как пару. И… Я хотел бы обнять тебя. Ким, сидевший напротив, тут же подлетел, впечатываясь в Минхёна с тёплыми объятиями. По содроганиям было понятно, что старший плачет, бесстыдно уткнувшись в плечо парня. — Марк… Спасибо. Марк-и, ты… Ты такое чудо у нас с Джонни… Марк, я так люблю тебя и ценю… Марк слегка беспомощно посмотрел на Со, а тот лишь довольно улыбался. — Думаю, настало время и тайну одну раскрыть. Этот сентиментальный кусочек нежности, что прилип к тебе… После нашего первого поцелуя пошёл покупать тебе книжку про маленького принца. Он совсем про меня забывает, когда только вспоминает о тебе. Он очень сильно заботится о тебе. Ким, всхлипнув, рассмеялся, лишь сильнее начиная дрожать. — Ты правда маленький принц… И те шутки про то, что мы как семейка… Я всегда мечтал, чтобы это было правдой. Ты и Джонни очень мне дороги, и я не хочу вас отпускать никогда в жизни… Марк смотрит на Джонни, и не видит ничего такого. Марк смотрит на то, как Джонни с нежностью наблюдает за Кимом и опять штиль на душе. Странное чувство, но оно придаёт ощущения ясности. Словно маленькое прояснение. Солнце выглядывает из-за облаков розового цвета. Мир обретает настоящие краски, и Минхён рад настолько, что по глазам текут слёзы. Хотелось просто встать и устроить пробежку где-то в лесу, чтобы покричать от облегчения. С парня словно весь груз упал разом. Он может расправить плечи. Он может дышать полной грудью. Это была не невзаимная любовь. Это была глупая привязанность. Показывал ли когда-нибудь Джонни знаки внимания в сторону Марка? Нет, конечно. Просто забота. Просто осознание своей зацикленности в выборе идола жизни. Если закрыть глаза на существование в жизни Марка Джонни, то что бы было? Всё такое же. Со не единственный его друг в жизни. Сейчас паренька окружают уже родные ему люди, которых он рад впустить в свою жизнь и в свои мысли. Юта странный и колкий на язык и часто подбешивает своей идеальностью, учитывая тот факт, что он тут по обмену из Японии и уже на высоте по успеваемости. Он вечно дурачится и влипает в неприятности, но при этом выступает всенародным любимчиком, и лишь Джэхен шугает его, видимо этим и привлекая внимание этой красной бестии. Несмотря на взрывной характер и скверный язык, Накомото умеет поддержать и постоять за своих. Он надёжный. Джэхён честный и добрый пусть и слегка неуклюж, но он настоящий товарищ, который в нужный момент свернёт горы за тебя. Он только на первый взгляд такой недоступный и ошеломительно высок по статусу. Он не бабник, и ни к чему подобному он не приписывается. Он умён и избирателен. Он сдержан и умеет вытянуть из любой задницы, лишь слегка подсобив советом. Джэхён первый осознанный друг в Корее, который правда завоевал его доверие целиком и полностью. Джено приятный и милый, словно пёсик в обличии мужественного парня, которого хочется слушать и наблюдать за тем, как его глаза светятся во время разговора. Пусть пока разум и не подпускает его близко, сердце чувствует лишь тепло к нему. Они могли бы стать прекрасными друзьями, будь Марк чуть более открытым. Всё будет известно лишь в будущем. Время покажет. Донхёк… При мыслях о нём всё внутри совершает кульбит вместе с бабочками. К нему хочется ластиться, обнимать, касаться. Хочется целовать его. Донхёк — островок спокойствия для Марка, который стал таким родным за это время. Марк так счастлив быть рядом с ним Люди вокруг него — настоящая семья. Тёплая и любящая. Они дарят такое тепло, которое Минхён никогда не видел от кровных родственников. Марк зависим от этих людей, как от воздуха. Теперь всё будет прекрасно, ведь Минхён нашёл своё место.