iando

С окончанием лагеря Марка накрыла тревога. Он не понимал, что именно его тяготило, но догадки были. Родители. Они всегда являлись поводом для тревоги, и вот он стоял перед автобусом весь чистый и ухоженный, без уже привычных очков. Вместо них были линзы, ведь очки, по мнению родителей, портят внешний вид Марка. Тревога накрывала, поэтому Марк заранее попросил парней не подходить к нему особо при высадке у школы, ибо знал, что родителям явно не понравится его компания, разве что присутствие Джено как зама старосты, но и тот находился на плохом счету. Из раздумий Марка выцепил крик. Крик его матери. — Да как ты вообще тут оказался, твою мать?! Мне в суд на тебя подать, что ли, за преследование?! Марк вмиг побелел, переводя взгляд на зону разгара ссоры. По спине пробежал холодок. Его мама и отец рядом стояли прямо перед Джонни. Мама так бесцеремонно тыкала в грудь учителя и ругалась так громко, что люди невольно начали собираться вокруг. А Джонни… Он стоял, смотрел ей в глаза и молчал с привычной улыбкой на губах. Он не боялся? Марку вот ужасно страшно. На плечо легла ладонь. Минхён испуганно обернулся, встретившись с лицом Донхёка, который хмурил брови и выглядел до безумия серьёзным и холодным. Карамель словно не сладкая, а противоположная: солёная с нотками горечи. — Прости, Марк… Но я их ненавижу. Буду ненавидеть хоть и за тебя тоже. Ты слишком добр к ним… Я своих уже давно вычеркнул из жизни. Донхёк, поджав губы, пошёл в разгар потасовки, начиная в момент играть невинного паренька, сразу меняясь в лице. — Извините… Учитель Ёнхо… У меня там проблемы с багажом, никак не могу вытащить из автобуса. — Как Ёнхо? Отец Марка нахмурился, смотря то на учителя, то на подошедшего ученика, а после перевёл взгляд на Джэхёна, что стоял под рукой. — Его разве не Джонни зовут? Джэ удивлённо вскинул брови, очень убедительно изображая недопонимание, возникшее из-за вопроса взрослого. — Не знаю таких… Может, по обмену приезжали. Юта? С японской школы с тобой каких-то Джонни переводили по обмену? Накомото замотал головой. — Неа. Знай бы я… Я бы тут же прибежал к учителю Ёнхо и передал всю информацию. Имя же прямо для баскетболиста! Родители, уставшие от этого правдоподобного цирка, вздохнув, подошли к Марку, который стоял в одиночестве, словно вокруг него был выстроен невидимый барьер, который не позволяет подойти всем, кроме семьи, ближе, чем на десять метров. — Кто это, Минхён? Строго спросила мама, не рассчитав силы и ухватившись за запястье Марка так, что тот потупил взгляд в асфальт, чтобы не подавать виду от пронзившей боли. — Учитель физкультуры Ёнхо. Он разрешает нам его по имени называть, потому что он наш тренер. Отец, вздохнув, начал переминать в пальцах переносицу, после устало произнеся: — Всё равно к нему обращайся по формальному стилю. Нечего вести себя как бескультурное стадо, как твои сокомандники. Он не напоминает тебе Джонни? Марк наигранно закатил глаза, фыркнув. — Я ненавижу Джонни и всё что с ним связанно. Будь это он, я бы падал вам в ноги, прося меня перевести в другую школу. Меня тошнит от геев и подобных Джонни. Этот ответ, видимо, удовлетворил всех, и хватка на запястье ослабла, дав Марку, наконец, почувствовать кисть руки, к которой уже так долго не поступала нормально кровь. Уходя, Марк чувствовал взгляды своей настоящей по духу семьи и ощущал на сердце все тяжелые вздохи. Только один из них находился в статике, словно в вакууме. Донхёк не знает, как поступить лучше. °°° — Ну что за свинья… Неблагодарный… Не сумка, а свинарник. Так неаккуратно сложить свои вещи… Позорище. Марк стоял на коленях, и сам перебирал свои вещи, отправляя некоторые в корзину, а некоторые сразу в стиральную машинку как первую партию. Он, конечно, стирал вещи, но редко, ведь сохло всё безумно долго. Слова не ранят. Марк просто делает, что говорят, сидя над сумкой с идеальной осанкой. Даже в корзину он не кидает вещи, а аккуратно складывает одну к одной, словно это шкаф. — Как сборы? Спросил отец, облокотившись о дверной косяк. Ему не интересно слушать про всякие радости и мелочи, которые вдохнули жизнь в Марка. Ему нужно кратко и по делу. — Много тренировались. Был всего один выходной, но и в него я тренировался. — Хорошо. Вроде не потолстел. Но я попрошу на ужин, чтобы тебе меньше порция была. Перестаёшь походить на мужика. Распустился. Как разберёшь вещи, сделай комплекс упражнений. Если по твоим часам я пойму, что тренировка бесполезна оказалась для тебя из-за плохих вложений… Выпорю. Марк кивнул резко и уверенно. По-другому нельзя, иначе отхватишь. Но даже так по затылку Марка прилетел лёгкий удар крепкой ладони. — Быстрее. Сопля. Минхён освободился только к девяти, оставшись один на один с самим собой в ванной комнате. Ноги не двигались от многочисленных упражнений на них, поэтому он сел в ванной и мылся так. Прикрыв глаза, он невольно улыбнулся, ведь воображение вкупе с воспоминаниями рисовали руки Донхёка везде. По всему телу проходились эти карамельные ладони, растирая мыло и смывая всю усталость накопленного дня. Завтра Марк пойдёт в школу и увидит его. Ради этого и стоит терпеть всё. В школе он будет жить. В школе он будет отходить от дома, сидя с Донхёком за одной партой. °°° Марк сел уже за привычное место за последней партой и спокойно начал заполнять дневник, чтобы влиться хоть слегка в привычный тонус жизни и не подавать родителям поводов устраивать проверки. То, что они поверили в байку, что Ёнхо это не Джонни, уже чудо, и если это чудо пропадёт, то пропадёт и сам Минхён. Враньё никогда не приведёт к хорошему концу, но он попытается сделать всё возможное. Марк приложит все свои силы, которые он накопит лишь благодаря Донхёку рядом. — Привет! Марк, наконец, заметил его в дверях класса, но к задним партам парень не пошёл, остановившись на второй противоположного ряда. Хэчан никогда не сидел на ряду около стены, ибо любил залипать в окно, да и первые парты выглядят не по его стилю. Почему он не около Марка? — Что за херь?.. Пробормотал Накомото, который тоже это, видимо, заметил и сейчас, хмурясь, смотрел на Донхёка, который, ярко улыбаясь, болтал с Джемином, который сидел с Джено через проход. — Гадёныш… Может, пока урок не начался, там ошивается? Марк не ответил, лишь потускнев, и продолжил заполнять тетрадь, уже ожидая с замиранием сердца звонка, чтобы наконец-то Донхёк пересел на своё место. На место около Марка. Звонок. Донхёк не двинулся с того места, где сидел. Сейчас он мило перешёптывается с Джонханом. Кажется, сердце Марка пропустило удар. Перед глазами всё темнеет и голова кружится. Тошнота поступает к горлу. Волнение на грани панической атаки заставляет Марка уткнуться лбом в парту. Почему, когда он не смотрит, ощущает виском взгляд Донхёка. И ведь не прочтёшь его, если он всё же смотрит. Делает он ли это с жалостью или с насмешкой? Голова кругом. В висок прилетает ластик, приводя в чувства. Марк поднял непонимающий взгляд на Накомото и рядом сидящего Винвина, как его называл сам японец. — Всё хорошо? Робко спросил второй, а по взгляду и так читался этот вопрос. Ли просто кивнул, натягивая улыбку. Ту самую безразличную, просто чтобы отчитаться. °°° Марк сидел весь день один, пока не начался урок литературы. Марку было даже в какой-то степени больно видеть непонимающий взгляд Доёна, который прыгал с него на Донхёка, который сидел в противоположной части класса. Учитель выглядел растерянно. — Ам… Прошлая ваша классная руководительница вроде по рассадке посадила Донхёка и Минхёна вместе? Донхёк, почему ты не на своём месте? Марк вцепился взглядом в Хёка, который, даже не посмотрев, в ответ уверенно произнёс: — С ним скучно. Марк застыл. Он уже ничего не слышал вокруг. Ни ответные слова Доёна, ни Донхёка, ни гомон в классе, ни Накомото, который подсел к нему, взяв за руку, чтоб подбодрить хоть как-то. Пусто. Сердце болит, но помимо боли лишь пустота. — Минхён? Минхён, что, плачем что ли? Раздался чей-то смех. Марк вовсе рухнул. У него, видимо, суперспособность слышать только плохое. Видимо, Хэчан тоже нечто плохое. На перемене Марка окружила шайка Донхёка. Как же они все надоели. Марк просто уткнулся в сложенные на парте руки и не высовывался, слушая их понос изо рта. — А что? Защитничек пропал? — Маркуш. Ты же не думал, что защита навсегда? — Мне кажется, ему плевать на тебя с высокой горы. — Ты скучный. Он даже это сказал. — Тупой ботан. Один движением опрокинул стул, и Марк завалился вместе с ним, больно приложившись плечом о пол. Оно начало пульсировать, пока на уголках глаз собирались слёзы. Они были не от боли, а от обиды. Пропади оно всё пропадом. — Так ударьте. Будет весело? Удар ноги тут же прилетел в бок, который ещё не до конца зажил с лагеря, заставляя Марка болезненно застонать, пока другой парень, видимо, подметив это, просто наступил на болевую точку, прожимая примерно сантиметровым каблучком обычных школьных туфель. Марк ничего не делал. Он даже не дёргался. Он лишь плакал и лежал на полу, смотря в потолок. Он не видел парней. Он просто ничего не видел и не хотел. — Что тут, твою мать, происходит?! Послышалось чуть ли не рычание Джэхёна. Если бы тот был львом, то обязательно бы издал устрашающий рык. Но сейчас он устрашал своим внушительным телосложением и убойным настроем. Парни разбежались слишком уж быстро, просто чтобы не искать приключений себе. Джэхён, когда все ушли, быстро подбежал к Марку, падая на колени перед ним, тут же начиная задирать рубашку, чтобы проверить, насколько всё плохо. — Марк… Ты… Ты же не слабак. Почему ты не дал им отпор? Даже если бы проиграл, то с честью сражаясь! А ты тут плачешь… Джэхён нашёл в рюкзаке мазь от ушибов и начал аккуратно втирать, насторожившись из-за состояния Марка. — Ты чего молчишь?.. Ответа не последовало. Минхён лишь сильнее начал плакать, даже не смахивая с ресниц свои слёзы. Он лишь иногда промаргивался и всхлипывал. — Марк… — Ребят, что вы на полу делаете? В кабинет зашёл Доён и тут же испуганно охнул. Он сразу закрыл дверь на ключ, понимая, что творится что-то неладное. Первый учебный день, и уже проблемы, так ещё и у Марка. Это вдвойне ужасно. Подойдя ближе, Доён обеспокоенно садится рядом с Марком, с другой стороны от Джэхёна. Его пальцы аккуратно скользят по ушибленному незажившему месту, словно чтобы проверить, не грим ли это. Верить в то, что люди способны на такое, ужасает. Марк лишь продолжает плакать. — Может… Возьмёшь перерыв от тренировок? Осторожно спросил Джэ, на что Марк не ответил. Он лишь выхватил ключи из руки учителя и, схватив рюкзак, пошёл к выходу, поджимая губы. Больно, но показывать свою уязвимость нет никакого желания. Отперев дверь, он кинул связку ключей на первую парту и молча, даже несмотря на перепуганных близких, ушёл. На тренировке его не было в этот день, как и всю следующую неделю. Марк просто приходил на уроки, молча сидел и ни на что не реагировал. После он молча уходил быстрее всех, скрываясь в толпе остальных школьников, и словно превращался в тень или призрака. Никто не понимал, что происходит. °°° Юта сидел в раздевалке и закипал от негодования. Мелкие тренировались в первую волну, а во вторую уже старички команды, чтобы Джонни было легче тренировать парней с разными уровнями в баскетболе. Поэтому сейчас в раздевалке сидели четверо. Все старшие, кроме Донхёка. — Мне одному эта херь не нравится что ли?! Почему вы все сидите и смотрите в пол как бедные родственники. Почему все в момент засунули языки в свои задницы?! — Мы ничего не можем сделать в этой ситуации… Прошептал Джисон и тут же поджал губы от ощущения взгляда Накомото, который не отражал ничего человеческого. — Это их тёрки. Их личное дело. Правда… Что мы можем здесь сделать? Поникши поддержал Джено своего друга, при этом подняв взгляд, встречаясь им с Ютой. Он выдерживал зрительный контакт ровно до того момента, пока Накомото, подорвавшись, не схватил его за ворот, поднимая. — Мне казалось, что ты его друг… Чмо ты. Дальше своего носа ничего не видишь. Мерзко. — Юта! Прекрати ссорить команду! Нам хватает тех двоих! Накомото лишь рассмеялся, опуская Джено обратно на лавочку. Теперь он наступал на Джэхёна, который выглядел теперь не так уж и уверенно, как пару секунд назад. — То есть ты как они… Хочешь просто молчать и ждать? — Нет! Я сам потерян уже! Я капитан, мать его, тонущего корабля! Ты только поднимаешь градус напряжения! Ты мне так надоел, Юта, мать твою! Накомото лишь берёт щёки парня, что не прекращает хмуриться, и сжимает, заставляя губы надуться в виде дурацкого бантика. — Надоел?.. Несмотря на свои слова, Чон тут же отрицательно замотал головой, при этом не вырываясь из хватки. Накомото лишь наклоняется к уху и шепчет томно, горячо опаляя кожу Джэхёна: — Когда бесишься, у меня слишком много желания появляется вылизать тебя… Тот лишь сглатывает, краснея. Юта забавляется, ведь Джэхён не раскрыл ещё свои отношения с ним даже команде, кроме тренера и Марка с Донхёком. — Скажи, что любишь меня. Ухмыляется Накомото играючи. — Я не гей. Парирует Джэхён, и его щёки отпускают. Парень сразу начинает их разминать, ведь те затекли и раскраснелись. — Всем привет! В раздевалку заходит Донхёк, и напряжение в раздевалке только увеличивается. Джэхён, предостерегая, хватается за запястье своего парня, чтобы тот не наделал глупостей на эмоциях. А ведь он может. Юта забавляется с этого, ведь вмазать хочется знатно. Кулаки прямо чешутся. Накомото плевать на версию данных действий со стороны Хёка, ведь в любом случае это поступок конченного мудака. Сначала дать надежду, а потом забрать. Марка безумно жаль, да только эта жалость не поможет ни Накомото, ни самому парню. На место нужно просто поставить тех, кто сотворил полный бред. — И как тебе живётся? Донхёк непонимающе обернулся, словно чтобы убедиться, что это адресовано именно ему, хоть все всё и прекрасно понимали. — Хорошо. А тебе? Накомото срывается. Он резким движением освобождает своё запястье и в пару мгновений уже притягивает Донхёка к себе ближе за грудки. Смотрит он безумно. Нужно хорошенько врезать, да только руки опускаются после того, как на глубине чужих глаз Юта замечает нечто странное. Оно не читается, но весь запал тут же пропадает. — Ты не представляешь, каково Марку. — Нормально ему. Без меня явно лучше. Джэхён на это прыснул смешком, как-то уж очень саркастично подмечая: — Ага. В первый же день принимать удары твоих парней ему значительно лучше. Он прямо сиял от счастья, пока ему пробивали ногой незаживший бок. И плакал он, наверное, от счастья безмерного. Он такой довольный был. Сказка. В раздевалке невольно повисла гробовая тишина, которая длилась около пары минут, пока дверь вновь не открылась, пропуская Минхёна. — Джэхён. Тебя искал. У нас в аптечке есть что-то типа льда? Марк был в маске, и, отвернувшись от других, он быстро её спустил, ловя обеспокоенный взгляд Джэ, и тут же вернул её на место, засунув руки в карманы своей ветровки. — Секунду! Блять. Минхён, ты дурак! Чон, подорвавшись, открыл шкафчик с медикаментами, находя там пакетик льда, который морозит, если надломить. — Все вышли. Быстро! Прикрикнул Джэхён, замечая в глазах товарищей беспокойство, но все поочередно начали выходить, и только Донхёк остался стоять на месте. — Тебя бьют? Марк, бросив на парня косой взгляд, фыркнул. — Больно я кому-то нужен. Джэхён, встав, лично начал выводить Донхёка из раздевалки, который не спускал взгляда с Марка, который лишь смотрел в пол уже стеклянными от слёз глазами. Оставшись наедине, Джэхён тут же присел ближе к Минхёну, аккуратно, с его позволения стягивая маску и откладывая подальше. Губа у парня треснула и опухла. Смотрелось плохо, но не критично. Завернув лёд в полотенце, Джэхён начал аккуратно унимать раздражение, смотря на Марка с некой грустью. — Б-больно! Вскрикнул Минхён, когда Джэ, задумавшись, случайно надавил сильнее нужного, и теперь старший многократно извинялся, наблюдая, как слеза стекает по щеке Ли, пропадая от соприкосновения с махровым полотенцем. — Тебя бьют? Спокойно просил Джэхён не без ноток заботы в голосе, на что Марк ожидаемо замолк. — Не собираешься на тренировку? Всё ещё отдыхаешь от них? Ты ведь лишь из-за нужности аптечки пришёл? Получив кивок, Чон лишь вздохнул, заботливо чмокая парня в лоб, чтобы проверить температуру. Он был нормальным, а значит, эта вялость у него была на эмоциональном фоне, что было в данной ситуации ещё хуже, чем болезнь. — Не хочешь видеть Донхёка? — Хочу… — Но не можешь просто это вынести? Кивок заставляет Чона тяжело вздохнуть. — За время тренировки воспаление должно поуспокоиться, и сможешь сказать родителям, что я тебе случайно залепил в губу мячом. В принципе, проканать может. — Спасибо… У меня есть ещё одна просьба. Можно? Джэхён кивнув, внимальтельно заглянул в глаза Марка, взгляд которых направился на окно. — Не выгоняйте Донхёка из команды из-за меня. Я слышал, как Юта ругался… Я не хочу, чтобы Донхёк терял то, чего добился. Джэ лишь покачал головой. Он нежно погладил Марка по макушке, чтобы передать хоть частичку заботы ему. — Ты очень добрый и заслуживаешь лишь лучшего. Когда-нибудь жизнь повернётся к тебе лицом, и всё наладится. Просто… Не забывай, что, по крайней мере, у тебя есть я и Юта. За других сказать не могу, но мы с ним те ещё верные псины. Глотки всем перегрызём. Юта зубами, а я словами. — Спасибо. Мне пора. Марк, натянув маску, встал и, резко открыв дверь, вышел из раздевалки, тут же влетая в Донхёка, который в момент срывает с парня маску, охая. — Кто? Марк лишь закатил глаза, пытаясь отобрать у Хёка свою защиту от посторонних взглядов, но тот ловко уворачивался, заставив в итоге парня побеждённо сдаться. — Я ещё раз спрашиваю тебя. Кто? Марк посмотрел прямо в глаза Донхёка, шепча тому едко: — Со мной можешь не включать эту свою устрашающую сторону. — Кто? Донхёк словно не слышал Марка, и это того бесило. Нервы на пределе, и в самом деле хочется вновь расплакаться, да только гордость не позволяет. — Подавись этой маской. Марк, прикрыв рот рукой, быстрым шагом направился к выходу из школы, чувствуя затылком ошарашенные взгляды своих сокомандников. — Он больше не ябеда. Смирись. Ты его в какой-то степени подпортил. Усмехнулся Накомото, с явным осуждением переводя взгляд на Донхёка. — Тебе тем более он ничего не расскажет. Ты потерял всё доверие. Донхёк на это лишь сжал в кулаке маску и сунул в карман, побежав следом за Марком, наплевав на свои вещи, что лежали в раздевалке. °°° На улице прохладно, и Хэчан уже начинает жалеть, что не заскочил за курткой по пути. Впереди Марка не видно, хотя за ним парень побежал почти сразу. Начинались своеобразные догонялки с элементами пряток. Донхёк всегда любил игры, поэтому он, лишь усмехнувшись, устроил беготню по дворам, что находились около школы, но нигде Марка не было. Словно след простыл. Донхёк уловил краем уха какие-то странные звуки из соседнего двора и рванул туда со всех ног, лишь бы убедиться, что Марк там. Оказавшись на месте пред самим действом, Хёк встал в некий ступор. Марк сидел на каком-то парне и неумело, но всё же дубасил тому по лицу, пока друзья пострадавшего пытались снять с него лучшего старосту. Тот попутно принимал на себя удары ног, но не кривился, лишь сильнее цепляясь бёдрами в талию обидчика, чтобы его не отцепили. — Сдохни. Повторял Марк, и в один момент Донхёк, очнувшись, рванул к толпе. — Что здесь происходит?! Ответа не последовало, но все остановились, уставившись на Донхёка, который, подходя ближе, замедлился, начиная закатывать рукава. — Кто, блять, это начал? Очевидно, все показали на Минхёна, так как их было большинство, и голос Марка ничего бы не стоил в этом случае. Замечая это, Марк заметно потемнел лицом, усмехнувшись. Так непривычно и холодно. Донхёка словно изнутри пробило дрожью. — Избей и ты меня, Хёк-и. Фальшиво пролепетал Марк, вставая с парня, который продолжал лежать, отходя от продолжительных ударов по лицу. Донхёк затаил дыхание в момент, когда Марк подошёл вплотную. Помимо губы местечко на скуле зарделось. Страшно было подумать, что могло остаться на теле, ведь парни уличные, и они не дураки сильно уродовать лицо. Лучше же избить невидимые зоны, чтобы никто не прознал. Марк всё ближе, а сердце бьётся либо слишком часто, либо вовсе остановилось. Такое смешение эмоций, что не определить толком. — Знаешь. Твоя шайка ничто по сравнению с тобой. Твои поступки бьют куда сильнее их кулаков. — Они тебя избивают? Марк… Парень напротив усмехнулся. — Словно тебе не плевать на меня. В момент Минхён грубо ухватился за волосы Хёка на затылке, впечатываясь поцелуем, проникая языком в полость рта. Донхёк невольно уязвимо простонав, тут же ответил на поцелуй с тем же напором, сплетая языки, пока в голове крутилось множество мыслей, и ни одной о том, что про него подумают его парни, что присутствовали при этой сцене. Повреждённая губа вновь потрескалась, из-за чего поцелуй приобрёл вкус железа. Донхёка конкретно вело. Особо не думая головой, он медленно, но крепко ухватился за талию парня, постепенно ведя к ягодицам, удерживая те в ладонях, изредка сжимая до рваных вздохов со стороны Хёна. — Ненавижу тебя. Шепчет в самые губы Марк, после прикусывая и оттягивая нижнюю губу, встречаясь с потемневшим взглядом Донхёка, что сейчас был готов сделать всё что угодно ради парня, что до сих пор больно сжимал его волосы. — Почему тогда целуешь? Донхёк завороженно лижет верхнюю губу старосты, подцепляя кончиком языка. Льстил мелкий румянец на щеках. Марк, тот самый Марк, всё ещё есть. — Когда болеешь, приходится принимать горькие лекарства… Прошептал Марк, в момент убирая с себя руки Хэчана и забирая потрёпанный рюкзак с асфальта, и молча побрёл прочь, оставляя Донхёка с горящими после поцелуя губами наедине с его компашкой. °°° Марк шёл домой как на похороны. Причём свои же. Он прекрасно понимал, что после стычки с той шайкой шанса свалить на мяч не останется, ведь появились новые ссадины. Родители не такие уж глупые, пусть и поверили в эти игры с разными именами тренера. В этом случае они точно всё поймут. Сегодня Марк ещё получил четвёрку за тест, что только повышало его шансы на ужасный скандал дома. Главное, чтобы родители не увидели следы побоев на теле, если решат выпороть по старой памяти. Эта шайка, что прилипла к Марку, вечно докучала, везде поджидала. Им словно мёдом у парня намазано, что они так слетаются к нему. Ужасное стадо. В очередной раз Марк убеждается в том, что люди ужасные создания. Только кто-то сильнее них отступает, как они чувствуют себя безнаказанными богами. Мерзость. Пока Донхёк ошивался рядом, они и пикнуть не могли в сторону Минхёна, а как только тот показательно отверг старосту класса… Тогда и показались настоящие сущности этих никчёмных людей, которые пытаются закрепиться в обществе за счёт насилия и мнимого авторитета на запугиваниях. Марк невольно коснулся своей губы. Кровь уже засохла, напоминая собой о поцелуе. И ведь правда, Марк сказал правильную фразу. Он болен этим парнем, и поцелуй словно горькое лекарство для сердца, пусть мозг и отвергает его. Битва противоречий, в которых вечно побеждают чувства. На талии вместо ударов помнятся руки Донхёка. Они тёплые и приятные. В них хочется находиться вечно. Марку так нравилось ощущать эти ладони на своей заднице. Просто чувствовать, как пальцы сжимают его. Марку лишь больнее. Это действие было, по сути своей, пятиминутным. Повторения можно не ждать. Будь парень чуть старше и свободнее, не удивился бы, если бы сердце направило его вплоть до секса с Донхёком и плевать в какой позиции. Лишь бы чувствовать его всем собой. Больно. Дома даже не будет так больно, а ведь родители даже не знают, что вместо тренировок Марка вечно затаскивают в подсобку уборщиц и там всячески издеваются. Мотнув головой, Минхён зашёл в свой дом, ожидаемо тут же натыкаясь на свою маму. — Ты слишком рано… Минхён?! Что это?! Марк, подняв взгляд, удивлённо, словно впервые узнал об ушибах, коснулся их, наигранно шепча: — Упал, наверное, когда… — И где ты мог вот так упасть?! Марк, на удивление, быстро придумал отговорку: — Мне Джэхён попал мячом по губе, и я упал из-за того, что в глазах потемнело. Сильно скулой паркет задел, видимо… Ничего страшного, мама. Я умею это обрабатывать. Та кивнула, после, наконец, вспоминая, почему вовсе подошла по началу. — Я видела у тебя в электронном дневнике четвёрку. Ты же понимаешь, что станешь никем, если ты позволяешь себе получать такие оценки? — Я… Я исправлю. Прости, мама. Та тяжело вздохнула, просто пропустив Марка дальше. Видимо, у неё сегодня было много дел, и времени на нравоучения у неё не осталось. Ожидать плохого можно ещё от отца, поэтому Минхён не мог расслабиться. Сев за уроки после привычных действий по смене линз на очки, Марк невольно задумался о том, что ему и вправду лучше с очками. Идут они ему. Но родители не оценят идею перехода чисто на них. Это, по их мнению, некрасиво. На телефон Марка пришло сообщение: Донхёк: «прости за них» «я не знал» Марк: «Мило.» «Пока.» Донхёк: «да погоди ты!» «Марк ты такой невозможный…» Марк: «Зато ты возможный.» «Возможный мудак.» «Не пиши мне.» Донхёк: «почему ты поцеловал этого мудака?» Марк: «Раз ты меня избегаешь и считаешь скучным… Считай, что разнообразил свой образ.» «Я занят домашкой, которую отжимают у меня твои кенты.» «Будь добр, отвали от меня.» Донхёк: «поцелуй меня ещё хоть раз» «пожалуйста Марк…» Марк: «Нет.» Минхён зарылся пальцами в волосы, сжимая те, чтобы привести себя в чувства и переварить последние сообщения Донхёка. Много плюсов и минусов. Слишком много подводных камней. Нужно учиться жить без него, без его тепла, но при этом с этого слезть безумно сложно. Марк очень не хочет натворить глупостей. Нужно не слушать сердце, а придерживаться разума. Марк: «Сегодня около 23:30 на площадке.» Выключив уведомления на чат с Донхёком, он продолжил сидеть над задачкой, хотя мысли все были совершенно в другом месте. Где-то там, на площадке у качелей. Там, где тепло и комфортно. Было когда-то. °°° Сидя на качели, Марк весь продрог. Будучи в футболке и спортивных штанах в мороз, он рисковал сильно заболеть, но долбанное сердце заставляло парня остаться и дождаться Донхёка. Просто поцелуй и всё. Они просто поцелуются и на этом всё закончится. Видя выходящего из подъезда Донхёка, Марк понимает, что вряд ли он когда-то отпустит его из своих мыслей. Сердце замирает, и пальцы немеют от желания поскорее прижаться и вновь почувствовать чужие губы на вкус. В руках у Хёка была лёгкая курточка, которая вскоре оказалась на плечах Марка. — Прости, что долго. Долго искал запасную для тебя… — Отбрось эти ненужные нежности. Фыркнул Марк, как его сразу заткнули поцелуем. Тёплый язык скользнул в рот так правильно, что Минхён блаженно простонал, поднимаясь с качели и выпрямляясь в полный рост. Руки Донхёка на щеках согревают от мороза, как и горячее дыхание. Марк плавится, зарываясь в чужие волосы, так нуждающееся путая в них пальцы. — Марк… Давай ко мне. Пожалуйста. Ты заболеешь… Между поцелуями шептал на последнем дыхании Донхёк, чуть приоткрывая глаза, в которых Марк сразу начинал тонуть. Особенно его плавили маленькие поцелуи-бабочки, что в перерывах Донхёк оставлял на кончиках губ и особенно на ушибах. — Хорошо… Парни явно нехотя оторвались друг от друга, направляясь быстро к подъезду. В квартире Донхёк нападает с новой силой, впечатывая Марка в стену прихожей, нетерпеливо поднимая того на руки, а Марк и не против. Он лишь жмётся сильнее, потираясь о торс Хёка, и с дрожью стонет его имя в губы. Марку слишком хорошо рядом с ним, особенно когда забывается всё плохое, как, например, сейчас. — Марк… Я… Я хочу тебя… Сейчас я могу?.. Волнуясь, шепчет куда-то в шею Донхёк, поцелуями спускаясь к кадыку, чтобы прикусить его для очередного стона со стороны старшего. — Блять… Да… Донхёк целует мокро, с желанием, но разумно не оставляет и следа, кроме поблескивающей слюны. Родители явно не поймут своего сына, если тот проснётся с алеющими на всю шею засосами. Марк лишь звонче стонет, цепляясь ногтями за плечи парня и словно в бреду прося перейти на кровать. Донхёк тут же исполняет его просьбу, и, дойдя до спальни, он аккуратно кидает парня на кровать. Марк восхитительно выглядит сейчас. Весь разгорячённый, с покрасневшими от длительных поцелуев губами. Его грудная клетка крупно вздымается, а рот приоткрыт. По губам медленно проходится язык, и с них же слетает возбуждённый выдох. У Марка заметно стоит, и это возбуждает самого Донхёка, который уже около минуты просто рассматривает парня. — Возьми меня… Шепчет Марк, после закрывая глаза и закатывая те при этом от того, что его же рука медленно накрыла пах большим пальцем, массируя выделяющуюся головку. — М-Марк… Марку всё равно, он проникает под своё бельё и, собирая хоть немного естественной смазки, что сочилась из головки, направил палец ниже, массируя анус, характерно тут же простанывая и выгибаясь в спине. Марка ведёт от того, что Донхёк наблюдает, стоя над ним. Марк хочет, чтобы Донхёк смотрел на него с ещё большим желанием. Марк хочет, чтобы Донхёк хотел его до пелены перед глазами. Палец проникает на одну фалангу, и Марк, прикусив нижнюю губу, выдыхает носом. Скуля, Минхён проникает всё сильнее, поджимая слегка ноги от ощущений, ещё не известных ему. Марк ощущает палец полностью, и он выдыхает, откидываясь на подушку головой, открывая вид на чистую шею. Парень слышит, как громко сглатывает Донхёк, и это льстит. С добавлением второго пальца вышло не так туго, но как только он оказался полностью в нутре Минхёна, заделась та самая точка. Хён словно прошибленный током вздрагивает с вскриком на губах, начиная интуитивно ласкать это место, издавая всё больше пошлых звонких стонов, смешивающихся с нуждающимся скулежом. В один момент Марк поднял взгляд на Донхёка. Тот стоял как очарованный и пялился на него взглядом, полным желания. Марк видит, как сложно тому стоять на месте и не касаться даже себя. Минхён знает, как сломать его выдержку, и на губах проскакивает ухмылка. Минхён, сильно прожимая простату, весь выгибаясь, громко стонет: — Х-Хёк! А-ах… Да… Тут же Минхён ощущает на себе тяжесть чужого тела и невольно стонет лишь громче. Его шея вновь подвергается атаке мягких губ и влажного языка. Марку так хорошо, что он не в силах прекратить стимулирование своей простаты, пусть и ощущения уже были на пике. Казалось, ещё немного, и Марк уже кончит. — Марк… Донхёк остановился от ласк после того, как, оттянув ворот футболки, на что-то наткнулся. Там уже синел большой синяк, больше смахивающий на гематому. — Д-Донхёк… Не сейчас… Скулит Минхён, вынимая из себя пальцы, и Хёк тут же вспоминает, что сейчас происходит, в момент оказываясь ниже, меж ног старосты. Достав член, Хэчан присосался к яичкам, что уже были туго заполнены и желали разрядки, пока кончиком среднего пальца он ласкал уретру, которая обильно сочилась от возбуждения. Марка потряхивало. Его мотало по простыне. Чужой язык, проходясь по всей длине, заставлял Марка видеть перед глазами целые созвездия, при этом выстанывая лишь одно имя. Такое правильное звучание именно этим голосом. — Хёк! Ах… Х-Хёк-и! — Кончи для меня, Минхён-а. Донхёк обхватил головку губами, пальцами при этом активно массируя мошонку, стимулируя и помогая парню кончить. Марк, жмурясь, зарылся пальцами в волосы любимого и, несдержанно толкаясь глубже, кончил, заполняя рот Донхёка своей спермой, которую тот постепенно проглотил, не сплёвывая. Минхён, скуля, на дрожащих руках пытался подняться и дотянуться до Хёка, чтобы помочь и тому, но он лишь обратно откинул парня, заставляя лечь на спину. Он хмурился, заставляя Марка слегка занервничать, несмотря на недавний оргазм. Донхёк аккуратно, почти заботливо начал раздевать парня, который всё ещё не понимал происходящего. Остановился Хёк лишь тогда, когда Марк остался в одном белье. — Я их порву… Зло прошипел сквозь зубы Донхёк, всё ещё ловя непонимающий взгляд Минхёна под ним. — Кого? Что? Донхёк, отойдя от кровати, начал рыться в шкафу, в итоге выуживая из него коробочку, которая, как оказалось, являлась аптечкой. — Я не знал, что они заходят настолько далеко… Я вообще ничего не знал, кроме как о простых задирках… Марк, ты должен был рассказать взрослым или хотя бы мне. Минхён с раздражением закатил глаза, наконец понимая, к чему вёл Донхёк, и почему он так останавливался во время процесса. — Я не ябеда. Это в первую очередь. А во вторую, тебе ли не плевать? Можешь скучного меня натянуть и помочь себе с возбуждением. Тебе же так просто делать мне больно. — Прекрати нести этот бред! Перешёл резко на повышенный тон Донхёк, хмуря брови, но Марк лишь поджал губы, отворачивая голову от парня, пока тот медленно обрабатывал побои мазью, которую сам часто использовал в таких случаях. В комнате повисло неловкое молчание с ноткой напряжения. Каждый готов был в любой момент огрызнуться, но никто этого по итогу не делал. Они просто молча лежали рядом, постепенно переплетая пальцы рук. — Мне пора. Шепчет Марк нехотя, но делая вид, что он очень утомился от общества Хёка. — Дай мази впитаться. Оставит следы на одежде. Родителям не понравится. — Тогда можно бутерброд? Один… Робко шепчет Марк, а у самого рот наполняется слюной от воспоминания того вкуса, что таял во рту. На удивление парня, Хёк, улыбнувшись, тут же подскочил, отправляясь на кухню. Вскоре послышался звук закипания чайника и благие маты, посвящённые неровным нарезанным кружочкам колбасы. — Почему ты пропал из моей жизни? Задал вопрос Минхён, пока кушал, а Донхёк просто сидел рядом и наблюдал, попивая какао. — Я не пропал… Марк, хмыкнув, лишь запил чаем очередной кусок бутерброда. От такой реакции Донхёк почувствовал, как непонятная тревога комом застревает в горле. — Я испугался, когда увидел, как ты мутузил Чонмо… Ты даже желал ему смерти… Он что-то ужасное сделал? Марк… Если они тебя обижают, то просто ска… Минхёк, не дожидаясь, как парень договорит, с громким звуком поставил кружку на тумбочку и, подскочив, толкнул Донхёка на пол, отчего тот сильно приложился спиной. — Марк?! Вскрикнул непонимающе Донхёк, а тот наступил на грудную клетку парня одной ногой, медленно ведя ниже. — Ой, Марк, а он ебал тебя?.. Где делал приятно? Гаденьким тоном перенимал манеру общения Чонмо Минхён, пока в глазах Донхёка появлялось всё больше понимания всей картины, происходившей без его ведома. — Ты же понимаешь, что Донхёк лишь натянуть тебя хочет и бросить? Видимо, близость уже была, раз он так охладел? Марк резко перевёл ступню на пах, достаточно болезненно надавливая. — Брёвнышко девственник… Может, мы поможем тебе, и ты снова привлечёшь его внимание? — Марк! П-прекрати! Донхёка сильно начало пугать состояние парня. Прямо над ним Хён стоял и смотрел стеклянными глазами с собирающейся по ресницам влагой. Самого Марка трясло, он просто ломался на глазах. Он становился всё слабее и неустойчивее. Он прямо сейчас исчезнет. Распадётся. — Т-ты же любишь Донхёка, з-зубрилка… А он т-т-тебя нет. Смешок прервался всхлипом. Слёзы потекли градом. Марк просто стоял и плакал, не прикрываясь. Он не думал, каким его воспримет Донхёк сейчас. Ему плохо, и пусть Хёк видит, до чего он его довёл. — Марк… — Он н-над тобой смеётся… Он вечно п-п-придумывал подколы про тебя… Он с-смеётся над тобой… П-п-позорище… Донхёк, не выдерживая, просто встаёт и крепко обнимает Марка, прижимая голову того к себе, позволяя уткнуться в плечо. Минхён настолько устал, что просто принял это. — Т-таких, как ты, просто используют… В-ведь ты просто мусор… Донхёк, поглаживая спину и зарываясь пальцами второй руки в локоны парня, начал успокаивающе шептать: — Ты не мусор… Марк вцепился в одежду Донхёка пальцами, вздрагивая ещё сильнее. — Я пропаду… Я обязательно пропаду… Я запрещаю тебе в-волноваться. Шепчет Марк, пока Донхёк мычит какую-то спокойную мелодию на ухо, не воспринимая слова парня всерьёз. — Я всегда тебя найду, Марк-и…