iando

Юта был не из глупых. Он заметил и родителей Марка в школе, и отсутствие их чада. Угрозы и разборки так и пропитали здание школы. Строгий голос отца и надрывной матери так и разносились везде, собирая зевак, что хотели узнать, что же произошло и что привело к этому. Марк пропал. Юта невольно даже криво ухмыльнулся от промелькнувшей мысли, до ужаса смешной от её ужасности: За Марка так волновались, когда на Донхёка было всем плевать. Он ненужный. Все, словно, даже рады. Думают, что прогуливает, да только Накомото прекрасно знал, что ради Марка и плана парней он бы не бросил операцию, чтобы прогулять пару деньков. Дело набирало обороты. Юта думал и понимал, что у него имеется та информация, которой нет у других, что закрывает тем глаза. Он просто знал, что родня Донхёка ужасна и пропитана чем-то мрачным, что не расскажешь так просто каждому второму, да и самому близкому тоже. Если он устроил тот цирк по отношению к Минхёну, будучи по уши в него влюблённым, то не зря он это делал. Всё вставало на свои места, когда он, таща Джэхёна за руку, выходил из метрополитена, чтобы попасть в клуб, где работал. Накомото не знал почему, но ему просто было намного спокойнее больно сжимать запястье бывшего, что не вякал, а лишь послушно шёл сзади, понимая всю важность и тревожность ситуации. Он хотел помочь не меньше, и он был готов идти за Ютой хоть вечность. У Юты была информация и план, в который он толком его и не посвятил. Он лишь взял Джэхёна за руку и спросил: — Ты идёшь со мной до конца? Не время ссать и избегать. Джэхён лишь твёрдо кивнул. — Твои руки могут испачкаться в крови. Ты осознаёшь это? Мы не в игрушки играем. Вновь кивок, но уже менее уверенный, и Юта довольно ухмыльнулся, приближаясь вплотную к парню, выдыхая тому в губы: — Я могу не успеть закрыть твои глазки. Джэхён знал, что Юта вполне мог решиться пойти на убийство, и прекрасно это принимал, ведь детство, да и жизнь, в целом, у того были не сахар. Это было нечто мерзким и непростительным для нежного Чона, но этот мрак был всем для Накомото. Сердце ныло и хотело к нему. Джэ готов был пропустить эту тьму в своё сердце, поэтому лишь поддался, касаясь губ возлюбленного в еле ощутимом поцелуе. — Тогда пообещай, что с моей головы не упадёт и волоска. Глаза Накомото загорелись, и он принял эту игру с опасной ухмылкой на губах. Ему это нравилось. Да, он из тех парней, что ради своей любви и близких запросто пойдут на убийство, как бы аморально это не смотрелось. Мир жесток, что ж поделать. Парни влетели в клуб и тут же чуть ли не влетели в барную стойку. — Где Лукас? Он нам срочно нужен! Юта криво ухмыльнулся, увидев, как рука Чону дёрнулась, хватаясь за пистолет, что лежал в невидимой для посетителей зоне, и, после кидая его на место, он нахмурился. — Дело касается Донхёка. После Чону исчез. Он с такой скоростью просто покинул своё рабочее место, словно это было важнее всего на свете. Зная внутряки, Накомото бы явно связал все факты и принял всё это легче. Скорее всего, сфера явно ужасна настолько, что людей могли убирать, как пешек, и Донхёк был одним из главных претендентов. — За мной. Возникший вновь Чону в момент перемахнул через барную стойку, до этого попутно пряча в джинсы ствол и крича девушке, что непонятливо смотрела на них. — Бар на тебе! Справишься! Верю в тебя, красотка Ханыль. После трое парней, проходя через толпу ничего не подозревающих отдыхающих, завалились в коридор для персонала, направляясь прямиком в кабинет Лукаса. Кабинет у того выглядел мрачно, но красиво. Юта невольно открыл рот, осматриваясь по сторонам, но, быстро опомнившись, вернулся к тому, из-за чего сюда и пришёл, пока Лукас, стоя у стола, примерял глушители один за другим на свой ствол. — Донхёк, скорей всего, в полной заднице… Я… От него кое-что знаю. Давайте оставим это в стороне и закроем на всё глаза. Вы все не святые, так? Лукас поджал губы в кривой ухмылке, демонстрируя оружие. — Допустим. Как видишь. — Родители Марка забили тревогу о его пропаже, а недавно я узнал, что отец парня точил на него зуб из-за того, что Донхёк имеет на него слабость. Лукас, хмурясь, поднял руку и спустя секунду бесшумно выпустил пулю прямо в центр висящего на стене дартца, и пуля там и осталась. Юта почувствовал, как Джэхён испуганно сжал его ладонь в своей, заходя за спину дальше. Накомото понимал, что парень не в восторге от происходящего и от того, во что его втягивают. Он боялся и не скрывал это. Вряд ли он вообще видел пистолет не на экране смартфона или телевизора. Джэхён очень нежный парень, пусть в нём и имеется стержень покрепче многих. Но сейчас в Юте вновь теплилось нечто трепетное. Может, это не конец их любви. Может… Внезапный крик Лукаса заставил вздрогнуть даже Юту, заставив вылезти из раздумий и в ответ крепко сжав похолодевшую ладонь всё ещё любимого. Юкхей, крепко сжимая телефон в одной руке, а ствол — в другой, кричал, надрывая голос. Кажется, Накомото впервые видел своего босса в таком агрессивном состоянии. Это всё выглядело странно, учитывая, каким нежным и игривым Вонг был со своими подчинёнными. — Брат! Я в последний раз предупреждаю, если твой сын снова точит зуб на моего, я его пущу на фарш… Слышался шум из трубки мужчины, видимо собеседник на той стороне так же кричал в ответ на него. — Да мне срать! Я за Донхёка и тебя пристрелю! Ты не посмеешь… Да твой сын только и желает получить твои бабки! Ты не видишь связь того, что ко мне бегают его друзья и волнуются за его пропажу? Да, блять, за него хоть кто-то волнуется, а ты одинокий кусок дерьма. Либо твой сын отвязывается от Хёка, либо я его сам отвяжу. До связи! Телефон с громким звуком ударился о стол, чуть подскакивая. — Чону. Бери запасной ствол и бронь накинь. Чону, кивнув, не церемонясь, тут же начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке под ошалевшие взгляды младших, что сейчас переваривали всё услышанное, а теперь и увиденное. Даже Накомото пребывал в шоке. — Вопросы потом. Вы остаётесь здесь, либо экипируетесь с Чону. — А вы?.. Уже переодетый, Чону начал жестами подгонять парней, чтобы те тоже переоделись подобно ему, попутно поясняя. — Сюйси не понадобится. Он выстрелит первым. А мы… Мы можем не успеть. Лукас, подошедший к Чону, поднял личико того за подбородок, разворачивая к себе лицом. Они хищно улыбнулись друг другу, касаясь кончиками носов. — Спасибо за доверие, щеночек. Губы Лукаса, кратко накрыли губы парня, после отдаляясь, чтобы достать из ящика пару пистолетов. — Умеете пользоваться? Юта уверенно кивнул, заметив на себе тревожный взгляд Джэхёна, будучи уверенным, что тот просто откажется, но услышал обратное. — Владею. — Славно. Ваши. Если что, спрашивайте всё у Чону. Накомото в шоке смотрел, как уверенно ствол лёг в руке Джэхёна, а взгляд того вмиг стал в разы грубее. Юта бы соврал, если бы сказал, что это выглядело не сексуально. — Выдвигаемся. °°° В комнате было холодно, поэтому до того, как Донхёк уснул, парни вместе, ухватившись за край покрывала, укутались в него, изрядно попыхтев. Они знали, что в доме сейчас никого нет, ведь Хёк слышал звук запирающейся двери, пока Марк ещё был в отключке, восстанавливая свои силы. Сейчас Минхён лежал под Донхёком, чтобы тому было удобнее. Еле извернувшись, тот устроился щекой на грудной клетке Марка и, разведя ноги, спал. Сейчас любое положение, по сути, должно было их крайне смущать, но подобного не было. Парни понимали, где сейчас находятся и что им грозит, поэтому нагота была последним, что их волновало. — Я люблю тебя, Марк… Внезапно прошептал Донхёк, заставляя Минхёна слегка улыбнуться. Парень выглядел донельзя милым и заспанным. Парочки часов тому вполне хватило, и Марк невольно задумался о том, что, возможно, тот просто не позволял себе спать слишком часто, выработав привычку вечно быть начеку. Даже когда Марк еле заметно шумел или шевелился, парень приоткрывал глаза, сонно проверяя, всё ли в порядке, и успокаиваясь лишь тогда, когда видел перед собой тёплую улыбку Минхёна и слышал такой ласковый шёпот, говорящий спать дальше, получая в завершении чмок в макушку. Донхёку было хорошо, ощущая тепло своего любимого. Это чувство обволакивало его полностью, помогая расслабиться сильнее, чем в спокойные времена. Сейчас им угрожала нехилая опасность, но на душе тихо, приятно. Марк — настоящее лекарство от плохого. Он, наверное, единственный лучик света в этой тьме, что его окружает. — Спасибо, что спас меня… Но ты подставил этим себя же. Марк лишь переплёл их пальцы, покачав головой. — Ты тогда справлялся бы со всем один. Мне кажется, тебя бы просто убили на месте. Согласись, что со мной умирать намного приятнее. Хёк на это сильно нахмурился. — Тебе приятна мысль о смерти со мной? — Да… Марк, поджав губы, отвёл взгляд куда-то в стену, рассматривая картины и плакаты, нарисованные, скорей всего, самим Хэчаном, после говоря: — Что будет, когда мы освободимся? Я вернусь в этот опекающий меня ад из контроля и наказаний. Ты вернёшься в этот мир крови денег и непонимания, где же свет… Нужно ли нам это вообще? — Наш счастливый конец — это смерть… Подытожил Донхёк, выдыхая и утыкаясь куда-то в грудь Минхёна, чтобы прикрыть глаза и обдумать всё, прежде чем говорить дальше: — Марк… Я ещё не насладился временем с тобой. Мы… Мы слишком мало провели его вместе. Я хочу бороться за то, чтобы, несмотря на трудности, мы продолжали бороться. Мне… Мне снилось, что ты боролся за меня, пока я отлёживался. Я не собираюсь опускать руки больше… Ты спас меня, и я, кажется, понял свою мать… Марк свёл кончики бровей к верху, вопросительно смотря на Донхёка. — Моя мама… Она умерла в ванне, перерезав вены. Сам помнишь из записки… Но там не полная история. Она долгая. — Мы и не торопимся. Пока нет твоего брата, можешь рассказать мне, если готов. Я выслушаю. Возможно, это как-то поможет тебе почувствовать себя легче. Донхёк лишь кивнул, зарываясь носом тому в шею, шепча: — Буду рассказывать от лица Лукаса, так как он мне рассказал это когда-то. °°° Сонён была для меня всем. Единственным лучиком света в этой жизни, что освещал мне мой путь. А я был для неё тем самым безопасным местом в мире насилия и ужасов. Сонён однажды просто появилась в дверях ещё нового клуба и застенчиво улыбнулась мне, стоящему за баром, что аж сердце забилось чаще. Это было нечто особенное. До этого момента я никогда не ощущал подобного. Словно вселенная влекла нас друг к другу. Наш роман был волшебным. Прогулки, свидания и жаркие ночи. Весь мой мир крутился вкруг неё. Она была всем для меня, а я для неё. Пока не появился мой брат. — Сюйси… Я… Нам нужно расстаться. Лукас смотрел на девушку, и в ушах его стоял звон. Что такое произошло, чтобы их любовь рухнула так быстро и так просто? — Сонён… Милая… Давай не будем торопиться? — Я люблю твоего брата. Так просто она меня променяла на него. Да, это сильно меня возмутило, и я отправился прямиком к нему на следующий день после бессонной ночи, полной попыток успокоить своё ноющее сердце, что разбивалось каждый раз от взгляда на вещи, что ассоциировались лишь с ней, на все воспоминания, что у нас остались. Оказавшись у брата, я… Я увидел, как он насильно брал её. Я впервые видел её слёзы. Я… Я не знал, что делать. Заметив меня, брат схватился за пистолет и, продолжая своё дело, приставил дуло к неё виску, намереваясь убить, если я хоть что-то предприму. В её глазах я увидел смирение и остатки любви ко мне. Она была, как и у меня…» — Это мой сын! Ты не имеешь права забирать его в свой гадюшник! Кюхён схватил Лукаса за грудки, пока тот с ухмылкой показал документы. — Тест ДНК почему-то показывает обратное. Хочешь, можешь повторить его в своей клинике. Мне плевать. Я устал терпеть. Сонён уже постарадала из-за тебя. Донхёк останется со мной. Забирай своего выблядка и вали. — Донхёк, ты для меня самое ценное на свете. Я… До смерти Сонён даже не думал о том, что ты мог быть плодом нашей с ней чистой любви… Мне очень жаль, что я понял свои ошибки так поздно. Надеюсь, ты не в обиде на меня. Я не буду против, если ты продолжишь звать меня дядей… Но Сонён, умирая, оставила тебе записку. Я тогда прибежал к ней слишком поздно, но не настолько, чтобы её перехватил Кюхён… «Дядя Сюйси — твой отец. Я точно это знаю… Хёк-и, солнышко, прости за это ужасное детство. Иногда бывает легче просто подчиняться обстоятельствам даже если они ужасны… Не будь как мама. Борись до конца. Ты последнее, что осталось от того света в нашей с Сюйси жизни… Стань лучиком света для Сюйси и для того человека, с кем захочешь связать жизнь. Просто не будь как Кюхён… Люби и будь любим. Прости. Я больше не могу без Сюйси… Мне так будет спокойней. И, Сюйси, если ты это читаешь. Донхёк — твой сын… Хоть что-то я сделала правильно, соврав твоему брату, что он от него… Я сохранила свет. Сохрани его. Найди и сам новый. Освети себе путь. Будь счастлив. Не падай на уровень Кюхёна. Защищай Донхёка любой ценой. Люблю вас. Прощайте. Мне так будет лучше. Я эгоистка, что выбирает самые лёгкие пути. Так было, есть и… Никогда больше не будет. Прощайте». — Это последнее, что от неё осталось… Всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда тебе помогу. Прошу, будь счастлив хотя бы ты. °°° — И я стал счастливым… С тобой. Марк смотрел на макушку парня, что за весь рассказ так и не поднял голову, чтобы не встретиться взглядом с парнем. Ему было так легче делиться настолько сокровенным. Минхён пару минут просто молчал и смотрел в стену, переваривая информацию, после тихо говоря, чтобы не спугнуть настрой на откровения. — Получается, Лукас тебе отец… И поэтому твой типо отец и брат, которые даже не родные и недолюбливают тебя? Донхёк на это криво ухмыльнулся. — Недолюбливают… Это ещё мягко сказано. Они меня ненавидят. Марк, медленно поглаживая большим пальцем ладонь любимого, прошептал: — А я люблю тебя. — И я… Хэчан не договорил из-за звука проворачивающегося ключа в замочной скважине старой двери. Парни замолкли. °°° Конечно, у Лукаса были ключи от квартиры Донхёка, ведь тот доверял ему сильнее всех людей на свете, если, конечно, сейчас не считать Марка. Лукас невольно ухмыльнулся сам себе, пока гнал по дороге, ловя на камерах штрафы. Копейки, по сравнению с жизнью его сына. Донхёк последний из родных, кто у него остался. Да, у него был Чону, и он его безгранично любил, но кровно они не были так связаны, как с Хёком. Чону успокаивающе положил ладонь на бедро мужчины, коротко поглаживая, чтобы подарить частичку спокойствия, и у того получалось ровно до того момента, пока Лукас не остановился у подъезда Донхёка. — Я впереди. Чону следит за хвостом. Вы двое посередине держите бдительность. Мы не знаем, точно ли тот шкед внутри сейчас. Он может возвращаться и выстрелить нам в спину. Парни, кивнув, сгруппировались, перед тем как зайти в подъезд и, чтобы, если что, не напугать жителей дома, особо не шумели, да и не светили оружием. Подойдя к нужной двери, компания прислушалась, есть ли звуки, доносящиеся из квартиры, хмурясь все как один. — Не трогай Марка, гандон! П... прости, Марк! Лукас почти бесшумно уже проворачивал ключ в замке и, нажимая на ручку, открыл дверь, медленно пропуская всех, видя, как в зеркальной поверхности шкафа прихожей отражаются лягания Донхёка, что был связан по рукам и ногам с Марком, из-за чего тот, сжавшись, просто отдал всё под контроль парня, жмурясь от страха. Чанхёк лишь назло Хэчану всё пытается коснуться Минхёна разными способами, выводя на панику. — Вы никуда не денетесь, сладкие… Вы связаны и не ели так долго… Какая жалость, что у такого упёртого моего брата уже нет сил. — Зато у его отца есть. Лукас, появившись в дверном проёме, предупреждающе выпустил одну пулю, что резанула Чанхёка по плечу, не причинив особого вреда. — А Донхёк знает, что ты его папка то? Он не примет тебя. Ты мерзкий. Выбираешь любовь, а не карьеру… И Чону опять притащил. Ты без него и шагу не сделаешь. Может мне убить ег... Парень не успел договорить, как Лукас тут же сделал второй выстрел, попадая в бедро. Раздался противный скулёж, пока Марк пытался отползти подальше, но их связь конечностями с Хэчаном знатно мешала, учитывая ещё и факт паники, что комом пульсировала по всему телу. Лукас, пусть и был под эффектом ситуации, заметил это, крикнув на Донхёка, видя, как Марк с ужасом смотрит, как белое покрывало приобретает алый цвет. — Закрой собой Марка! Донхёк кивнув, в момент прижал Марка к изголовью кровати, перекрывая происходящее собой, попутно шепча на ухо: — Не смотри… Тем временем Лукас держал прицел на голове своего племянника, подходя всё ближе. — Зачем ты здесь? Тот лишь усмехнулся, отползая к стене, волоча одну из ног. — Забрать то, на что Хёк и не должен был претендовать. Лукас вновь выпустил пулю в то же бедро, с улыбкой на губах слыша крик парня. Чону, видя, как его парень выходит из-под контроля, нежно обвил его талию, от чего Лукас значительно расслабился, утыкаясь виском в макушку Кима. — Сюйси, не убивай его при детях только. Пожалей их психику. Проворковал он, и Лукас, кивнув, выпутался из объятий парня, чтобы схватить Чанхёка за волосы и потащить в сторону той самой комнаты. — Прости, Донхёк… Мы слегка запачкали кровать и ковёр. Я куплю новое всё. Юта, Джэхён. Развяжите их. И… Поменяйте тут всё. Что за изгой оставляет людей без еды и туалета на несколько суток? Лукас сильнее дёрнул за волосы, добиваясь крика племянника, после довольно выходя из комнаты вместе с Чону. Юта с Джэхёном в момент подбежали к друзьям, и, пока один разбирался с руками, другой распутывал верёвки на ногах. — Как вы? Марк сконфуженно посмотрел на Юту, честно признаваясь: — В туалет б-было бы неплохо… Тот лишь кивнув и, когда руки и ноги парня не были скованы, взял на руки, унося в ванную комнату. Джэхён посмотрел на Донхёка, что толком не мог даже двинуться. Когда дело касалось безопасности Марка, он выкладывался на всю, но как только он остался один, силы его покинули. — Прости, что считал тебя гандоном… Шепчет Джэхён, медленно обтирая парня влажными салфетками, что лежали на тумбочке. — Я бы тоже подумал, что я гандон… Простите за мои загоны. Джэ заботливо чмокнул его в макушку и, приведя парня хоть в какой-то порядок, пересадил на стул. Найдя в шкафу вещи, Джэ передал их Донхёку, чтобы тот переоделся, пока сам Чон менял постельное бельё, что ужасно пахло. — Марк сказал, что вы нас не бросите… Был прав. Я никогда не рассчитывал на кого-то… А сейчас так спокойно и так… Приятно. Я, получается, кому-то нужен… Джэхён развернулся к Хёку, хмурясь. — Конечно ты нам нужен! Мы твои друзья. — Друзья… Чон кивнув, закончил с кроватью и, взяв Донхёка на руки, понёс на кухню, усаживая уже там на диванчик. — Нужно придумать, что поесть… Джэхён для удобства вытащил из-под ремня пистолет под удивление Хёка. — Лукас дал. — Не думал, что ты примешь подобное… Тот, хихикнув, поставил чайник, чтобы заварить на всю компанию чай, даже найдя такое количество кружек. — Просто когда дело касается близких, я могу и вспомнить уроки отца по стрельбе… Я бы выстрелил, но Лукас буквально был против безоружного. Твой брат даже не догадывался, что кто-то может пойти против него… Донхёк лишь фыркнул. — Да, это в его вкусе. Знал бы ты, сколько раз он угрожал мне ножом или изнасилованием… Если бы не моя сломанная ещё до этого психика… Не знаю, что бы было. Он конченный мудак. Надеюсь, Лукас его прикончит там наиболее мучительным способом. Донхёк успокаивался от всей этой ситуации, что сейчас уже слышал то, как Марк мылся в его ванной с помощью Накомото. В ней не лежал мёртвый Хёк. Кажется, впервые Ли видел настолько много света в своей квартире. И он даже не про лампочки, что горели по всем комнатам. °°° — Проходи, Марк. Ты уже знаешь, где что, поэтому буквально чувствуй себя как дома. Лучшим решением на данный момент было укрыть Марка в квартире у Накомото, что находилась в шаговой доступности клуба Лукаса. Юта сильно волновался за парня, поэтому быстро согласился, зная, что так ему будет куда спокойнее. Держать рядом того, за кого боишься, лучше, чем отдать его другим и трястись от страха. И Накомото плевать, если он станет следующей жертвой тех конченых родственничков Донхёка. Донхёк тоже был тут, как и Джэхён. Студия была полна людей, но тишина стояла гробовая. Никто не говорил. Хэчан лежал в обнимку с Марком на кровати Накомото, прижимаясь так сильно, что Марк непроизвольно иногда отрывался от сна. Оба парня были очень вымотаны, и после еды сон забирал их полностью в свои владения. Накомото хотел кофе, но не хотел чайником будить парней. Поэтому он решил просто сходить в кафе, что находилось на первом этаже его же многоэтажки. Без кофе он вздёрнется прямо сейчас, поэтому, оставив Джэхёна с парнями, он вышел из квартиры, закрывая их на все возможные замки на всякий случай. — Ты долго… Тихо произнёс Джэхён, когда Юта вернулся, а тот лишь усмехнулся. Не класть ли этому парню на него? — Ты же понимаешь, что ты мне противен? Конечно, Накомото врал. Ему было мерзко от самого себя, когда он увидел, как посерело лицо Джэхёна перед ним. Он словно в момент умер без права на перерождения, и, осознавая это, он лишь поник сильнее, не смея говорить что либо. Он молча забрал пакеты купленного в круглосуточном магазине продуктов, помогая разложить их по полкам небольшого холодильника, что был забит в основном заморозками готовой еды и банками энергетиков и пива. — Ты так питаешься? — А тебе не похуй? Вновь грубость на порыв заботы от того, кого любил Накомото так нежно. Что-то очень острое упёрлось прямо в сердце, и Юта не знал, как эту иглу убрать хоть на пару минут, чтобы вдохнуть полной грудью. — Ты хочешь знать, откуда я научился стрелять? Молчание означало согласие, безмолвное, но оно было. По взгляду Накомото было заметно, что он и правда хочет это знать. — Ты ведь совсем ничего не знаешь обо мне. Почему тогда влюбился в меня? — Ты вроде хотел мне рассказать про владение пистолетом. Резко перебил его Накомото, не желая слушать хоть какие-то слова, что могли бы заставить его забить на всё и простить, уткнувшись в парня, заключая в такие нужные объятия. Юта легко сломается, если даст хоть малейший шанс парню на реабилитацию своего состояния в его глазах. — Мой отец имеет связи в продаже нелегального оружия… Юта вскипел, начиная шёпотом повышать голос, помня о спящих парнях в другом конце небольшой студии. — Вы, блять, издеваетесь? У всех богачей такие заскоки? Вам делать всем нечего? Типо, я могу всё купить и всех тоже, а значит надо пощекотать себе нервишки чем-то супер нелегальным? — Это не я, а он! Юта опустил руки, как и взгляд. И правда. Он мог быть в этом бизнесе ещё до рождения своего сына. — Зачем ты втянулся в это? Зачем ты учился стрелять? Зачем?! Джэхён вздохнул, беря руки Юты в свои, просто чтобы передать тому своё тепло и установить какую-то особую связь между ними, лишь бы не отстраниться вновь на тысячи километров от какого-то дурацкого слова, брошенного невпопад. — Почему дети учат алфавит? Зачем учатся кушать ложкой? Родители хотят. Они нас формируют как личностей, а потом за это ещё и берётся социум, и лишь потом по пути взросления ты берёшься за ум и начинаешь самолично обдумывать всё происходящее вокруг себя и свои же поступки и мысли. Ты ведь с рождения просто тупой пластилин, что никогда не засохнет. Ты лишь положи его на батарею и лепи вновь. Дай любви и заботы, и вот он вновь готов к лепке, к изменению формы. Родители меня любили и заботились, и я просто делал то, что заставило бы их начать мною гордиться и лишний раз похвалить… Я просто хотел быть хорошим сыном, но пока я рос, я постепенно понимал, что это совершенно не моё, но продолжал этому практиковаться. Знаешь, как порой бывает страшно обычному человеку, что не заинтересован в подобном, осознавать, что кто-то, кто захочет перейти дорогу отцу, нацелится прямо на тебя, ведь ты его сын, нечто важное для него. Они просто будут давить на слабости, и им плевать, ребёнок ты, да и замешан ли вообще. Им вообще плевать на всё и всех. Знаешь, я бы не хотел не уметь пользоваться стволом в такие моменты. Ты сам не от лучшей жизни знаешь множество плохого, что считается запрещённым или аморальными. — Но я не скрывал этого. — А ты ничего про меня толком и не спрашивал! Юта замолк, просто смотря в глаза напротив, поджав губы. Противное чувство вины, что так редко он чувствовал, накрывало с головой. — П-прости… — Учись разговаривать. Джэхён, кинув на пол пакет с оставшимися продуктами, просто направился к выходу, но Накомото одёрнул его за плечо, разворачивая к себе, ощущая, но не ловя брошенный недовольный взгляд. Он сунул в ладонь тому связку ключей. — Это мои запасные. — Я ими не воспользуюсь. Юта уже со слезами на глазах тихо закрывал за парнем дверь, надеясь, что эта их словесная потасовка не была услышана спящими. Им незачем волноваться о таких пустяках. °°° — Ребятки проснулись? Марк уже просто валялся и любовался Донхёком, что лежал напротив, довольно воркуя от лёгких касаний к коже головы зарывшихся пальцев Марка в его волосы. — Давайте завтракать, и пойдём к Лукасу. Он хотел вас видеть, как вы придёте в себя. Донхёк встал первым, и Марк в очередной раз удивился его выносливости, ведь ноги Марка его всё ещё не хотели слушаться. — На завтрак бутерброды. Простите, но я особо не готовлю тут, ибо дом для меня чисто место, чтобы переночевать. Придумал, что мог. — А где Джэ? Спросил Марк, но тут же замялся, видя, как потемнел Накомото. — Прости… Не подумал. — Он пошёл домой. Места для него не нашлось для ночёвки. Донхёк вздохнул, обнимая Накомото, и к этому вскоре подключился и Марк, облепляя друга теперь полностью. — Вы дураки? Всё хорошо. Хихикнул Накомото, расплываясь в улыбке, что по-настоящему согрела бы каждого даже в самый лютый мороз. Юта был прекрасным человеком, и Марку было слишком жаль его, потому что он не заслуживает этих любовных проблем. Он просто хочет любить и быть любимым, и это вроде есть, но жизнь куда сложнее. — Мы рядом. — Мы с тобой. Юта, поджав губы, оттолкнул парней шутливо, легонько, лишь чтобы выпутаться из этой ловушки из рук, чтобы закончить завтрак и, наконец, накормить этих липучек. — Обожаю бутерброды! Засиял весь Минхён, а Донхёк лишь рассмеялся, пихая парня в бок. — Он ко мне только из-за них и ходил, представляешь? Если бы он мог, то он бы всю колбасу съел в моём доме. Поэтому берегись этого охотника на бутербродики. Минхён, воскликнув, пихнул Донхёка в ответку, качая головой. — Я не из-за них ходил вообще-то! За кого ты меня вообще принимаешь?! — За бутермонстра. Накомото рассмеялся, ставя перед парнями, что сидели уже за стойкой, тарелку со свежими бутербродами, на один из которых тут же налетел Минхён, откусывая огромный кусок моментально. — А я говорил! — Пусть кушает дитё. Оставь его. Или ты ревнуешь? Хихикнул Юта, заметив, как вытянулось лицо Хэчана. — Я не имею права. Мы не пара. Юта с вопросом изогнул бровь, смотря сначала на одного, а потом и на другого парня, что дожёвывал, чтобы внятно ответить. — Мы решили не торопиться и дать всему успокоиться. Мы поговорим, узнаем побольше друг о друге и тогда уже примем решение, но мы оба уверены, что будем вместе процентов на девяносто где-то. — Он опять зануду включил! Маленькая комнатка утопала в смехе и улыбках, и было забыто о всём плохом, что было за её пределами. °°° Марк, зайдя в клуб, невольно взялся за руку Донхёка, переплетая пальцы. Всё же он не очень привык к подобным шумным и свободным для самовыражения местам. Множество людей, что пьют и веселятся, не заботясь о своей жизни, что находится за стенами. Это так круто и так странно. Марк не любил алкоголь и то, что он творил с людьми, но и осуждать не мог, ведь каждый справляется своими способами, и это уже их проблемы, если они в том теряются, падая в пучину алкоголизма и вечной тусовки. Он никогда не решится вести подобный образ жизни. Марк никогда не примет подобное решение в пользу лёгкого дофамина. Чону встретил их, сопровождая в помещение для персонала, чтобы провести в кабинет к Лукасу, в котором Марк ещё никогда и не был, поэтому, попав туда, он открыл рот, рассматривая это убранство. Большой стол с минимальным количеством предметов на нём. Дорогая техника, пара документов и стаканчик с какими-то дорогими специальными подарочными ручками. Кресло было похоже на современный кожаный трон. Он выглядел максимально удобно, аж захотелось присесть и расслабиться в нём, откинувшись на спинку. По всем стенам стояли красивые шкафы из явно дорогого дерева, что выглядело утончённо, под стать Лукасу, что стоял у окошка, что было прямо под потолком из-за нахождения кабинета на цокольном уровне, и смахивал пепел на улицу, чтобы уж слишком сильно не завонять помещение. — Поделись. Чону, пойдя к мужчине, просто отобрал сигарету, затягиваясь и смахивая пепел прямо на ковёр кабинета, не беспокоясь ни о чём, пока Лукас влюблённо смотрел на того, тепло улыбаясь. — Как себя чувствуете? Спросил Лукас, на что получил усмешку Донхёка. — Живые и чистые. Дальше уже не важно. Ты зачем нас звал? Тот лишь закатил глаза, подходя к ним, беря каждого за руку, принимаясь поглаживать по тыльным сторонам ладоней. — Я решил, что хочу сделать Марку небольшую экскурсию по твоей жизни. Ты не против, если мы походим по клубу наедине? Донхёк возмущённо вскинул брови, но руку не вырвал из хватки мужчины. — Ты позорить меня будешь! — Ты сам справляешься, а Сюйси просто покажет, на что подписывается Марк, если решит связать с тобой свою жизнь. Чону, подойдя, предложил сигарету теперь Марку, но Донхёк тут же её забрал, сам докуривая и кидая в пепельницу, что находилась на столе Лукаса. — В свою очередь Чону и Ханыль расскажут тебе о жизни Минхёна. Благодаря её родству с Джонни, они могут многое рассказать, что бы не решился рассказать сам Хён. Лукас свёл руки парней друг к другу, улыбаясь. — Пожмите руки, если готовы на подобную экскурсию. Уверяю, вы узнаете много нового, и вам будет что обсудить после. Марк первым сжал ладонь Донхёка, и по его взгляду было понятно, что он правда хочет узнать парня лучше, чем на данный момент. Под этим взглядом Марка Хёк не мог устоять, поэтому пожал руку в ответ, пока улыбчивый Чону не разбил их руки под недовольства Лукаса о том, что это было неуместно, ведь это был не спор. °°° Марк шёл весь красный мимо комнат, за которыми явно проходили не чайные церемонии. Он прекрасно понимал, что это за место и что разные цвета у дверей не просто так. Это всё странно шло от зелёного к красному, но почему-то завершилось единственной чёрной дверью, что сливалась с цветом стен. Она сильно отличалась от остальных. Она словно главенствовала, но при этом совершенно не выделялась. Словно чувствуя что-то, Марк сам подошёл к ней и коснулся ручки двери, ощущая, как сзади к нему подошёл Лукас, протягивая ключ. — Заходи. Думаю, тебе нужно увидеть, что внутри. Не буду ничего говорить заранее. Сам подумаешь. Минхён, немного волнуясь, вставил ключ и провернул два раза до упора, а после, нажимая на ручку, толкнул дверь внутрь, сразу натыкаясь на мольберт. В светлой комнате, несмотря на тёмную атмосферу, стоял трёхногий мольберт с холстом размера ватмана на нём. Подойдя ближе, Минхён коснулся изображения самого себя. Маслом, красивыми мазками был изображён сам Марк, что мирно спал, уткнувшись щекой в руки, что сложил на парте. Выглядело это так нежно и красиво, что Марк не отрываясь смотрел на это, открыв рот и не веря своим глазам, что он и правда может выглядеть подобно в чужих глаза и быть таким под кистью художника. — Красиво, правда? Мне тоже нравится. Марк поднял взгляд на мужчину, кивнув, не в силах даже что-то сказать. — Однажды он сбежал из дома, как раз из той квартиры, в которой он сейчас живёт, и я его забрал, узнав об этом. Эта комната, как ты сам понимаешь, должна была быть для клиентов, что хотят провести ночь вместе или же с нашими работниками, но я решил, что без двух комнат мой бизнес не рухнет, а у моего солнца будет свой пряничный домик из сказки. Он сможет тут укрыться от всего самого плохого, и поэтому я сделал здесь конкретный ремонт с его пожеланиями. Самым главным желанием было наличия большого пространства для творчества. Так и появилось это помещение. Он здесь проводил множество ночей после школы, и знаешь… С твоим появлением в классе он рисует лишь тебя. Знаешь, влюблённые художники могут испугать обычного человека, ведь они живут своей любовью к тому самому, и видят в нём столько прекрасного, что сколько бы они его не рисовали, то они никогда не насытятся. Они всегда будут рисовать, и в каждой работе будет именно тот самый. И этим самым стал именно ты. Я часто заходил к нему в такие моменты, и он делился со мной во всех красках всем, что связанно с тобой. И знаешь… Он ужасный романтик. Мне тебя жалко. Марк удивлённо посмотрел на Лукаса. — Почему жалко? — Моё воспитание плохо на нём сказалось. Он привлекал твоё внимание тем, что доставлял проблемы… Этакий плохой мальчик, что нравится девочкам. Ты просто не обращал на него внимания, и в принципе, по его словам, ты не горел желанием с кем-либо общаться… Своими шалостями он получал хоть каплю твоего внимания. Минхён, почесав затылок, вновь посмотрел на холст перед ним, видя, сколько в эту работу вложено чувств и сил, из-за чего рассказ Лукаса не казался выдумкой. Это было очень похоже на правду, ведь Марк после разлуки с Джонни даже не хотел ни на кого смотреть, тем более на такого, с кем его вкусы не были схожи совершенно, а установки на жизнь и вовсе конфликтовали между собой. — Ну, привлечь внимание у него явно получилось, как видишь. — Это точно… А если честно, я заметил один раз на парте, когда мы сидели вместе, рисунок меня… Не придал особо этому значения, а в итоге вот как выходит… Лукас кивнул, подходя к одному из стеллажей, по внешнему виду заполненному блокнотами и скетчбуками, достав на свой выбор несколько и принося их, вываливая на кровать. Сев и похлопав рядом, предложил парню присоединиться к нему. — Это?.. Марк сел рядом, заинтересованно взяв один из блокнотов. — Это одни из моих любимых. Они на девяносто девять процентов заполнены тобой. Листая блокнот за блокнотом, Марк невольно чувствовал, как его глаза намокают от слёз, что потихоньку накатывали. — Ты его вдохновлял. Очень сильно, что он справлялся с одной своей очень плохой зависимостью благодаря рисованию тебя. Лукас, вздохнув, немного отвёл взгляд, чтобы не пересекаться им с Марком, не будучи готовым сказать это в лицо. — Было время, когда он резал себя и хотел в принципе умереть. Он делал это в надежде не снять стресс или подобное нечто заглушить. Он делал это, чтобы всё закончить окончательно. Один раз я просто предложил ему вместо порезов рисовать… Он выбрал тебя. Марк сидел и слушал, перебирая свои пальцы, стараясь сдержать свои неконтролируемые всхлипы, что не удавалось, как он не пытался. — Ты его спас не только тогда, когда достал из ванной… Ты спасаешь его не первый год, и это видно по количеству рисунков… Мужчина взял ладони Марка в свои и, смотря прямо в глаза, прошептал: — Спасибо, что спасаешь моего сына из раза в раз. Не будь тебя, у меня не было бы сына… Спасибо. Марк, совсем расклеившись, без стыда просто плакал, шмыгая носом и пытаясь проморгаться от слёз. Он, еле найдя силы, прошептал: — Нет. Вы чего. Он сам справлялся… Не считая последнего раза… — Прошу, просто считай меня своим отцом. Я буду заботиться о тебе, как о родном. Да, я не идеальный… Я очень плохой человек, но знай, что я всегда рядом и помогу тому, ради кого мой сын чувствует себя хорошо… Если ты будешь с ним, или же нет, я всё равно у тебя в долгу до гроба. Считай, что ты уже в нашей семье. Я… Я очень тебе благодарен. Лукас, сам плача, аккуратно обнял парня, позволяя тому затеряться, спрятаться в себе, найдя тепло и поддержку, что была необходима им обоим. — Спасибо… Дядя Лукас. — Можешь звать меня Сюйси. Так зовут меня самые близкие. °°° Рядом с Тэёном было неспокойно. После догадок и вполне доказанных фактов сам вид кабинета не приносил прежнего уюта, что ощущался ранее. — Доён… Ты чего в дверях то стоишь? Заходи. Чего как неродной, ну. Как тебе книжка, расскажи. Доён прошёл вглубь, усаживаясь на диванчик, на котором ранее сидел Марк, до того, как его забрали родители. — В прошлый раз у тебя дела появились… Ты только и успел вернуть мне книгу, а по поводу неё ничего не сказал. Она одна из моих любимых, поэтому Мне интересно… Как она тебе? Доён, сглотнув, натянул вполне убедительную улыбку, тихо, словно застенчиво, говоря: — Мне очень понравилось… Лучший друг главной героини взаправду был лучшим кандидатом… Жаль, что она выбрала тупого качка… — Жаль, что так и в жизни. Доён наигранно удивился, переспрашивая, будто не понимая, к чему парень клонит. — Я про то, что в обычной жизни многие действительно выбирают тупых качков лишь из-за их физической силы и красоты. — А… Я бы тоже выбрал лучшего друга… Тупые качки совсем не понимают мои увлечения, если ты понимаешь, о чём я, конечно же… Ким носком кроссовка начал выводить узоры на другом, что заметил и Тэён, явно расценивая как заигрывание. — Хочешь сказать, что… — Я опрокинул Джонни… Поэтому слегка непривычно себя ощущаю. Доён видел, как загорелись глаза Тэёна, и внутри всё противно перевернулось. Где-то внутри нарастал ком, но мысли о благой цели отрезвляли и добавляли смелости. — Я могу… поцеловать тебя? Шёпот раздался на самое ухо, пока Тэён нависал над ним, уже вжимая в противно скрипящий от прикосновения к коже диван. Ким крупно вздрогнул, выдыхая куда-то в ключицу Тэёна, пока губы того влажно проходились по уху, задерживаясь на мочке. — Не хочешь расслабиться? У меня есть кое-что… Продолжает шептать Ли, пока Доён, поборов в себе рвотный рефлекс, кладёт руки на пресс парня, проникая под рубашку. — Что же? — Наркота… Хочешь? Меня очень расслабляет. У тебя ещё не было?.. С мужчиной? — Ты первый… Нагло врал Ким, подставляя шею под поцелуи, что оставались ожогами на коже. Она словно скатывалась и норовила слезть с Доёна. Настолько мерзко ощущались чужие губы на нём. — Дай мне это… Шепчет Доён, и Тэён словно только и ждал этого. Он тянется к блюдцу и достаёт конфету, по пути разворачивая шуршащий фантик, откидывая его в сторону. Конфетка легла на язык Доёна, и тут же его губы лизнул Тэён, заставляя этим сомкнуть челюсти. Доёну стало жарко. Его вело и перед глазами плыло. Стало весело. Страх пропал. Он даже забыл, зачем он здесь находится. Чего он боялся? В голове пусто, а на теле ожогами чужие губы. — Детка… Так хороша подо мною… Пошло шепчет Тэён над полуголым парнем, перед тем как ухватиться за ширинку, с слишком громким звуком в образовавшейся тишине расстёгивая её. — П... помогите! — Чего? Тэён ошарашенно посмотрел на Кима, а тот лишь закричал громче: — Помогите! М... меня насилуют! Прошу! В кабинет забегает парочка учителей, что находились в соседнем кабинете замов, видя картину, что перед ними предстала. Джонни был одним из первых, кто забежал. Он всё время стоял рядом и слушал. Он ждал сигнала, пока внутри всё кипело от злости. Сейчас он может её выпустить. В момент Со оказывается у Тэёна и, подняв того за грудки, отталкивает в противоположную сторону от Доёна, сильно прикладывая об пол. — Ты чем его накачал?! Вызовите кто-то полицию, мать вашу! Нам нужно запросить тест! Доён дрожащей рукой ухватился за пиджак своего парня, еле говоря: — Конфеты… Он дал мне одну из своих конфет… Учителя поделились на две группы. Одни отгоняли любопытных старшеклассников, что ещё остались в стенах школы, а другие помогали Доёну и в ужасе оглядывали конфетницу, подмечая, что эта марка производит сладости совершенно с другим цветом, нежели с тем, что находился под фантиком. — У охраны запросите запись времени, когда это происходило. Нельзя, чтобы кто-то смог её утерять. Вдруг у него есть свои люди… Джонни уже одел парня и поднял на руки, прижимая к себе, для остальных обуславливая тем, что тому плохо, и он не хочет, чтобы Ким свалился куда-то. °°° — Вы вообще в курсе, что это было опасно?! Доён, как ты вообще выдержал, блять?! От нервов Донхёк перешёл на неофициальное обращение к своему учителю, ходя туда-сюда у больничной койки. — Не кричи… У Доёна хоть и отдельная палата, но не думаю, что тут стены толстые. Улыбнулся Джонни, видя, как парень волнуется за своих близких. — Ты вообще помалкивай! Согласился на такое… — Зато они заставили полицию обратить внимание на некомпетентность Тэёна… Произнёс Марк, проверяя капельницу. — Его уже промыли, и всё хорошо. Если бы всё зашло слишком далеко, я бы остановил. — Джонни… А если бы он совсем потерялся в эйфории? Если бы он не подал знак? Глупо! Он мог отрубиться, как Марк. Видимо просто физическая подготовка лучше… Доён с койки, чуть покраснев, прошептал: — С Джонни я и не могу быть в плохой форме. — Верно. Мне нравится любая твоя форма. Хэчан сразу же отвернулся от очередного смазливого поцелуя этих двоих в неподходящий момент. — Как будто со мной так не хочешь… Усмехнулся Марк, заставляя теперь краснеть Донхёка, пока его не отвлёк влетевший в палату Джехён. — Звонили с левого номера. Сказали, что Юту перехватили по дороге. Псих какой-то. Требует Доёна. Джонни в момент остановил руку своего парня, что уже собиралась вырвать катетер, подключённый к капельнице. — Нет, ты в этот раз не чувствуешь! — Участвую только я. Твёрдо сказал Джэхён и тут же получил затрещину от Донхёка, скорее предупреждающую, чем угрожающую. — Со мной. Лукаса не дёргаем. Вдвоём решим… Марк, сиди на месте! Повысил голос Хёк, а по телу Минхёна пробежали тысячи мурашек. На него смотрел холодный и твёрдый взгляд. От знания того, что он скорее от серьёзной заботы о парне, внутри расплылось нечто тёплое и приятное, побуждающее к действию Марк, встав, взял Донхёка за ворот и небрежно притянул к себе, оставляя поцелуй на губах ошарашенного парня, что на пару секунд потерял всю свою опасную ауру. — Что ты? — Выглядишь горячо, когда злишься… Спаси Накомото. Прошептал Марк на ухо, пока Донхёк водил ладонями по талии парня, прижимая к себе. — Я люблю тебя, Минхён. Дай нам час. С сопляком мы быстро справимся. — Фу, что за неподходящие поцелуи. Передразнил Джонни, но тут же заткнулся, ловя злой взгляд Хэчана. — Понял-понял. Джэхён облизнулся, ухмыляясь. — Меня на самом деле веселит, как мы не воспринимаем всерьёз того наркотического придуря. Но, правда, нам пора. На моей тачке поедем. Получив кивок друга, они вдвоём выбежали из палаты, оставив в ней Марка, Джонни и лежащего Доёна, что всё же нервно кусал губы, переминая пальцы Со в своих. — Всё будет хорошо. Не думаю, что Джэхён позволит что-то сделать Юте. Заботливо оглаживая макушку, шептал Джонни, уже почти перебравшись на койку к Доёну. — Донён. Просто выдохни. Ты уже сделал свою часть. Остальное за нами. Ты молодец. Моя гордость… — А ты мой тупой качок. Минхён, сидя на уголке койки, невольно захихикал, чувствуя, что не всё так плохо, хоть где-то ещё трепеталась тревога за Накомото. °°° — Я не знал, что ты так умеешь! Крикнул Донхёк, вжимаясь в кресло, пока Джэхён обгонял одну машину за одной на высокой скорости, ловя в свою сторону множество угроз. — Да ты просто не спрашивал о том, что я могу. Джэхён, открыв бардачок, кинул на бёдра парню пистолет с глушителем. — Тебе. Подгон. — Джэхён?! Тот лишь усмехнулся и, открыв отключённый отсек для мини-бара, достал глок. — Джэ?! Парень не смотрел на парня, сфокусировавшись на дороге, но ухмылка всё-таки расплылась на его лице. — За Юту я и убить готов. Не время удивляться. Не паркуясь, просто кинув машину на обочине и закрыв её, Джэхён сунул своё оружие за ремень и побежал в сторону заброшенного здания, что раньше служил складом. Одни несущие стены, и то, частично разрушенные, не внушали доверия, и Джэхён просто надеялся, что тот псих остановился на первых этажах, а не попёрся на высоту. Был страх, что он просто заблудится и долго будет искать, где именно он держит Накомото, да только тот был самим собой, и конечно издали раздавались отборные маты, и ругань лишь разгоралась по мере приближения Чона и его друга, что примерял в руках пистолет. — Да я тебя в жопу отъебу, мудак! Джэхён непроизвольно улыбнулся, наконец увидев привязанного по рукам к столбу японца, что брыкался и показывал зубы сидевшему перед ним на корточках Тэёну. Джэхён хотел двинуться, но его вдруг перехватили чьи-то руки, закрывая рот. — Отец?! Привычно назвал совершенно левого по факту человека Донхёк, пока тот подставил к горлу Джэхёна скальп. — Давай я сниму шкуру с твоего друга, прямо как Сюйси снял с моего сына? Знаешь, как мне было обидно видеть его в очередном объявлении нашего магазинчика?.. Донхёк позеленел. Внутри всё падало куда-то в бездну, пока руки сами неосознанно поднялись, направляя пистолет прямо на мужчину. На это чудовище. — Это был не я… Он сам, блять, виноват в том, что творил. Естественный отбор. Он проиграл. — Как и твой дружок. По шее Джэ покатилась капля крови, но тот даже не поморщился. — Эй, гандон! Отвалил от него! Крикнул Накомото, что заметил их из-за издаваемого шума. Донхёк, воспользовавшись этим, выстрелил прямо в нужную точку, в момент заставляя руку со скальпом расслабиться и упасть. — Ты… Джэхён за пару мгновений развернулся, приставляя дуло глока к основанию нижней челюсти. — Прикончи. Холодно прошептал Донхёк, и Джэ выстрелил, пачкаясь в крови, пока тело, словно в фильме, медленно покачнувшись, упало на бетон, постепенно начиная окрашивать его алой тёмной кровью. — Ненавижу. Донхёк, стоя над ним, выпустил пару пуль в голову, окончательно уродуя лицо человека, что изуродовал его жизнь. На лице лишь улыбка, а внутри чувство, что то зло, с которым он бок о бок жил так долго, наконец, прекратится. Прямой наследник прикроет эту лавочку. Джэхён перевёл взгляд на противоположную часть помещения, видя ошарашенного и, кажется, впервые заткнувшегося Накомото. — Тэён. Хочешь, как он? По лицу похитителя было видно, что тот явно этого не хочет. Он вообще уже ничего не хочет, переводя взгляд то на безжизненное тело, то обратно на глок. — Поставь себе зайчика за головой. Я серьёзно. Сделай из пальцев себе ушки. Голос Джэ сквозил весельем, пока Донхёк за ним продолжал стоять над «отцом» и улыбаться. Тэён дрожащей рукой подставил себе те самые «ушки», и тут же один из пальцев отлетел, оставляя средний. — Фак показывать неприлично… Наигранно расстроился Джэхён под крик психолога. — Держи руку на месте! Парень, весь трясясь и бледнея чуть ли не до потери сознания, выполнял приказ, покачиваясь из стороны в сторону. — Этими пальцами ты делал ужасное с Доёном… Знаешь, что бывает с теми, кто накачивает жертв, лишь бы они не передумали? — Ч... что? Очередной выстрел, и в этот раз Ли падает на колени, хватаясь за руку, пытаясь остановить кровь на месте, откуда должен был тянуться и средний палец, и указательный. — Сходи, собери свои пальчики. А я заберу Юту. Всё равно твой бугай мёртв. Джэ, удостоверившись, что тот и впрямь ушёл собирать свои конечности, присел к Накомото, помогая развязать верёвки, тем самым освобождая. — Джэхён… Что это мать твою было?.. — Я просто переволновался за тебя. Прости меня, пожалуйста. Я буду послушным впредь… Юта уже так по-родному ухватился за щёки парня и, притянув к себе, лизнул такие любимые губы, сразу после утягивая в глубокий поцелуй, опуская руки на шею. — Я люблю… Накомото не успел договорить, как раздался выстрел, а Чон чуть вздрогнул, шипя и поначалу не прекращая поцелуй. Второй выстрел, и кто-то рухнул на бетон, видимо, замертво. Джэхён продолжает целовать Накомото, переходя на шею, нуждающееся скуля, пока рубашка окрашивалась в красно-алый цвет. Красивый. Он похож на цвет волос Накомото. Только перед глазами всё темнеет, а позади стоит Донхёк и кричит на кого-то по телефону. — Да блять! Джексон! Так сложно приехать с Куном?! Да. Два тела. Один из наших ранен. Быстрее! Я точку скинул! Пусть Кун подсуетится и найдёт место для Джэ! Нет, не смертельно. Я остановлю кровь, как смогу. Да… Да знаю я, какие надо накладывать! Кун, отдай телефон Джексону! Я жду вас с нашими! Лукасу и Чону не слова! Мне мамы и папы тут не нужны! Скинув, Хэчан зло сунул телефон в карман, после подбегая к друзьям. — Юта, в тебя не попали? Всё нормально? Тот кивнул, подрагивая, пока Хёк раздражённо откинул ладонь парня, что прикрывала рану — Я вытащу пулю. Надо наложить жгуты и перекрыть доступ крови как можно сильнее до приезда Куна. — А ты знаешь что делаешь?.. Донхёк фыркнул. — Знал бы ты, сколько раз я оперировал с Куном. Я Лукасу жизнь пару раз точно спас в одиночку. Не ссы. Этот нарик даже не знает, куда стрелять нужно. Точно диплом купил.