Чайная церемония

Прошло всего два дня, но разговор в коридоре не выходил из головы ни у Чонгука, ни у Тэхёна. Они делали вид, что всё как обычно: тренировки, занятия, расписание. Но каждый раз, когда их пути пересекались, под кожей вспыхивало тихое «вместе», о котором никто ещё не рискнул сказать вслух. Камеры на потолке казались громче музыки. И чем строже система давила, тем сильнее чесались руки её поддеть. После второй тренировки Чонгук стоял у автомата с водой и считал синяки на коленях. — Девять… десять… — бормотал он, нажимая кнопку. — Академия, я запомню тебя по форме синяков. — Ты можешь хотя бы день не разговаривать сам с собой? — прозвучал за спиной знакомый голос. Чонгук улыбнулся ещё до того, как обернулся. — Это не с собой, — ответил он. — Это с высшими силами. Вдруг им тоже больно, когда я падаю. Тэхён облокотился на соседний автомат: — Высшие силы точно не в этом пластиковом раю. — А в чём тогда? В правилах на входе? — В том, что ты ещё не вылетел, — сухо заметил Тэ. Он был в тренировочной форме: чёрные брюки, белая футболка, волосы влажные от душа. — Слушай, староста, — начал Чон, — ты всегда был такой примерный? Или академия так выдрессировала? — Я пришёл уже с пониманием, что здесь не лагерь, — спокойно ответил Тэ. — Меня сразу предупредили: второй попытки не будет. — Счастливчик, — усмехнулся Чонгук. — А мне просто кинули контракт и сказали: «Подписывай, пока не передумали». — Но ты подписал. — Подписал, — кивнул он. — И теперь мучаю всех вокруг своей яркой личностью. Он чуть подался вперёд: — Кстати о мучениях. Ты кое-что обещал. — Я? — приподнял бровь Тэ. — Что? — Что дашь мне шанс всё исправить, чтобы твой драгоценный блок не пострадал, — ухмыльнулся Чон. — Я придумал способ. — Уже боюсь. Говори. Чонгук машинально посмотрел вверх на чёрную точку камеры и всё равно понизил голос: — Официально — мы остаёмся после отбоя потренироваться. Неофициально — остаёмся поговорить. Без тренеров, без менеджеров. — После отбоя зал закрывают. И камеры там тоже, — напомнил Тэ. — Камеры там старые, — усмехнулся Чонгук. — Вчера техник ругался: одна в углу зависает. Если встать правильно… — Чонгук, — перебил его Тэ. — Это ещё один повод для отчёта наверх. — Это шанс тебе не сойти с ума от меня, — легко сказал Чон. — Пари. Тэхён нахмурился: — Какое пари? — Если после этого вечера тебе рядом со мной не станет хотя бы чуть легче, — Чон приложил ладонь к груди, — я месяц живу по правилам. Никаких выходок, никаких шипучек, никаких отчётов. Честно. — А если станет? — тихо спросил Тэ. — Тогда ты признаешь, что правила не всегда умнее нас, — улыбнулся Чон. — И позволишь мне иногда их для тебя сгибать. В конце коридора хлопнула дверь, кто-то пробежал мимо. Камера мигающим огоньком напоминала, что они всё ещё не одни. — Ты уверен, что тебе нужен именно я для такого пари? — спросил Тэхён. — Сто процентов, — без шутки ответил Чонгук. — Я же сказал: у меня цель. Эти слова прозвучали тихо, но серьёзно. Тэхён смотрел на него пару секунд, потом отвёл взгляд. — Один раз, — сказал он. — Если нас поймают, я скажу, что это была твоя идея. — И будешь прав, — широко улыбнулся Чон. — Сегодня. После отбоя. Малый танцевальный зал. — Ты даже время назвать нормально не можешь. — Девять ноль пять, — сразу ответил он. — Устраивает, господин староста? — Иди уже на вокал, — сказал Тэ, но уголки губ дрогнули. — И да. Я приду. После отбоя академия будто выдыхала. Коридоры пустели, свет становился мягче, в окнах отражались только редкие поздние фигуры. Где-то далеко глухо стучал бас: старшие группы выпросили ночную тренировку. Чонгук тихо открыл дверь малого зала и просунул голову внутрь. Пусто. Он вошёл, прикрыл дверь и сразу посмотрел вверх. Камера в углу мигнула красным, потом повисла с тупо зелёным глазком. — Я же говорил, — пробормотал он. — Старая. На секунду кольнуло знакомое чувство: «сейчас прилетит». Но оно быстро сменилось азартом. Он включил свет только над зеркальной стеной — остальное осталось в полутени. Сел на пол, вытянул ноги, начал тянуться. Дверь открылась почти бесшумно. Но воздух всё равно будто сменился. — Закрыто, — не оборачиваясь, сказал Чон. — Здесь собрание клуба «правила — для слабых». — Тогда ты явно перепутал комнату, — спокойно ответил голос. Тэхён стоял у входа, прижимая к груди толстовку. Домашняя футболка, удобные штаны, волосы чуть растрёпаны. Просто парень, усталый после дня. — Проходи, участник номер два, — Чон хлопнул ладонью по полу рядом. — Вступительный взнос — один честный ответ. — Ты всё равно будешь задавать вопросы, — вздохнул Тэ и сел на пол на небольшом расстоянии, вытянув ноги. Пару секунд они молчали. Слышно было только, как по вентиляции идёт воздух. — Ладно, — первым заговорил Тэхён. — Ты хотел говорить. Говори. — Я думал, ты начнёшь, — честно сказал Чонгук. — У тебя наверняка накопился список претензий ко мне. — У меня один вопрос, — ответил Тэ. — Ты правда такой… лёгкий. Или делаешь вид? Чон задумался. — Твой вопрос хороший, — сказал он. — Но я сперва задам свой. Честно? — Давай. — Ты правда всегда такой сдержанный? — спросил Чон. — Или просто боишься отпустить тормоза? В зеркале отражались два силуэта на полу. Они смотрели вперёд, но каждый — на другого. — Мне так проще, — после паузы сказал Тэ. — Проще всем. — Всем — это кому? — мягко уточнил Чон. — Академии. Отцу. Себе, — коротко перечислил он. — Если я начну позволять себе всё, что хочется, могу потерять то, ради чего сюда пришёл. — Например? — не отставал Чон. — Шанс дебютировать. Лицо отца, когда он смотрит на меня с гордостью, — выдохнул Тэ. — Мне этого достаточно, чтобы держать себя в руках. Шутка сама лезла на язык, но Чон её проглотил. — А если часть того, чего ты хочешь, уже здесь? — тихо сказал он. — В этих стенах. В людях, которые рядом. Тэхён чуть дёрнул плечом: — Я рад людям, но это не значит, что я могу… — он оборвал фразу. — Не можешь что? — мягко подтолкнул его Чон. — Неважно, — резко сказал Тэ. — Смысл твоего пари в том, чтобы мне стало легче рядом с тобой. Так вот. Мне нелегко. — Потому что я идиот? — попытался улыбнуться Чон. — Потому что ты слишком… — Тэ искал слово. — Громкий. Живой. Непредсказуемый. Он сжал пальцы на коленях: — И мне сложно держать себя в руках, когда ты рядом. Эта фраза обожгла сильнее любого крика. Чонгук даже забыл про камеры. — Это комплимент? — осторожно спросил он. — Это факт, — поправил Тэ. — И предупреждение. Чон придвинулся ближе. Не вплотную — так, чтобы их плечи почти касались. — Тогда я тоже скажу факт, — негромко произнёс он. — Я сюда сбежал от чужих правил. Дома было «не так», «не туда», «не с теми». Я думал, что здесь смогу дышать свободно. А увидел ещё один щит с запретами. Он вздохнул: — И если честно, в списке того, что мне здесь нравится, ты уже высоко. — Двудневный знакомый? — тихо уточнил Тэ. — Двудневный человек, которому я верю, — ответил Чон. — Потому что ты не притворяешься лучше, чем есть. Даже ради меня. — Я и не собирался, — фыркнул Тэ. — В этом и дело, — кивнул Чон. Они опять замолчали. Тишина уже не давила — просто висела между ними. — Знаешь, в чём проблема твоего пари? — вдруг сказал Тэхён. — В том, что ты его отменяешь? — осторожно спросил Чон. — В том, что ты уже проиграл, — спокойно ответил Тэ. — Мне не стало легче рядом с тобой. Он повернул голову, и их взгляды встретились напрямую. — Мне стало сложнее. Намного. Чон сглотнул: — И что это значит? — Что месяц по правилам ты мне всё равно должен, — сказал Тэ. — Но… Он на секунду замолчал. — Но? — шёпотом повторил Чон. — Но я не уйду из этого зала, пока ты не перестанешь смотреть на меня так, как будто мы уже нарушили третий пункт, — выдохнул Тэ. Сердце у Чонгука ухнуло вниз. Он даже не попытался отшутиться. — А если я не перестану? — хрипло спросил он. Уголок губ Тэхёна дрогнул: — Тогда нам обоим будет очень плохо. И, возможно, слишком хорошо. Он резко поднялся, отряхнул штаны и посмотрел вниз: — У тебя ещё есть время решить, чего ты боишься больше. Он сделал пару шагов к двери. Рука легла на ручку. Чонгук смотрел ему в спину и понимал, что выбор дают сейчас, а не «когда-нибудь потом». В коридоре послышались шаги и мужской голос: — Я ещё малый зал проверю. Говорят, кто-то остаётся после отбоя. Тэхён застыл, не открывая дверь. Чонгук рывком поднялся на ноги. И понял, что их «вместе» только что стало не теорией, а очень реальной проблемой.