Чайная церемония

Вчерашний разговор за дверью не выходил из головы. Чонгук слышал, как менеджер спокойно говорит: «Развести их по разным юнитам». С тех пор шум академии будто ушёл в фон, а каждое слово взрослых казалось угрозой. Он ещё ничего не сказал Тэхёну. Сам не понимал, как. Утро началось как всегда: перекличка, завтрак, толпа у доски с расписанием. Внизу висело новое объявление крупным шрифтом. «Перераспределение юнитов. Обязательно к прочтению». Кто-то подсвистнул, кто-то выдохнул «серьёзно?». Чонгук протиснулся ближе, скользнул взглядом по списку и почувствовал, как внутри всё обрывается. «Танцевальный юнит А: Чон Чонгук... Вокальный юнит А: Ким Тэхён...» Рядом стоял Тэ. Тоже читал. Молча. Они встретились взглядами. — Ты знал? — спокойно спросил он. Чонгук хотел сказать «нет», но язык сам выдал: — Вчера услышал, как они обсуждали. Не думал, что так быстро. В глазах Тэхёна что-то дёрнулось, лицо осталось ровным. — И ты промолчал. Это даже не звучало как вопрос. — Хотел сначала понять, — выдохнул Чон. — И поговорить с тобой нормально. А не под щитом объявлений. — Нормально, — переспросил Тэ. — Ты считаешь, что вот это — нормально? Он кивнул на список. Потом развернулся и пошёл к залу. Не быстро, но так, что удержать за рукав при всех было бы уже сценой. Первая тренировка в новых юнитах казалась чужой. В танцевальном зале наставник вдохновлённо рассказывал про концепты, показал новую связку. Чонгук повторял почти на автомате. Тело двигалось, ноги подхватывали ритм, но голова всё время пыталась повернуться к двери, словно оттуда должен был войти кто-то свой. Не вошёл никто. — Чон Чонгук, — резко окликнул тренер. — Здесь сейчас? — Да, — отозвался он. — Здесь. — Тогда ноги тоже приведите сюда, — сухо добавил наставник. — Это не клуб по интересам. Пара парней хихикнула. Чонгук усмехнулся, но внутри было пусто. После тренировки он, не заходя в душ, пошёл к вокальному классу. Встал у стеклянной двери, не заходя. Внутри — рояль, полукруг стульев, тренер, несколько голосов. И — Тэхён. С блокнотом, с ровной спиной. Пел короткую фразу, чисто, спокойно. Смотрел только на педагога. Ни одного взгляда в сторону двери. Чон хотел постучать. Помахать. Хотя бы сделать глупую рожу, как всегда. Но тренер как раз поднял глаза, заметил силуэт и махнул: — В коридоре не толпимся. Дверь не загораживаем. Чонгук кивнул и отошёл. После обеда их вдвоём вызвали в маленький кабинет. На табличке — «Внутренняя команда». Камера в углу была выключена, но всё равно чувствовалась. — Садитесь, — коротко сказала Сонми. Они сели на диван, по краям. Между ними оставалась ровная, аккуратная дистанция. — Вы уже видели изменения по юнитам, — начал менеджер. — Объясню, почему. «Не надо, я и так знаю», — мелькнуло у Чона, но он промолчал. — Вы оба сильные, — продолжал тот. — Но когда вы слишком много вместе, вы тянете внимание друг друга и окружающих в сторону. Это не всегда полезно для общей системы. Он сложил пальцы в замок: — Поэтому мы разделяем зоны. Тэхён сосредоточится на вокале и эмоциональной подаче. Чонгук — на танце и энергетике. На совместных проектах вы всё равно будете пересекаться. В обычные дни — меньше. — То есть, — спокойно уточнил Тэ, — вы считаете, что мы мешаем друг другу. — Я считаю, что так вы сможете раскрыться сильнее, — мягко сказал менеджер. — И это лучше, чем если бы кто-то застрял в тени другого. Красиво. На вкус — горько. — И это никак не связано с реалити? — вдруг спросил Чон. — И с тем, что вы боитесь слухов? Менеджер посмотрел прямо. — Всё связано со всем, — честно ответил он. — Но если вы будете держать дистанцию, проблем не будет. Он перевёл взгляд с одного на другого: — Это не наказание. Это защита ваших шансов. «Защита от кого? От нас самих?» — едко мелькнуло в голове. — Всё ясно, — тихо сказал Тэхён. — Можно идти? — Да, — кивнула Сонми. — И, ребята… Она посмотрела на них мягче: — Если чувствуете, что эмоции мешают тренироваться, приходите говорить. Тренеры — не только про технику. Чон хотел усмехнуться слову «эмоции», но не вышло. Он просто встал и вышел. Тэхён пошёл следом. Они остановились в пустом коридоре у аварийного выхода. Здесь камер вроде не было. — Идеально, — выдохнул Чон. — Теперь ещё и официально: «держите дистанцию». Тэхён прислонился к стене, сложил руки на груди. — Ты слышал, что они сказали, — тихо начал он. — Это про работу. — Серьёзно? — Чон усмехнулся. — Значит, вчера я просто случайно услышал, как они боятся, что мы «перейдём границу». А сегодня они «просто про работу». Удобно. — Даже если так, — спокойно сказал Тэ, — у нас не так много выбора. — У тебя всегда «не так много выбора», — сорвался Чон. — Ты это заметил? Глаза Тэхёна сузились. — Что ты хочешь услышать, Чонгук? — Что тебе тоже больно, — честно бросил тот. — Что ты не готов так просто: «разделили — значит разделили». Что ты хоть раз скажешь «нет». — Я уже говорил «нет», — резко ответил Тэ. — Себе. Каждый раз, когда ты делаешь вид, что камеры не существует. Когда нарываешься. Когда тащишь меня в свои игры. Он сжал челюсть. — И сейчас ты опять это делаешь, — выдохнул он. — То есть это я виноват? — горько усмехнулся Чонгук. — Что нас разводят по разным концам здания. Что мы теперь будем видеть друг друга только в объективе? — Я не говорил «виноват», — устало ответил Тэ. — Я говорю, что твои способы бороться мне не подходят. — А какие подходят? — голос Чона стал жёстче. — Сидеть ровно, улыбаться, делать вид, что всё устраивает? Ты и так идеально играешь послушного. — Не переходи, — тихо предупредил Тэ. — А если перейду? — почти прошипел Чон. — Меня выкинут, а ты вздохнёшь с облегчением? Повисла тяжёлая пауза. Тэхён смотрел прямо. Без злости. Но и без того тепла, к которому Чон успел привыкнуть. — Знаешь, что неприятнее всего? — сказал он наконец. — Ты всё время говоришь «нас разделяют», «нас боятся». А я всё больше слышу «мне плохо», «мне не дают». Он оттолкнулся от стены. — Мне тоже не нравится, — продолжил он. — Мне тяжело. Я… Он осёкся, опустил взгляд. — Но я хотя бы пытаюсь думать дальше сегодняшнего дня, — закончил он. — А я, значит, нет, — хрипло сказал Чон. — Ты живёшь эмоцией здесь и сейчас, — тихо ответил Тэ. — Это и твоё оружие, и твоя проблема. Эта фраза добила больше, чем крик. — Знаешь что, староста, — медленно произнёс Чонгук. — Иди к своим правилам. Они тебя хотя бы не подведут. Он развернулся и пошёл прочь, даже не дождавшись ответа. Спина горела, будто Тэхён всё ещё смотрит. Тот не пошёл следом. Следующие дни были странными. Они всё ещё снимали «Inside», но теперь в кадре почти не прикасались. Чонгук шутил, но держал дистанцию. Тэхён говорил ровно, но холоднее. Монтаж потом, может, склеит это в «рабочее партнёрство», но изнутри чувствовалось, как между ними растёт тонкая стена. На общей съёмке режиссёр попросил: — Можете чуть больше взаимодействовать? Вы раньше были живее. Чон улыбнулся в камеру: — Просто устали. Обещаем к премьере сиять как новые копейки. Тэхён ничего не добавил. Только кивнул. Ночью, лежа в своей кровати в четырёхместной комнате, Чонгук уставился в потолок. Соседи спали, кто-то тихо посапывал. Телефон мигнул уведомлением, но он не стал тянуться. Хотелось встать, выйти, постучать к Тэ. Сказать: «Мы оба перегнули. Давай хотя бы поговорим нормально». В голове всплывали слова менеджера: «Если будете держать дистанцию, проблем не будет». Он сжал зубы, закрыл глаза. За окном громыхнуло. Сначала глухо, потом ближе. Ветер ударил в стекло, по подоконнику забарабанил дождь. В комнате стало сыро, кто-то во сне подтянул одеяло. Чонгук почти задремал — и подпрыгнул, когда кто-то тихо постучал в дверь. Раз. Пауза. Ещё раз. Соседи даже не шевельнулись. Часы показывали почти два ночи. Сердце ухнуло вниз. Он осторожно выбрался из кровати, подошёл к двери, прижал ухо. — Чонгук, — еле слышно. Этот голос он бы узнал где угодно. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить одного человека. Свет он не включал. На пороге стоял Тэхён. В чёрной худи, насквозь мокрой. Вода стекала с капюшона, капала на пол. Волосы прилипли к лбу, дыхание было сбитым. — Ты промок, — первым делом выдохнул Чон. — Ты с ума сошёл? — Возможно, — спокойно ответил Тэ. — Можешь считать, что ты выиграл своё пари. — В смысле? — не понял Чон. — Я пришёл, хотя так делать нельзя, — сказал он тихо. — Хотя нужно спать. Хотя завтра съёмка и тренировки. Он поднял глаза. В темноте они блестели сильнее, чем от любого софита. — Мне тоже больно, — выдохнул он. — Доволен? У Чонгука в груди что-то хрустнуло. Но это был не конец. Скорее, точка, после которой уже нельзя делать вид, что между ними — только «рабочая динамика». А дождь снаружи стучал всё громче, будто подгоняя: или вы говорите сейчас, или потом может не быть шанса.