Чайная церемония

В прошлой главе менеджеры объявили: их разводят по разным юнитам — Чонгука в танцевальный, Тэхёна в вокальный. Между ними случилась серьёзная ссора в коридоре: Чон обвинил Тэ в том, что тот всегда выбирает правила, а не его. Они начали держать дистанцию даже на съёмках реалити, и стена между ними быстро росла. Но в дождливую ночь Тэхён всё-таки пришёл к Чону в комнату — промокший, злой, честный — и прямо сказал: ему тоже больно. Теперь отступать было уже некуда. — Мне тоже больно. Доволен? — повторил Тэхён чуть громче, но всё ещё шёпотом. Чонгук на секунду просто смотрел на него. Мокрая чёлка липнет к лбу, капли воды стекают по шее, худи тёмная от дождя. И глаза — такие же, как в зале в ту ночь: прямые, голые, без маски. — Зайдёшь внутрь или собираешься драматично умереть в коридоре? — так же шёпотом спросил Чон. — У тебя там соседи, — напомнил Тэ. — Четверо. Слышно было, как один из них перевернулся на другой бок и тихо храпнул. — Тогда пошли, — быстро решил Чон. — Комната отдыха на четвертом, помнишь? Там старый телевизор, на него никто не смотрит. Он схватил со стула своё сухое худи, кроссовки, сунул ноги в тапки. — Ты чего, босиком бегал под дождём? — заметил он, глянув вниз. — Я не думал, — честно ответил Тэ. — Просто пришёл. Эту фразу можно было разобрать на части и любоваться по очереди, но времени не было. Чон лишь кивнул: — Пошли, пока нас никто не увидел. Они тихо прошли по коридору, стараясь не наступать на скрипучие места. Лестница, ещё один коридор, табличка «Комната отдыха». Здесь точно камер не было — слишком старый угол, ремонт до него не доходил. Внутри — низкий диван, пара старых стульев, выключенный телевизор и тусклая лампа под потолком. Чон щёлкнул выключателем, лампа моргнула и выдала тусклый жёлтый свет. — Снимай это, — сказал он, подтягивая Тэ ближе и уже стаскивая с него мокрую худи. — Простудишься. — Ты как старый менеджер, — попытался усмехнуться Тэ, но голос дрогнул. Под худи оказалась простая чёрная футболка, тоже мокрая по плечам. Чондернул ящик тумбочки, наугад достал старый плед, кто-то явно таскал его сюда спать между занятиями. — Сначала скажи, что ты вообще тут делаешь, — потребовал он. — А потом будем играть в заботливых. — Я пришёл, потому что… — Тэ замялся, опуская взгляд на пол. — Потому что, если бы я не пришёл сегодня, завтра уже не пришёл бы. Он сел на край дивана, плед соскользнул на колени. — Завтра нас раскидают по расписанию окончательно, — продолжил он. — Потом начнутся репетиции с разными составами, подготовка к шоу. Мы будем пересекаться только в кадре. А в кадре… Он махнул рукой. — В кадре надо делать вид, что всё под контролем, — закончил за него Чон. Тэхён кивнул. — Я уже умею так жить, — тихо сказал он. — Но сегодня понял, что не хочу. Не с тобой. Эти последние два слова ударили сильнее всего. Чон сел рядом. Не вплотную, но и не на расстоянии вытянутой руки. Плед перетёк на двоих сам собой. — Ты злился, — напомнил он. — В коридоре. Ты говорил, что я живу только «здесь и сейчас». — Я всё ещё так думаю, — честно ответил Тэ. — Но… Он на секунду зажмурился. — Но если кто-то и может позволить себе так жить, то это точно не я, — выдохнул он. — Значит, должен быть кто-то, кто будет тебя в это тащить, — мягко сказал Чон. — Баланс. Он чуть повернулся: — Скажи, Тэхён. Это всё — из-за меня? То, как с нами обращаются. Разделение юнитов, разговоры, эти реалити. — Не только, — Тэ качнул головой. — Ты просто ускоритель. Катализатор. Он усмехнулся, глянув на него: — Видишь, я тоже помню школьную химию. Чон выдохнул смешок: — А я думал, ты только правила учишь наизусть. — Правила тоже, — кивнул Тэ. — Особенно те, которые мне дома повторяли по кругу. Он замолчал, но Чон не отступил: — Какие? Небольшая пауза. Пальцы Тэхёна сжали край пледа. — «Не позорь семью», — спокойно сказал он. — «Не забывай, кто платит за твои занятия». «Никаких отношений, пока не выйдешь на сцену». Он перевёл взгляд на Чона: — Мой отец работает с компанией уже много лет. Он не сказал это прямо, но… мне не нужно объяснять, как всё устроено. Любая ошибка здесь — удар не только по мне. По нему тоже. Теперь всё становилось яснее и неприятнее. — Поэтому ты так цепляешься за правила, — тихо сказал Чон. — Потому что это твоя страховка. — Потому что это его страховка, — поправил Тэ. — Если я вылечу, он потеряет лицо. А если про меня начнут ходить слухи… Он замолчал. — Про нас, — мягко исправил Чонгук. Тэхён дернулся: — Да. Про нас. Слова повисли между ними, тяжелые, честные. — И всё-таки ты пришёл, — напомнил Чон. — Под дождём, босиком, ночью. В академию, где за ночной поход до туалета могут взглядом убить. Уголок губ Тэхёна чуть дрогнул: — Нелогично, да? — Абсолютно, — подтвердил Чон. — И мне это нравится. Он потянулся к нему, на секунду замялся — и всё-таки коснулся пальцами его щеки. Тёплая, влажная, остывшая от дождя. — Хочешь логично? — продолжил он. — Логично — молчать, улыбаться, дать компании самим решить, когда и с кем нам стоять на сцене. А потом всю жизнь делать вид, что тебя устраивает чужой выбор. — Ты говоришь, как будто у нас есть другой вариант, — устало сказал Тэ. — Есть, — спокойно ответил Чон. — Хотя бы не врать друг другу. Он чуть наклонился: — Я не прошу тебя сейчас свалить со мной из академии, забраться на крышу и кричать, что ты в меня влюблён. Тэхён резко вздохнул: — Я не… — Я знаю, — мягко оборвал Чон. — Я не говорю, что ты должен это чувствовать. Он сделал паузу, честно собрался с мыслями: — Но я точно чувствую. Что ты мне нравишься. Слишком. И что видеть тебя через стекло вокального класса, будто ты в аквариуме, — это хуже любой отработки. Глаза Тэхёна дрогнули. Он отвёл взгляд на свои руки под пледом. — Мне тяжело было смотреть, как ты сегодня флиртовал с камерами и с младшими, — тихо выдал он. — Даже понимая, что это образ. Он нервно усмехнулся: — Очень профессиональный образ, кстати. — Ревновал? — осторожно спросил Чон. — Да, — без паузы ответил Тэ. Это «да» прозвучало так просто, что у Чона в груди стало щемить. — Вот, видишь, — он улыбнулся чуть мягче. — Уже нечестная игра с обеих сторон. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Тэ. — Мы делаем вид, что всё — просто шоу, — пояснил Чон. — Что между нами — «динамика для зрителей». Но сами реагируем как будто всё настоящее. Он посмотрел прямо: — Может, пора перестать играть хотя бы друг с другом? Теперь тянуть было уже странно. Он медленно подался ближе, давая время отстраниться. Тэхён не отстранился. — Если я сейчас поцелую тебя, — тихо сказал Чон, — это будет ещё одно нарушение правил. Он чуть усмехнулся: — Но, кажется, мы уже вошли во вкус. — Чонгук, — выдохнул Тэ. Это «Чонгук» прозвучало не как замечание, не как «остановись», а как предупреждение: «ещё шаг — и дороги назад не будет». — Я здесь, — так же тихо ответил он. И всё-таки наклонился. Поцелуй вышел не киношным. Сначала неловким, осторожным: чужие дыхания, запах дождя и дешёвого порошка от пледа, стук сердец. Потом Тэхён дернулся, уже собираясь отстраниться — и наоборот ухватился за ворот его худи, притянул ближе. Камеры здесь не было. Не было менеджеров, графиков, щита с правилами. Только они вдвоём на старом диване с облезлыми подлокотниками. Чон чувствовал, как дрожат пальцы Тэхёна у него на шее. Как тот всё время будто собирается оттолкнуть — и каждый раз выбирает не отталкивать. Поцелуй стал глубже, теплее, потом они оба одновременно выдохнули и отстранились на пару сантиметров. — Это ужасная идея, — первым прошептал Тэ. — Согласен, — так же тихо ответил Чон. — Но я не жалею. Тэхён прикрыл глаза, опираясь затылком на спинку дивана. — Я тоже, — признался он после короткой паузы. Они ещё какое-то время сидели молча. Просто рядом. Плед тёплый, ноги упираются в прохладный пол, дождь за окном чуть стих. — Нам есть восемнадцать, — вдруг сказал Чон. — Что? — не понял Тэ. — Просто фиксирую факт, — усмехнулся Чон. — Чтобы хотя бы перед собственной совестью не было вопросов. Тэхён фыркнул, но чуть расслабился. — Что дальше? — спросил он уже серьёзнее. — Мы же не можем прийти завтра к менеджеру и сказать: «знаете, мы решили не держать дистанцию». — И не должны, — пожал плечами Чон. — По крайней мере, пока сами не станем достаточно сильными, чтобы никто не решал за нас. Он повернулся: — Дальше мы будем умнее. На людях — играть по их правилам. Между собой — по своим. — Нечестная игра, — повторил Тэ. — Они первые начали, — парировал Чон. Тэ на секунду задумался, потом кивнул: — Ладно. Попробуем. Он поднялся. — Идём? — спросил он. — Пока дождь совсем не прекратился. — А ты чего, хочешь, чтобы нас ещё и застукали вместе в комнате отдыха? — поднялся за ним Чон. — Пошли. Я провожу тебя. Когда они вышли на улицу, дождь почти закончился. Только редкие капли падали с крыши и деревьев во дворе. Асфальт блестел, фонари отражались в лужах. — Осторожно, — сказал Чон, подхватывая Тэ за локоть, когда тот чуть поскользнулся. — Не хватало ещё, чтобы ты сломал ногу, и нас точно развели по разным планетам. — У тебя странное чувство юмора, — пробормотал Тэ, но руку не убрал. Они дошли до входа в его секцию общежития. Свет над дверью был яркий, почти дневной. Внутри — тёмный коридор. — Дальше я сам, — сказал Тэ. — Я знаю, — ответил Чон. — Просто… Он на секунду замялся, потом поднял руку и аккуратно поправил прядь волос у него на лбу. Движение вышло очень близким, слишком домашним для территории академии. — Теперь точно не простудишься, — усмехнулся он. Щёлк. Короткая вспышка света сбоку. Они оба резко повернулись. У ближайшего угла стоял какой-то стажёр из второго блока — парень, с которым они едва здоровались. В руках — телефон, экран ещё светится. — Эй, — тихо сказал Чон. — Что ты… — Расслабьтесь, — парень нервно хмыкнул. — Просто проверял камеру. Случайно. Он уже прятал телефон в карман, взгляд бегал. Тэхён напрягся всем телом. Чон почувствовал это даже без связи духовных сил, которых у них, конечно, не было — только эти странные нервы. — Не выкладывай это никуда, ладно? — ровно сказал Тэ, глядя парню в глаза. — Да я… — тот сглотнул. — Мне вообще всё равно. Он поспешно юркнул мимо них в общежитие. Дверь за ним мягко закрылась. Пауза. — Думаешь, он соврал? — спросил Чон. — Думаю, в этой академии всё, что можно использовать, рано или поздно используются, — тихо ответил Тэ. Он посмотрел на Чона. — Мы хотели играть умнее, — сказал он. — Похоже, нам придётся начать раньше, чем мы планировали. Внутри у обоих одновременно щёлкнуло то самое знакомое чувство: игра изменилась. Правила — тоже. И где-то в чьём-то телефоне уже лежало фото, на котором они стояли слишком близко, чтобы назвать это просто дружбой.