Мы будем неразлучимы

заколдовал тебя, заколдовал тебя

&

бро, она заколдовала меня реально, будто

Сережа замирает, теряет всю напускную серьезность и решимость, на глазах сдуваясь и будто становясь меньше. Зажимается. Дима на самом деле ко всему этому готов, предвидел, и почти уверен — знает, что делать. — Ты же хотел со мной поговорить? — максимально смягчая голос, улыбаясь располагающе, по-родному, прощупывает почву. Чтобы мышка успокоилась, принюхалась, мордочку не пряча, и заманчиво заблестела глазками на приглашающе поставленную около нее ловушку с желанным лакомством. Сейчас так важно не проебать момент. Эта мысль пульсирует сильнее остальных. Сережа настороженно всматривается в лучики морщинок около глаз, вслушивается в теплую интонацию голоса и кивает, потирая предплечье, уже чуть увереннее проходя в комнату, будто восстановившись от микропотрясения, присаживается на кровать и глядит своими глазищами на него. В голове крутится все, хаотично и неразборчиво. Решается. — Я хотел… Точнее думаю, мне надо тебе кое в чем признаться, — все еще скованно, почти дрожащим голосом, будто сейчас сорвется. У Димы от таких посекундных перемен в его поведении что-то внутри сжимается пружинкой, вот-вот и распрямится, выстреливая. И где тот стервозный ублюдок, посылающий людей нахуй прямо со сцены? Ладно, уже привычно, в целом. Но тут младший громко прочищает горло, привлекая внимание, и уже твердо, даже с оттенком некоторой стали произносит: — Я тебя люблю.. кажется. И смотрит-смотрит-смотрит прямо в лицо, больше не робея, плечи расправив, испытывающим взглядом. По синеве радужки, как по беспокойному течению, будто рябь идет — из переживаний, трепещущей надежды и заветному желанию на ответный отклик. Где-то совсем на дне клубится страх, максимально пытается спрятаться, стать незаметнее. Плавно перетекает в непослушные руки — себе же пальцы заламывает. А Дима, внезапно, оглушен. Как пойманная рыба в этой воде, его крючком зацепили, вытащили наружу и ударили оплеуху, чтобы только глазами хлопал да пытался выжить в кислородной среде. Эта фраза — не совсем то, что он ожидал сейчас услышать. Были домыслы про несмелую объяснительную речь, мол так и так, понимаешь, что-то между нами изменилось, куда-то мы двигаемся в сторону чего-то большего… А тут сразу. Но это же Сережа. Зачем он вообще предполагал, что тот сделает? Зря речь готовил. И все же.. как сладко. Фраза, вылетевшая изо рта Дмитриева, приятно растекается истомой по всему телу, гоняя кровь быстрее. Последние детальки складываются, Дима смотрит на красивую картинку, которую так долго собирал и наконец может заклеить скотчем, надежно заламинировать и поставить в рамочку, чтобы наслаждаться. Окончательные, свои собственные маленькие несостыковки развеиваются, логически сходятся. Надо было срочно что-то ответить, протянуть руку вперед, пока в очередной раз происходит единение их потока сознания, взаимных чувств. Дима слегка смущенно улыбается — не может «не», очень волнительно, будто они вдвоем ступают на новую, неизведанную дорожку, которая пока непонятно куда ведет, но по ощущениям — надо держать путь именно в этом направлении. — Тоже тебя люблю, Сереж, — эмоции бушуют внутри так сильно, что из себя в моменте получается родить вот такое. Ицков пару мгновений взвешивает слова, чтобы продолжить. — Знаешь… — Нет, ты не понял, — Сережа вскакивает с кровати, перебивает, видимо переключаясь на свою маниакалку и не замечая ни обращенного взгляда, ни интонации, ни посыла. — Я имею ввиду не как брата, понимаешь? — тараторить начинает, не давая и слова вставить, руками машет. — Морозился все это время, хуйню делал, и это звучит по-пидорски. Дим, просто если.. — Замолчи, пожалуйста, и дай мне сказать, — повышая голос, старший ворчит откровенно, потому что этот дурак чушь пороть начинает, поддаваясь то ли панике, то ли неуверенности. — Я с первого раза понял, что именно ты имеешь ввиду. У меня то же самое, — показывает себе на грудь, кончиками пальцев сжимая майку, будто подтверждая свои слова. Вон там сердце, тоже стучит истошно, рядом быть хочет. Не как друзья. Желает прильнуть ближе, чтобы телом к телу, лицом к лицу, дыхание смешать, срастись в одно целое. Сережа останавливается, хлопает глазами, пятится и спотыкается, падая задницей на кровать, трет затылок, задумчиво и ошарашенно замолкая. Он до последнего не верил, что все может так разыграться. В висках пульсирует, пока удовольствие и волнение начинают соревноваться друг с другом, наполняя до краев. Облегчение и паника, он рад и нет одновременно. Не понимает, теряется. Мозг пашет на максимум, пытается всю полученную информацию по полочкам разложить. Ему не отказали? Приняли. Его чувствуют также? Любят. Взаимная симпатия с парнем? С Димой. Теперь они встречаются?.. Как себя идентифицировать?.. Он счастлив? Да, но боится. Много вопросов, не на все пока есть ответы. Дима считывает метания в секунды, встает со стула, быстро приближаясь и садясь рядом на кровать. Видит лихорадочный блеск, смену эмоций на лице. Берет его руки в свои, поглаживая, сплетая их пальцы. Сережа дергается, как от огня, но в моменте успокаивается. Это так тяжело и неловко. Внутри кипит столько эмоций, что он боится лопнуть от их переизбытка. — Я чувствую все это, я тебя понимаю, — Ицков не лукавит, знает, как важно для младшего сохранить статус, сколько рамок и загонов в его непутевой голове. Как боится осуждения, выглядеть неправильно в чьих-то глазах. Но еще он ощущает, как тянется к нему его душа, все естество идет навстречу, лишь бы перешагнуть последнее разделяющее их препятствие. — Не знаю, когда все поменялось, но вижу, знаю, что мы будто созданы друг для друга? Никогда не встречал никого, так похожего на себя. Без тебя пусто, — Дима легонько подцепляет кудрявую темную прядку, накручивая ее на палец, и заправляет за ухо, этим жестом звездочкам в глазах Сережи помогая разгореться. Тот почти не дышит. Он так винил себя, что все это время смотрел на него совсем с другой стороны, представлял что-то подобное. Так хотел сейчас происходящего, фантазировал. Но его выбрали, не оттолкнули. И теперь, как околдованный, следит за чужими действиями. Тревожное все в труху рассыпается, пепельными снежинками в самые далекие уголки забиваясь. Действительно любят в ответ. Дима касается тыльной стороной ладони нежной кожи его щеки, медленно и аккуратно, завершая их небольшую сценку. Проводит пальцами ниже, ощущая легкую щетину. Очень несмело с непривычки — и куда подевалась вся бравада? — берет за подбородок, направляя на себя, ловит застенчивый, но кипящий откликом на все действия взгляд. Сережа всматривается в его лицо, настойчиво, уже почти не сомневаясь, но сам никак не может решиться шагнуть навстречу. Хватает на придвинуться ближе, замереть, почувствовать теплое дыхание около губ. В следующую секунду ощутить ими касания — мягкие, слегка шершавые мазки, совсем детские, будто запечатляющие их союз. И тут же окончательно расслабиться, обретая потерянную уверенность. Поэтому притирается ближе, контакт углубляет. Это так непривычно, но так желанно, щекотно под ребрами. Чувствовать колечко металлическое, слегка колючее местечко над верхней губой, царапающее собственную. Они медленно погружаются в новые для себя ощущения. Сережа чувствует твердые мускулы под пальцами, пока льнет ближе и оглаживает чужие плечи. Жестковатые волосы на затылке, в которые запускает ладонь, чтобы помассировать кожу голову. Дима цепляет его талию, не разрывая поцелуй, но не пытаясь сделать его слишком грязным и намекающим на большее — пока к этому не готовы, оба лишь исследуют новую сторону друг друга, плавно, хоть и напористо. Спустя некоторое время, растянутое патокой, отстраняются на жалкие сантиметры, уже, наверное, неспособные разъединится навсегда. Тонкая ниточка слюны неловко связывает их, от чего одновременно тихо фыркают, Сережа еще и облизывается, так что она лопается, ломая импровизированный мостик. Дима думает, что теперь все так, как должно быть. Они застывают в моменте их единения, одни в своем маленьком мире. Рассматривают друг друга, касаются аккуратно, ластятся, как котята в корзинке — даже как-то неумело, будто учатся, тыкаясь куда попало. Соединяются в один организм, переплетаясь руками, ногами, сталкиваясь лицами, языками, срастаясь в кокон самых желанных объятий. И в этих мгновениях их обоюдного откровения осознают, что теперь точно со всем справятся. Все вывезут. Полностью и бесповоротно вместе. А пока ночь. Номер отеля. Два сердца — один ритм.

выбери меня