Снегурочка

Когда они зашли в квартиру Арсения, до Антона, наконец, дошло. — Охуеть, — произнес он вполголоса, глядя на расшнуровывающего ботинки Арсения, и тот, услышав, повернулся к нему. — Не так уж у меня и намусорено, — смущенно пробормотал он, и даже в полутьме было заметно, как тепло он улыбается. «Не так уж и намусорено» выглядело как невероятные порядок и чистота, каких они с Илюхой никогда не смогли бы достичь в общаге, и это Антон увидел только коридор и часть зала. — Я не об этом, — поспешно сказал он. — Просто... охуеть. Еще неделю назад я и представить себе не мог, что мы... Ну. Он замолчал, неожиданно ошарашенный тем, что едва не сорвалось с языка: «Что мы поедем к тебе трахаться». Потому что они как будто и правда приехали именно за этим, но стоило переступить порог, как Антоном овладела неуместная робость. Арсений хмыкнул и поднялся. Шагнул к нему, притерся с шорохом верхней одежды и уткнулся губами в подбородок. — Если тебе кажется, что мы торопимся, то можем заказать еду, посмотреть что-нибудь и лечь спать. — Ха-ха, — язвительно посмеялся Антон. — Ага, конечно. Считаешь, я смогу уснуть, зная, что ты лежишь рядом? — А что, нет? Антон посмотрел на него и вздохнул. Теперь, когда между ними почти не осталось недосказанности, с Арсения слой за слоем слетали серьезность и профессионализм, оставляя скрытую обычно игривую нежность. От осознания, что он мог видеть его таким куда раньше, сердце сжалось в точку. — Арсений, — тепло протянул он, и тот отступил на шаг. — Разувайся, раздевайся, проходи. Чаю, кофе... — Тебя, — подсказал Антон и принялся вытряхиваться из пуховика и ботинок. В кармане звякнула украденная с корпоратива бутыль, и Антон аккуратно пристроил ее на тумбу у двери. — Отличный выбор, мне нравится, — одобрил Арсений после короткой паузы, а потом прищурился и прикусил губу. Вид у него сделался хитрый, и Антона окатило волной радостного предвкушения. Похоже, нет причин снова разгонять свои тысячу и одно сомнение. Когда Антон пристроил верхнюю одежду, успевший сунуть ноги в тапочки Арсений снова шагнул ближе, ловко поднырнул под его руки и оказался так близко, что Антон даже в полумраке рассмотрел, как блестят его глаза. — Так вот, — сказал Антон, гипнотизируя взглядом улыбающиеся губы. — Да? — Я бы хотел узнать. — Что именно? — Губы приоткрылись, обнажив блестящую кромку зубов, и Антон напрочь увяз в этом моменте — целоваться хотелось катастрофически. — Забыл, — признался он и наклонился к Арсению. Тот не стал отстраняться и заигрывать с ним. Вместо этого он охотно потянулся навстречу, встретив его на полпути. Это было странное и теплое чувство, словно они целовались вот так когда-то давно и забыли об этом — настолько естественно получалось. Будто Антон не знал в этой жизни ничьих больше губ, а губы Арсения знал досконально, и теперь с радостным узнаванием отмечал, что они узкие и немного обветренные, что раскрываются под его напором с такой охотой, будто тот не целовался годами. Что они мягче, чем кажутся на вид. Что Арсений слегка наклоняет голову, когда целуется, что щетина на его подбородке приятно покалывает кожу. Что его ресницы дрожат, словно не в силах определиться, должны быть глаза открытыми или закрытыми. Они стояли в маленьком полутемном коридоре, прижавшись друг к другу, и все волнение, которым Антона шарашило последние пятнадцать минут, куда-то улетучилось. Его накрыло странным, почти неестественным покоем. Можно было бы списать все на выпитый алкоголь, вот только Антон сегодня не пил, да и Арсений тоже. Арсений горячо выдохнул ему на губы, и этот дрожащий выдох запустил толпу мурашек вдоль спины. Антон сглотнул и прохрипел: — Вот это да. — Не хуже внезапного минета в детском саду? — развеселился Арсений и сделал крошечный шаг назад. — Нет уж, с детским садом мы ничего сравнивать не будем. Арсений тепло посмеялся и махнул в сторону: — Там ванная. Антон кивнул и заставил себя не тянуть к нему руки. Они стояли в ванной плечом к плечу, и Антон, разглядывая в зеркале их общее отражение, поймал себя на мысли, что до сих пор не осознал, где находится. Хотелось оглядываться и озираться, чтобы составить целостную картинку, запомнить все на случай, если в следующий миг он проснется у себя в постели и окажется, что ничего этого не было. Вдруг Журавль все-таки влил в него приветственный стакан бабулиной настойки, и теперь он видел очень неправдоподобный, но крайне желанный сон. Подумав об этом, он поймал в отражении любопытный взгляд Арсения и неожиданно смутился. — Что? — спросил он. Арсений хмыкнул и завинтил кран. В тишине отчетливо было слышно, как он с шорохом снял с крючка полотенце, и в следующий момент Антон ощутил, как его мягко берут за руки, промакивая их от влаги. Кончики ушей загорелись. — Выглядишь так, будто тебе страшно, — сказал Арсений спокойно. — А тебе? — увильнул от ответа Антон. Чужие руки мягко прошлись по его ладоням теплой махровой тканью, и Арсений вернул полотенце на место. Встал напротив и серьезно заглянул в лицо: — И мне, — признался он. — С другой стороны, чего нам уже с тобой бояться? — Много чего, — быстро возразил Антон. — Вдруг я ужасно ебусь. — Зато я ебусь неплохо, — хмыкнул Арсений. — Еще аргументы? Слышать от Арсения такие слова по-прежнему ощущалось немного за гранью. — Тебе со мной может не понравиться. Я... не то чтобы опытный в этих делах. — Говорить такое было едва ли не страшнее, чем все остальное вместе взятое, но Антону хотелось быть честным. — И если уж совсем откровенно, я еще ни разу... ну, прямо по-серьезному. Ни разу. Вообще. — А что для тебя «по-серьезному»? — уточнил Арсений, внимательно разглядывая его лицо. К счастью, он ничем не выдавал, что сомнения Антона забавляют или напрягают его, поэтому он немного приободрился. — Ну, знаешь, — Антон помолчал. — Я большой знаток теоретической части, как это происходит... у парней. Я видел порно. Очень много. Вероятно, даже больше, чем нужно. Уголки чужих губ слегка дрогнули. — И?.. — И я догадываюсь, что в жизни немного по-другому. То есть я умею... ну, руками. Могу сделать минет, — Антон облизнул пересохшие губы и с отдаленным чувством удовлетворения отметил, что Арсений слегка приоткрыл рот, завороженный его словами. — Могу, не знаю, вылизать тебя. Но я никогда... блядь, как это тяжело-то. — Можем обойтись руками, — словно очнувшись от транса, Арсений пожал плечами. — Для первого раза этого более чем достаточно. Или вообще ничего не делать. А еще не забывай, что нас все-таки двое. И как бы это ни звучало, но возраст добавляет пару очков. Антон выразительно посмотрел на него, и Арсений быстро добавил: — Гусары, молчать! — Не вижу тут гусар, — развеселился Антон. Возникшее было волнение понемногу отпускало. Арсений продолжал на него смотреть, и Антон выдохнул. — Ладно, и правда, зачем я распереживался, — хмыкнул он. — Всего-то влажная фантазия последнего года сбывается, подумаешь. — Прямо-таки целого года? — тепло фыркнул Арсений. — Разве что без пары дней. — Раз так, то пойдем воплощать. Если ты, конечно, не хочешь оттянуть ее исполнение еще на какой-то срок. — Не дождешься, — возмутился Антон и послушно пошел за Арсением. В спальне было темно, и когда тот щелкнул лампой возле кровати, Антон зажмурился. — Дай мне несколько минут, — сказал Арсений. — Я быстро. — Ага. Дашь полотенце? Я бы тоже помылся. В смысле, я был в душе после универа, но пока доехал до офиса весь пропотел, а там... — Конечно дам, — прервал его Арсений и улыбнулся уже игриво. — И полотенце тоже. — Вы посмотрите на него, — против воли хохотнул Антон. В груди росло и крепло теплое чувство узнавания, совсем как с поцелуем в коридоре. Словно они уже много раз были вот так наедине и обсуждали, как будут заниматься сексом. Если в машине Антон думал, что они начнут раздеваться на пороге, а потом он без изысков упадет перед Арсением на колени и отсосет ему прямо на придверном коврике, то теперь понимал, насколько сейчас не та история. Возможно, минет в коридоре еще будет. И срывание одежды по пути в ванную тоже. И Антон все-таки посидит на лице Арсения, как ему фантазировалось. Но сегодня — сегодня будет так. Арсений покопался в шкафу и кинул в него полотенцем, а сам вернулся в ванную, где вскоре зашумела вода. Пользуясь тем, что остался один, Антон наконец выдохнул и спокойно осмотрелся. Арсений жил в обычной квартире, и в ней не было ничего, что цепляло бы взгляд. Кухню он пока не видел, а в гостиной царила темнота, когда они шли через нее, так что Антону удалось более-менее изучить взглядом только спальню. Он выглянул в окно и несколько секунд рассматривал заснеженные макушки высаженных под окнами высоких треугольников туй. На улице совсем стемнело, мела метель, и в желтом свете фонарей внизу крупные белые снежинки сливались в один сплошной поток. Ехать домой после будет не сахарно. Если, конечно, ему вообще придется уезжать. Арсений вернулся быстро. Антон окинул его взглядом и сглотнул — тот не стал одеваться, ограничившись обмотанным вокруг бедер полотенцем, и Антон предсказуемо споткнулся о плохо вытертую голую грудь, по которой медленно стекали капли. — Что? — Судя по интонации, Арсений прекрасно понимал «что». — Не холодно? — прохрипел Антон. Вместо того, чтобы предсказуемо ответить «ты меня согреешь», Арсений подошел ближе, взял Антона за руку и положил себе на грудь. Антон завороженно зажал между пальцами мгновенно затвердевший сосок и увидел, как кожа Арсения тут же покрылась мурашками. Что в это время творилось с ним самим — стыдно было даже подумать. Кажется, у него немного закружилась голова от того, как быстро стало тепло в самом низу живота. — Так, — решительно сказал он, отступив от Арсения на шаг. — Хватит меня соблазнять, иначе я буду немытый. — Немытый Шастун, — с мечтательным видом протянул Арсений. — Арсений, перестань баловаться, — попытался сказать строго Антон, но получилось почему-то ласково. — Баловаться, — повторил тот, улыбнулся еще шире, шагнул ближе и уткнулся губами Антону в подбородок. — Иди, пока я держусь и не трогаю тебя сверху донизу. «Блядь», — подумал Антон беспомощно. — Ой, все, — сказал он вслух и ретировался, пока и впрямь не поддался. Когда он вернулся, Арсений был уже без полотенца. — Ты это чтобы время даром не терять? — хмыкнул Антон, обходя кровать. Делать вид, что его не перетрясывает всего внутри, было невероятно сложно, но он старался. Главное — не споткнуться о сброшенные тапки и не пропахать носом прикроватный коврик, иначе Арсений точно поймет, кто тут лошара, у которого руки потеют так, что, кажется, капает на пол. Арсений следил за ним блестящими глазами, и смотреть исключительно в них никак не получалось — взгляд неизбежно соскальзывал вниз, на что и был расчет. — Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, — низким голосом согласился Арсений и положил руку на член. Антон зажмурился. Абсолютно невозможно вести переговоры с такими людьми. Ты им слово — они тебе порцию огненного возбуждения прямо в кровь. Ужасно. — Арсений, ты меня совсем не щадишь, — пожаловался он. — Помилуй, а? — Странно, ты же молодой, с сердцем должно быть все хорошо, — фальшиво удивился Арсений и прерывисто выдохнул. Глаза пришлось открыть, потому что упускать зрелище, которое раньше он мог исключительно нафантазировать, было нельзя. В реальности Арсений без одежды был куда лучше, чем в его воображении — хотя бы потому что был настоящий. При взгляде на него стремительно перегорали какие-то проводки в мозге, осмыслить увиденное получалось с огромным трудом. Арсений был красивый не по-журнальному глянцево, а как-то естественно и непринужденно. А еще у него оказалось так много родинок, Антон в жизни ни на одном человеке столько не видел. И волосы под пупком. И шрам на боку. И... — С сердцем все хорошо, — подтвердил он, завороженно глядя на крепкую красивую руку, мнущую такой же крепкий красивый член. — С выносливостью не очень. — Быстро устаешь? — сочувственно поинтересовался Арсений. — Так тренироваться надо, Антон. Тренироваться. Практики побольше. Антон медленно перевел взгляд на его лицо, и Арсений улыбнулся, рассматривая его в ответ так, будто это Антон тут был красивый. — Может случиться фальстарт, Арсений. Даже скорее всего случится, если ты сейчас же не перестанешь дрочить прямо передо мной. Рука, к счастью, замерла, а взгляд Арсения приобрел осмысленную внимательность. — Ты торопишься куда-то? — Вообще не тороплюсь. А надо? Арсений протяжно вздохнул, и Антон быстро подавил улыбку: — Понял, принял, больше не туплю. — Спасибо, — сказал очень голый Арсений и с намеком посмотрел Антону в пах, туда, где его рука неуверенно сжимала узел на полотенце. — Оно тебе так сильно нравится? Полотенце пришлось снять — прямо под пристальным настойчивым взглядом. Антон с сомнением посмотрел в чужое лицо. Арсений приглашающе протянул к нему руки, и он устроился сверху, опираясь на локти по обеим сторонам от растрепанной головы. Теплые ладони поползли изучать его спину, разгоняя волнующую дрожь, и Антон чуть смелее притерся животом и пахом, ощутив под собой однозначную приятную твердость. Арсений беззвучно охнул. Целоваться в таком положении оказалось очень удобно. Смеющиеся губы податливо открылись, и это было так странно после всего — лежать голышом и ласкаться, в то время как еще сегодня утром он готовился к тому, что Арсений пошлет его куда подальше. Теплая широкая ладонь легла на ягодицу, волнующе сжала, и Антона неожиданно пробрало. Низ живота горел, еще ниже требовательно пульсировало. Он приподнял голову и уставился в чужое лицо — растрепанные волосы, блестящие голубые глаза, красные улыбающиеся губы — и сглотнул. Арсений снова погладил его, без нажима скользнул пальцами между ягодиц, скорее лаская, чем обозначая намерение, и его взгляд стал внимательным. — Рановато? — уточнил он. Антон честно прислушался к ощущениям. Он вставлял в себя и пальцы, и игрушки, но к чему-то большему — а член Арсения однозначно казался «чем-то большим» — был, пожалуй, не готов. Не сегодня. — Как будто да, — подумав, признался он. — Ничего? — Абсолютно, — заверил его Арсений. — Я тоже не ожидал, что уеду с корпората с тобой и мы, вместо того чтобы держаться за ручки, начнем с этого. — С этого, — невольно усмехнулся Антон и потерся об него. Арсений мстительно надавил пальцами ниже, почти рядом с мошонкой, и Антон ахнул. — М-м, — довольно улыбнулся Арсений. — Вижу, что нравится. — А что нравится тебе? — перехватил его Антон. — Мне-то что угодно, кроме, разве что, всякой жести. А ты? — А я, — Арсений мягко погладил его и вернул руку на поясницу, — люблю, когда человеку со мной хорошо. — Ой, как размыто, — расплылся Антон. — Да ну тебя. — Арсений поджал губы, но стало понятно, что он не обиделся. — Никакой жести. Мне нравится секс и когда он нравится тому, с кем я им занимаюсь. — Меня уже все устраивает. — Подхалим, — тихо засмеялся Арсений. — Не будешь против перевернуться? Хочу тебя потрогать. Антон заинтригованно с него слез и лег на спину. Было немного неловко выставлять напоказ всего себя — со своими худыми руками-ногами, впалым животом и стремящимся к потолку членом. В отличие от Арсения, Антон не был образчиком гармоничной внешней красоты, однако тот не подавал ни единого признака, что ему что-то не нравится. Наоборот. Арсений быстро наклонился, поцеловал его и планомерно пополз вниз, тепло и мягко целуя все, что попадалось под губы. Антон вздрагивал, потому что попадалось самое чувствительное: угол челюсти, место возле уха, шея, кадык, ключицы. Когда Арсений добрался до его груди и задумчиво лизнул сосок, пришлось признать, что чувствительным у Антона было все тело: охнув, он выгнулся, чтобы получить еще больше ласки. Арсений погладил живот широкой теплой ладонью и скользнул ниже, задев раскрытую головку. — Ох, бля, — выдохнул Антон и непроизвольно свел колени. — Что? — поинтересовался Арсений снизу. Его волосы скользили по коже вслед за обжигающими прикосновениями губ и языка, и Антона страшно от этого переебывало. Хотелось запустить руки в мягкие пряди и хорошенько сжать, направив куда следует. Вместо этого Антон сжал кулаки по обе стороны от себя и уставился в потолок. — Ща кончу, — страдальчески прошептал он. — Давай, — согласился Арсений. — Помочь? Антон поднял запрокинутую было голову как раз когда Арсений провел пальцем по головке, собирая выступившую каплю. Одного взгляда на его увлеченное лицо хватило, чтобы низ живота скрутило огнем, и Антон задрожал, уже не в силах ни предупредить, ни остановиться. Несколько капель попало Арсению на щеку. — Блядь, — прохрипел Антон. — Прости, пожалуйста, я... Арсений посмотрел на него, наклонился и обхватил губами подрагивающий член. Антон со стоном упал обратно и зажмурился, хотя образ уже успел отпечататься на изнанке век. Пиздец. Когда он фантазировал об Арсении и дрочил на него, он даже и не догадывался, какой же пиздец быть с Арсением на самом деле. Когда он открыл глаза, Арсений нависал над ним, изучая его лицо. Капли спермы на щеке все еще были на месте. — Иди-ка сюда, — прохрипел Антон, за шею подтянул его ближе и слизал их, чтобы не отвлекали. Арсений фыркнул ему в ухо, погладил бок и снова приподнялся. Глаза у него блестели. — Ну и что-как? — поинтересовался он, задевая его губы своими. — Очень страшно? — Ага, — ответил Антон, гладя его плечи. — Давай теперь я тебя напугаю. — Чем? — Своей вопиющей неумелой беспомощностью, — хмыкнул Антон, облизнул ладонь и скользнул к его поджавшемуся животу. Волосы под пупком приятно покалывали кончики пальцев, член с мокрой головкой ткнулся в руку. Арсений округлил губы в букве «о», когда Антон обхватил его и сдвинул кожу. Дрочить под таким углом оказалось неудобно, однако реакция Арсения того стоила: тяжело выдыхая Антону в губы, он то и дело вздрагивал, нетерпеливо толкался бедрами и совершенно определенно издавал звуки, которых Антон и представить не мог. И это было в тысячу раз лучше всех фантазий. Кончая, Арсений впился в его губы своими, и Антон весь провалился в поцелуй, почти перестав контролировать все, что происходило внизу. На животе смешалась сперма — его уже остывшая и теплая Арсова. Арсений благодарно поцеловал его еще раз и судорожно выдохнул, прижавшись лбом к виску. Уху стало щекотно от его взмокших волос. — Не увидел никакой неумелой беспомощности, — пробормотал он. — Но пятерку ставлю карандашом. — Это почему? — хмыкнул Антон. — Надо... убедиться. Перепроверить еще... пару раз. — М-м. Антон на минутку прикрыл глаза, пригревшийся в уютном тепле Арсения, а когда открыл — понял, что уснул, и было непонятно, сколько прошло времени. Арсений дремал лежа на животе и уткнувшись лбом в его плечо, бесшумное дыхание оседало на коже влажным теплом. Они были укрыты одеялом. А он ведь даже не вымылся. Лампа у кровати продолжала расплескивать приглушенный свет, за незашторенными окнами царила непроницаемая темнота. Антону не хотелось шевелиться и вставать, чтобы проверить, успокоилась ли метель. Он повернул голову, ткнулся губами в макушку Арсения и улыбнулся. Было тихо и спокойно, даже из-за стены не слышалось ни звука — либо здесь была хорошая звукоизоляция, либо соседи уже спали. Антон снова закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. В следующий раз он проснулся уже один. В окна еле пробивался серый зимний свет, а сам Антон лежал, завернутый в одеяло по самые уши. Арсения рядом не было, но из-за закрытой двери доносились неясные приглушенные звуки. Встать и встретиться с ним лицом к лицу было почему-то страшновато, но Антон решил, что если бы Арсению не хотелось видеть его на следующий день, то он не позволил бы ему уснуть. Да и не вписывалось это в образ человека, который просил лучшего друга “присмотреть”, чтобы он не сбежал раньше времени. Поэтому Антон с неохотой сел на кровати и поежился, опустив ноги на холодный пол. Его одежды тут не было, и он пожалел, что решил вчера выпендриться и оставил все в ванной. Как выходить? Прямо так, голышом? В итоге он вышел из спальни завернувшись в одеяло и тут же столкнулся с Арсением. Они оба вздрогнули от неожиданности, но Арсений почти сразу расплылся в улыбке: — Выспался? — Как будто, — прохрипел Антон. — А... — Я надеялся, что успею быстрее, — торопливо перебил его тот. — Заказ буквально на соседней улице, я туда и обратно, это недолго, хорошо? Антон заморгал. Он всегда с трудом соображал спросонья, но сейчас чувствовал себя совсем уж тупым. — Ты хочешь, чтобы я… дождался, — осторожно предположил он. Арсений закивал, потом тронул его за плечи — по факту, просто обнял одеяло, в которое Антон был завернут — и серьезно посмотрел снизу вверх: — Если только ты сам не против. Или у тебя были планы на сегодня? — Нет у меня никаких планов... — окончательно смутился Антон, решив не упоминать диплом и тут. К черту, все успеется, а Павлу Алексеичу достанется то, что он успел написать за предыдущие полтора дня. — Супер, — быстро сказал Арсений. — Дать тебе какую-нибудь домашнюю одежду? И нам завтрак привезли уже, твоя часть ждет в холодильнике. И... В груди радужным бензиновым пятном расплывалось тепло. Волнуется. Ну надо же! — Арсений, — мягко сказал Антон. — Иди. Я тебя дождусь. Тот на миг замер, тревожно заглядывая в глаза — куда только делся тот Арсений, о котором Антон и думать боялся, — и успокоенно уткнулся в него лбом. Постоял так несколько секунд, а когда отступил, то был привычно собран и спокоен: — Ешь, мойся, одежду сейчас дам, — деловито сказал он. — Я быстро туда и обратно. Антон наклонился, поцеловал его в щеку, и Арсений замолчал. — Дождусь, бля буду, — уверил его Антон. Арсений кивнул, и через двадцать минут его уже не было дома — вместе с посохом, мешком и роскошной пафосной шубой. Антон стоял у кухонного окна с чаем, в котором плавал жизнерадостный кружок лимона, и наблюдал, как к машине подходит уже знакомый ему Дед Мороз. Ощущение сказки окутало душу согревающим теплом.