Сладкое наказание

Вэй Усянь закончил омываться, чувствуя себя так, будто его заново собрали по кусочкам. Духовная сила, которую Лань Чжань вливал в него всю ночь, приятно согревала каналы Мо Сюаньюя, разгоняя застой энергии, но ноги всё ещё предательски подрагивали, напоминая о ненасытности Второго Нефрита. Вэй Ин (ухмыляясь своему отражению в воде): «М-да, Лань Чжань... Ты действительно решил меня доконать. Неужели тринадцать лет воздержания сделали из тебя такого зверя? Но сидеть в четырёх стенах я не намерен, иначе точно сойду с ума от этой тишины.» Он быстро переоделся в чистое ханьфу, которое оставил ему Ханьгуан-цзюнь. Одежда была безупречно белой, с тонкой вышивкой и широкими рукавами, и сидела на нём на удивление ладно. Вэй Ин ловко собрал волосы в высокий хвост, завязав их алой лентой, и бесшумно выскользнул из Цзинши.

***

Облачные Глубины почти не изменились за эти годы. Всё те же ровные дорожки, те же холодные камни с высеченными правилами, те же заросли горечавки и невыносимая, стерильная тишина, от которой у Вэй Ина всегда чесался язык. Он старался обходить стороной Ланьши и главные павильоны, чтобы не дай бог не нарваться на Лань Цижэня. Старик бы точно скончался на месте или прибил бы того, кто посмел нарушить покой, напоминая о былых оплошностях и проделках своего любимого, но строптивого племянника. Вэй Ин (мысленно): «Интересно, те кролики ещё живы? Хотя тринадцать лет прошло... Наверняка там уже целое полчище их правнуков. Хотя откуда? Я же точно помню, что оба были парнями! Неужели Лань Чжань и тут умудрился нарушить законы природы?» Он направился к заднему склону горы, в то самое укромное место, где когда-то они с Лань Чжанем проводили редкие минуты передышки. И действительно: на поляне, утопая в сочной изумрудной траве, копошились десятки пушистых белых комочков. Но Вэй Ин замер на месте не из-за кроликов. Посреди поляны, присев на корточки, сидел Лань Сычжуй. Он осторожно кормил одного из кроликов свежей морковкой, и на его лице блуждала та самая мягкая, светлая и добрая улыбка, которая так болезненно напоминала Вэй Ину о его собственном прошлом. Вэй Ин (очень тихо): «А-Юань...» Сычжуй, обладая отличным слухом адепта Гусу Лань, тут же уловил шелест травы. Он обернулся и мгновенно поднялся на ноги, вежливо и безупречно сложив руки в приветствии. Лань Сычжуй: «Молодой господин Мо? Что вы здесь делаете? Это место находится в отдалении от гостевых покоев, вам не следует бродить здесь в одиночестве.» Вэй Усянь тут же нацепил на лицо свою привычную ухмылку, решив немного подурачиться, чтобы скрыть внезапно накатившее волнение. Вэй Ин: «Ой, юный господин Лань! Ну так я и не в гостевых покоях ночевал, так что заблудился немного. Ханьгуан-цзюнь приютил меня этой ночью в своих покоях.Облачные Глубины такие огромные, такие красивые... А эти пушистики тут откуда? Можно мне тоже одного потискать?» Лань Сычжуй был заметно ошарашен новостью о том, что Мо Сюаньюй провел ночь в Цзинши — личном убежище Лань Ванцзи, куда не ступала нога постороннего. Однако воспитание ордена Лань взяло верх, и юноша вежливо промолчал, лишь чуть шире открыв глаза от удивления. Лань Сычжуй (мягко улыбнувшись): «Конечно. Ханьгуан-цзюнь очень заботится о них. Он говорит, что они — память об одном очень дорогом ему человеке, которого давно нет рядом.» Сердце Вэй Ина пропустило удар. Он присел рядом с юношей на траву и взял на руки самого упитанного кролика. Тот недовольно зашевелил розовым носом, но, почувствовав знакомую энергию, не убежал, а лишь поудобнее устроился на коленях Старейшины Илин. Вэй Ин: «Память, говоришь? Ханьгуан-цзюнь кажется таким холодным, словно кусок льда... Неужели он способен на такую трогательную сентиментальность?» Лань Сычжуй: «Вы ошибаетесь, господин Мо. Сердце Ханьгуан-цзюня гораздо теплее и глубже, чем кажется на первый взгляд. Он спас меня, когда я был совсем маленьким, и вырастил как своего собственного сына. Я многим ему обязан каждой минутой своей жизни.» Вэй Ин внимательно, не моргая, посмотрел на юношу. Перед ним стоял живой плод их с Лань Чжанем трагической и долгой истории. Мальчик, которого он когда-то ради забавы сажал в землю на грядке, как редиску, обещая, что тот вырастет и приведёт друзей, превратился в прекрасного, статного и благородного заклинателя. Вэй Ин: «Сычжуй... Красивое имя. Очень глубокое. Кто тебе его дал?» Лань Сычжуй: «Ханьгуан-цзюнь. Он сказал мне однажды, что это имя означает "тосковать по тому, кто навсегда недосягаем". Я долго не мог понять, о ком именно он так отчаянно тоскует...» Юноша замолчал, внимательно и пытливо вглядываясь в лицо Вэй Усяня. В его чистых глазах промелькнуло странное, почти пугающее узнавание, смешанное с глубоким замешательством. Лань Сычжуй: «Господин Мо... Почему вы так смотрите на меня? Словно... Словно вы меня знаете целую вечность. И почему мне кажется, что я уже видел этот самый взгляд раньше, очень-очень давно?» Вэй Ин быстро отвел глаза в сторону, боясь, что подступающие слезы выдадут его личность раньше времени. Он легонько, шутливо щелкнул кролика по носу. Вэй Ин: «Наверное, я просто напоминаю тебе кого-то из твоих дальних родственников, которые бросили тебя на произвол судьбы! Ладно, заболтался я с тобой, малец. Мне пора бежать, а то твой строгий учитель, чего доброго, запрёт меня в библиотеке за прогулки в неположенном месте.» Он поспешно поднялся и зашагал прочь по тропинке, кожей чувствуя на своей спине пристальный и озадаченный взгляд Сычжуя. Но не успел он дойти до поворота, как буквально наткнулся на широкую грудь Лань Ванцзи. Тот стоял, неподвижно сложив руки за спиной. Белоснежные одежды сияли на солнце, а холодный взгляд светлых глаз не предвещал ничего хорошего нарушителю покоя. Лань Чжань: «Вэй Ин. Почему ты не в Цзинши? Я велел тебе отдыхать.» Вэй Ин (виновато и лукаво улыбаясь): «Лань Чжань! А я тут... воздухом дышал! Кроликов твоих проведал. Послушай, как ты умудрился их развести? Те кролики, которых я подарил тебе в юности, оба были мужчинами!» Лань Чжань: «Неважно.» Лань Ванцзи подошел ближе, полностью игнорируя колкие шутки. Он мельком взглянул на Сычжуя, который издалека почтительно поклонился и поспешил удалиться, а затем снова перевел всё внимание на Вэй Ина. В его взгляде на мгновение промелькнуло собственническое беспокойство. Лань Чжань: «Брат ждёт нас в Яши. Он хочет лично видеть человека, которого я привез с горы Дафань и поселил в своих покоях. Учти, Вэй Ин, Лань Сичэня обмануть гораздо сложнее, чем Сычжуя. Он видит сердца людей.» Вэй Ин: «Сичэнь-гэгэ... Как же давно я с ним не виделся официально. А ведь он в свое время знатно охмурил моего строгого братца Цзян Чэна, хоть тот и строит из себя недотрогу. Ну что ж, пойдём сдаваться на милость Первого Нефрита. Надеюсь, он не выставит меня за ворота прямо сейчас, узнав, кого ты притащил в дом.» Лань Чжань: «Не выставит. Пока я рядом — никто и никогда больше тебя не тронет. Идём.» Они направились к Яши, и Вэй Ин чувствовал, как Лань Чжань, скрытый широкими рукавами своих одежд, незаметно для случайных прохожих коснулся своими пальцами его руки, передавая ему свою уверенность, поддержку и бесконечное спокойствие.