В тени Конституции

      Наталья Михайловна: Защита курсовой завтра в 8:30 в аудитории 307.       Вот такое сообщение пришло мне вечером в воскресенье. С той ситуации прошло ровно пять дней, восемь часов и сорок две минуты. И за все это время мы не перемолвились даже словечком. Мы часто пересекались в коридорах, на лекциях, но мне ни разу не удалось словить её взгляд. Я её гипнотизировала, наблюдала за каждым движением, а в ответ - ничего. Ни одного взгляда, ни одного намёка, ни одного мимолетного касания. Просто ничего. Это жуткое напряжение между нами растекалось по телу. А все почему? Потому что я дура. Я идиотка. Наши отношения только начали сдвигаться с мёртвой точки. Общение стало более неформальным: шутки, лёгкие касания кончиками пальцев. Можно было просто подождать, дать ей время, но мне надо все и сразу. Прямо здесь и сейчас.       А Наташа испугалась. Любая женщина, прожившая больше сорока лет в общепринятых нормах, половину из которых была в браке - испугалась бы.       И сейчас я в полном беспонятии что делать. Извиняться глупо, потому что все, что я говорила и делала, было искренне. Делать вид, как будто ничего не произошло, меня не устраивает, потому что её поведение, её взгляды - все говорит об обратном. Но если она действительно этого не хочет, хорошо. Нет, значит нет, но мне нужно услышать это от неё. Честно, без масок, глядя в глаза.       Уже завтра мы встретимся. Мысли мои полностью забиты ей. О курсовой там даже не слышно, хотя защищать её меньше чем через двадцать четыре часа. И не просто защищать, а перед комиссией из трех человек. Одежда уже готова: выстиранная, выглаженная, висит на вешалке в шкафу. Чёрная водолазка, легкие чёрные брюки, такие же чёрные ботинки на каблуке. Минимальное количество золотых украшений. Не вычурно, не кричаще, просто подчеркнуть. На голове уже готовится будущая прическа. Локоны. Пока они выглядят как два носка, но завтра будут лёгкими волнами. Макияж уже продуман, хотя он будет таким же как обычно. Все готово и продумано до деталей, но на душе все равно неспокойно.       Новое утро. Все как на автопилоте. Умылась, заварила чай, и как всегда, мои любимые несколько минут в тишине с утра, пока чай остынет. Но эти минуты пролетели слишком быстро, и вот я уже стою под дверью аудитории. Тремор по всему телу. Комиссия уже в аудитории, готовятся и ждут только Наталью. Ждут они, и жду я. После всего я планировала пойти за ней и начать какой-то разговор. Какой, я ещё не знаю, но он точно состоится.       Вдруг по коридору раздался стук каблуков. Мне даже не пришлось поднимать глаза, чтобы узнать, кто там. Этот звук был настолько родным и знакомым. Но я посмотрела и обомлела. Она, как всегда, великолепна, очень красива. От каждой её частички у меня перехватывает дыхание. Собранные волосы в хвост, серый брючный костюм и незаменимые чёрные лодочки.       Она подошла, и первая завела разговор. Но он был очень коротким. — Добрый день, — тон ледяной, как раньше. Она стоит и смотрит мне в глаза. Смущенная вчера девушка пропала, осталась только стерва Наталья Михайловна. Но, к моему счастью и её сожалению, меня это не остановит. — Здравствуйте.       Мы зашли в кабинет, и меня немного накрыло. Публичные выступления, не скрою, давались мне всегда тяжело. А если учесть, что на нем присутствовала Наташа, то было ещё сложнее. Во время подготовки мы об этом говорили. Честно и откровенно я призналась в своём почти самом большом страхе. Она не осудила и не пыталась это исправить, просто молча меня поддержала. В один из дней она сказала: "Я не смогу никак повлиять на их вопросы и замечания, но буду поддерживать и защищать, если они начнут перегибать". И я верила. И сейчас верю, хоть она и не сдержала свое обещание.       Защита прошла тяжело. Наташа меня не валила, но и не защитила, как обещала. Осуждать её за это сейчас глупо. После того, что я ей сказала, наверное, любая поступила бы так же. Но с моим завалом отлично справились остальные два члена комиссии. Куча вопросов не по теме, замечания относительно использованных источников и даже придрались к структуре написания, хотя работа была написана согласно всем методическим рекомендациям. Мы с Натальей все перепроверяли кучу раз. Но все эти круги ада были ради того, чтобы потом услышать это: — Алиса, Вы молодец, — начал один из членов комиссии, — работа написана достойно. И на дополнительных вопросах Вы держались очень хорошо. Сразу видно, изучили материал, с которым работаете. — Да, полностью поддерживаю замечания моих коллег, — второй мужчина встал и продолжил: — я, как председатель комиссии, готов огласить Ваш балл. Думаю, никто не против, — он глянул на Наталью, — коллеги меня поддержали в этом решении. Поздравлю, Алиса, Вы защитили курсовую работу на оценку "отлично" .       И в этот момент я облегченно выдохнула. Держалась я, правда, хорошо, но за этим хорошо скрывался сумасшедший стресс. Важнее всего для меня сейчас были слова Натальи Михайловны, но она молчала, даже не поднимала на меня глаз. — Спасибо большое. В любом случае, это все благодаря моему научному руководителю, — я пыталась хоть как-то обратить на себя внимание. — Да, я уверен, что Наталья Михайловна приложила к этому немало усилий, но Вы тоже молодец, — председатель кинул взгляд на Наташу, и она подарила ему лёгкую, вежливую улыбку. А я так и осталась проигнорирована.       Мужчины ушли, оставив нас наедине. Но не успела я и слова сказать, как Наталья выскользнула из кабинета. Я вышла за ней, но она шла настолько быстрым и уверенным шагом, что догнать её стоило больших усилий. — Наталья Михайловна, спасибо Вам. Работа, правда, получилась хорошая, — сказала я, почти поровнявшись с ней плечами. — Алиса, это Вы её написали, а не я, — она даже не остановилась, как шла по коридору, так и пошла дальше. — Наталья Михайловна, подождите, — я прибавила шаг, потому что угнаться за этой женщиной было практически невозможно. — Алиса, мы с Вами закончили с курсовой работой, давайте дальше общаться только касательно лекционных и семинарских занятий, — со мной говорила красивая, ровная спина. Даже не удосужилась повернуться.       А все что произошло дальше, было для меня как в тумане. — Да стойте Вы! Я хочу извиниться, — я обогнала её и встала перед ней на лестничном пролёте. — Ляпнула ерунду. Я ни в коем случае не хотела задеть Вас этими словами. — Алиса! — она почти перешла на крик. — Я Вас поняла. Дайте мне пройти, я тороплюсь, — её глаза упорно избегали встречи со мной.       Она начала подниматься по ступенькам и стала ко мне впритык. И тут меня накрыло. Уже через секунду я почувствовала мягкие, горячие, но сухие губы на своих. Я не целовала, просто дотронулась и сразу почувствовала чужие руки на своей талии, а потом движение губ, с одной стороны отталкивающее, а с другой стороны - хватающее мои губы в свои. Но это продлилось от силы одну секунду. Уже через две мне достался сильный толчок в плечи, а в ушах раздался грохот каблуков об лестницу. Она ушла, даже убежала. А я осталась стоять с огромными глазами и сбившимся дыханием.       Она украла мой первый поцелуй. Да таковым его назвать сложно, даже невозможно. Это было лишь лёгкое касание, но она ответила. Она, черт возьми, ответила. Какие у неё мягкие губы и тёплые, нежные руки. Но сейчас они исчезли, оставив после себя тепло на талии. POV Наталья       Я начала подниматься по ступеням, намеренно сокращая дистанцию. Нужно было показать ей, кто здесь главный, кто устанавливает границы, которые она уже давно начала переходить. Шаг, ещё шаг… и вот она, совсем рядом. Её тонкий, едва уловимый аромат — смесь чего-то свежего, цветочного и легкого табака — ударил в голову. Её близость была нестерпимой.       Она не целовала, просто дотронулась, но этого было достаточно. Достаточно, чтобы что-то внутри меня сломалось. Я почувствовала её лёгкое, едва ощутимое касание, и в этот же миг мои руки, словно живя своей жизнью, обхватили её талию. Крепко. Властно. Притягивая к себе, не давая отстраниться.       И после этого касания я её поцеловала. Не нежно, не жадно, просто поцелуй. До безумия захотелось ощутить её губы. Это было потребностью. Потребностью, которую я так долго подавляла, скрывала даже от себя самой.       Секунда. Одна, чертова секунда. Этого было достаточно, чтобы понять весь ужас происходящего. Что я творю? И меня накрыла паника, холодный, леденящий ужас. Резкий толчок. Отстранить. Оттолкнуть её. Оттолкнуть себя от этого безумия.       Я сорвалась с места, мои каблуки застучали по лестнице, заглушая стук собственного сердца. Шаг, ещё шаг. Не оглядываться. Не думать. Просто бежать, пока не восстановлю контроль, пока с губ не исчезнет её тепло, пока её образ не выветрится из головы.       Я почти влетела в кабинет, захлопнув за собой дверь. Тяжело дыша, я прижалась спиной к холодной двери. Мои руки дрожали.       Это была ошибка. Чудовищная, непростительная ошибка. Этого не должно было случиться. Не с ней. Не со мной. Она — моя студентка. Я — преподаватель.       Я попыталась успокоить дыхание. Нужно взять себя в руки. Немедленно. Я повернулась к столу, пытаясь сосредоточиться на папках, на бумагах, на чём угодно, кроме обжигающего прикосновения её губ. Но мозг отказывался воспринимать информацию. Все мысли были заняты ею. Алиса.       Странное, тревожное чувство. Эта девушка с самого начала меня раздражала. Её дерзость, её открытость, её абсолютное нежелание подчиняться правилам. Но потом её смелый взгляд, её дерзкие шутки, её этот… запах. Я чувствовала его каждый раз, когда она приближалась, и он, чёрт возьми, сводил меня с ума. Она была слишком живой, слишком настоящей.       Когда она впервые начала флиртовать, я посмеялась про себя. Глупая девчонка, играется с огнём. И я повелась на эту глупость. Сама давала ей поводы, сама подначивала и сама ждала от неё ответной реакции, но всегда осознавала, что это не перейдёт ни во что большее, чем детский флирт.       Но каждый раз, когда её взгляд скользил по мне, когда её слова несли в себе двойной смысл, когда я чувствовала, как она изучает меня, внутри что-то отзывалось. Неприятно. Тревожно. Но и… чертовски интересно.       Она была мне интересна. Её красота… Да, она была красива. Даже слишком. Стройная фигура, эти глаза, похожие на лесную поляну в лучах солнца. Её улыбка, её манера двигаться. Всё в ней было таким, что… что не должно было вызывать таких реакций у меня.       И вот этот поцелуй. Это было неконтролируемо. Взрыв. Срыв. Что угодно. Это было неправильно. Абсолютно, категорически неправильно. Всё моё воспитание, все мои убеждения, все стены, которые я так тщательно возводила вокруг себя на протяжении нескольких последних лет, кричали об этом. Женщина и женщина? Преподаватель и студентка? Это было немыслимо. Недопустимо. Грязно.       Но почему тогда мои губы всё ещё горели? Почему на них все ещё держался её вкус? Почему я, закрыв глаза, могла до мельчайших деталей вспомнить очертания её тонкой талии? Почему это неправильное чувство было таким… живым?       Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать эти мысли. Нужно было её оттолкнуть. Оттолкнуть ещё сильнее. Убедить себя, убедить её, что этого не было. Иначе... иначе я сама не знаю, что произойдёт. И это пугало меня больше всего.