Ангел Смерти в Нью-Эриду

Шаг вперёд и привычная реальность затрещала по швам. Не громко и драматично, а с тихим, противным звуком рвущейся ткани, будто мироздание здесь было натянуто слишком тонко и не выдержало нашего вторжения. Граница между «здесь» и «там» не рухнула, а медленно, мучительно обвисла, закапав сгустками выцветшего цвета. Очертания грязного переулка, смятых банок, тени от машины Николь — всё это утратило чёткость, поплыло, словно картина маслом, которую кто-то решил смыть скипидаром. Формы растеклись, цвета перемешались в грязную кашу, а затем всю эту массу могучий, невидимый водоворот начал затягивать внутрь, стягивая в единую, пульсирующую воронку. Перед глазами закрутился тоннель из сгущающейся тьмы. Это был не просто обман зрения. Это было физическое ощущение - мощный, безжалостный поток подхватил моё тело и понёс сквозь густую, вязкую субстанцию, напоминающую сироп, смешанный с пеплом. Пространство вокруг окончательно потеряло смысл, превратившись в безумный калейдоскоп абстрактных пятен. Угольно-чёрные провалы сменялись вспышками лилового, которые тут же перетекали в ядовито-зелёные, неестественные, как свет гниющего фосфора. Эти пятна не просто мелькали — они текли, переливаясь друг в друга, создавая иллюзию бешеного, бессмысленного движения. Я не шёл и не летел — я был объектом, пассивно увлекаемым этим потоком сквозь искажённые слои материи. Ощущение времени исчезло: один миг растягивался в вечность падения, другой сжимался в точку, оставляя лишь вспышку дезориентации. В ушах стоял не то гул, не то высокочастотный звон, заглушающий всё. И так же внезапно, как началось, давление отпустило. Словно пробка вылетела из бутылки. Я сделал непроизвольный, спотыкающийся шаг вперёд, и подошвы ботинок жёстко упёрлись уже не в асфальт, а во что-то твёрдое, шершавое и неровное. Инерция чуть не повалила меня с ног. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы мир вокруг перестал качаться и медленно, как проявитель на фотобумаге, собрался в новую, абсолютно чужую картину. Я замер на месте, заставляя дыхание выровняться. Воздух, ворвавшийся в лёгкие, был тяжёлым, чужим и отдавал странной, непонятной химией. Ненавижу ебучие порталы. И лишь когда почва окончательно перестала уплывать из-под ног, а в глазах рассеялся последний зелёный блик, я смог наконец осмотреться. Вокруг простиралась заброшенная стройплощадка, но это слово было слишком мягким, слишком человечным для того, что я видел. Это место не забросили — его прервали. Застигли в момент катастрофического превращения и заморозили на веки вечные. Строительный мусор здесь лежал не в случайных кучах, а был разбросан с какой-то зловещей, театральной точностью, будто декорации к апокалипсису, расставленные режиссёром с безупречным вкусом к хаосу: груды ржавой, скрученной арматуры, напоминавшие скелеты исполинских насекомых; опрокинутые бетономешалки, из которых застыли истекать потоки окаменевшего раствора; бетонные плиты, вмёрзшие в землю под невозможными, геометрически порочными углами, бросая вызов всякому понятию об устойчивости. И повсюду - чёрные кристаллы. Прорастали из трещин в промёрзшей земле острыми, угловатыми щётками, ломая асфальт. Впивались в стены недостроенного каркаса здания, как ядовитые сталактиты в пасти пещеры, мерцая тусклым, безжизненным блеском, который не освещал, а лишь подчёркивал темноту. Казалось, сама материя этого места, отчаявшись быть чем-то иным, решила кристаллизоваться в вечном, болезненном безвременье. Но сильнее всего, сильнее даже леденящего вида, давило другое. Воздух. Он был не просто спёртым или запылённым. Он был густым, как кисель, и тяжелее, чем самый лютый смог Нью-Эриду в час пик. Каждый вдох требовал некоторого усилия, словно грудная клетка работала против невидимого сопротивления. Он вытеснял собой привычную атмосферу, заполняя лёгкие чем-то инертным, чужим. За спиной раздался резкий, сдавленный кашель. Оглянувшись, я увидел Николь. Она стояла, слегка согнувшись, одной рукой опираясь на колено, другой всё так же мёртвой хваткой вцепившись в свой матово-чёрный кейс. Её обычно безупречная причёска была слегка растрёпана невидимым ветром портала, а лицо выражало крайнюю степень брезгливого недовольства, будто её заставили пролезть через канализационный коллектор в новом платье. - М-да уж явно не курорт «Фантазия» - Хрипло процедила она, выпрямляясь и с отвращением стряхивая с рукава несуществующую пыль. – В следующий раз выберем нормальную точку входа, а не этот кошмар. Справа от неё пространство будто сжалось, и из него материализовался Билли. Его появление было тише, но не менее эффектно - экранное лицо на мгновение заполнилось белым шумом, а затем стабилизировалось, отображая вращающийся, низкочастотный радарный круг. Его оптические сенсоры ярко вспыхнули в полумраке, выхватывая детали. Он не кашлял, но издал лёгкий, механический жужжащий звук, будто перезагружая какую-то внутреннюю систему фильтрации. - Вах! - Его голос прозвучал громче, чем следовало в этой давящей тишине, и он тут же понизил тон до театрального шёпота. - Место действия просто потрясающее! Настоящие декорации для спин-оффа «Звёздного рыцаря: Падение Башни Гефеста»! Смотрите, смотрите на текстуры! - Он указал металлическим пальцем на ближайший кристаллический нарост. Слева, почти бесшумно, как тень, отлипла от фонового мрака Энби. Она не издала ни звука. Её серебристо-белые волосы, собранные в косичку, казались единственным источником естественного света в этом месте. Карие глаза, обычно расфокусированные, теперь были острыми, сканирующими, быстро пробежавшими по периметру, оценивая углы, укрытия, потенциальные векторы атаки. Её рука уже лежала на рукояти меча, не обнажая его, но и не отпуская. Она просто кивнула мне, коротко и деловито: «На месте». Последним вышел Эос. Маленький банбу появился с тихим, пластиковым постукиванием лапок по неровной поверхности. Его большие жёлтые глаза-сенсоры ярко зажглись, проходясь по кристаллам, мусору, стенам. Он выглядел… деловитым. Как будто это был для него обычный вторник. - Канал… стабилен. Приём. Всем приём. Ну как вы там? Уже отдышались? — Голос Белль звучал чуть напряжённо, с намёком на беспокойство, которое она пыталась скрыть под маской лёгкости. - Перенос всегда неприятен, знаю. Тошнота, головокружение, ощущение, будто тебя вывернули и собрали заново… Всё в порядке, это нормально. Пройдёт. Мы выбрали эту точку входа не просто так - она ближе всего к цели. Путь будет… короче. Ну, относительно. В её последних словах сквозь помехи прозвучала тень той самой игривости, что была в видеопрокате, но теперь она была приглушена, словно прикрыта слоем профессиональной сосредоточенности. - До цели - три чанка. - Раздался ровный голос Белль. - Эфирный фон стабилен, на средних значениях. Но во втором секторе зафиксированы остаточные сигнатуры эфириалов. Следы свежие. Будьте начеку. Её слова повисли в тяжёлом, беззвучном воздухе, и почти сразу их перебил резкий, раздражённый голос Николь, в котором сквозила нервозность, тщательно маскируемая под злость: - Ну что, зайчата, проснулись? Три чанка - это все равно что прогулка в парке! Шевелитесь быстрее! Ещё не хватало, чтобы к нашему грузу прорвалась свора этих тварей или, что ещё хуже, какой-нибудь предприимчивый ублюдок решил по-тихому всё у нас из-под носа умыкнуть! Премия за срыв сроков будет вычтена из ваших долей, ясно?! Без дальнейших предисловий мы снова тронулись в путь. Банбу, засеменил впереди, его сенсоры выбрасывали веера невидимых лучей, прощупывая каждый сантиметр пути. Первые несколько сотен метров поглотила гнетущая, абсолютная тишина, которую нарушали только приглушённый скрип подошв по щебню, прерывистый писк сканеров Эоса и этот непонятный, нарастающий низкочастотный гул, будто где-то глубоко под нами вращался гигантский, заржавевший маховик. Мы двигались по своеобразному бульвару, зажатому между каркасами зданий, чьё строительство было прервано на самом интересном месте. Окна зияли слепыми, чёрными провалами, а с искорёженных металлических балок свисали клочья странной, блестящей материи, похожей на окаменевшую паутину или высохшие слизистые ленты. Николь шла в сердцевине группы, её пальцы впивались в ручку кейса с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьют поликарбонат. Её взгляд, лишённый привычной хитрости, быстро и беспокойно метался от тени к тени, от проёма к проёму. Билли, напротив, казалось, находился в своей стихии. Его экран в полутьме периодически оживал пиксельными смайликами — то ухмыляющейся рожицей, то значком «огонь». Он шёл, слегка покачиваясь в такт несуществующей музыки, будто это был не поход в ад, а тематическая экскурсия. Энби же была полной их противоположностью - абсолютно беззвучный, скользящий призрак. Её внимание было распределено с бесстрастной эффективностью сканера: взгляд на секунду фиксировался на черноте окна на третьем этаже, затем скользил к груде обломков, потом - в зияющую дверь подвала. Но больше всего в кавернах бесило не это. Не твари, не аномалии, а это едва уловимое, но безумное чувство дежавю. Мы прошли мимо этой конкретной кучи битого кирпича и перекрученной арматуры уже в третий раз. Я уверен. Те же самые сколы на красных глиняных блоках, та же трещина в форме молнии на стене соседнего цоколя, тот же ржавый болт, торчащий из земли под одним и тем же углом в сорок пять градусов. Пространство здесь не просто искривлено - оно закольцовано, поймано в проклятую петлю, заставляющую топтаться на месте, пока разум настойчиво твердит, что ты движешься вперёд. Я уже собирался высказать это вслух, как внезапно по спине пробежала холодная, колючая волна мурашек, а в висках резко и болезненно кольнуло, будто в мозг воткнули две тонкие ледяные иглы. Знакомое, противное чувство. Где-то рядом, где-то пять -десять метров, была аномалия. Не мощная, не та, что рвёт реальность в клочья, а какая-то «простушка», фоновый выброс искажённой физики. Меня опередили. - Стоп! - Голос Белль прозвучал резко, как щелчок выключателя, но затем дрогнул, в нём появилась нотка чего-то ещё, напряжённого интереса. — Впереди, на расстоянии пятнадцати метров, аномалия. Все разом застыли, будто влитые в этот искажённый пейзаж. Я прищурился, вглядываясь в полумрак впереди. Сначала ничего. Тот же хаос, те же тени. Но тут лёгкое, едва ощутимое движение воздуха подняло с земли облачко мелкой, серебристой пыли. Частицы беспомощно закружились, а затем… большая их часть просто осела. Но маленький, чётко очерченный поток был подхвачен невидимой силой. Пыль завихрилась, закрутилась по спирали, сжимаясь к невидимому центру. Старый добрый Вихрь. Простейшая и одна из самых коварных ловушек. Сколько невезучих, слишком самоуверенных или просто невнимательных искателей приключений было застигнуто врасплох этой «невидимкой»? Их кости, сплющенные в плотные, идеально круглые шары размером с грейпфрут, до сих пор валяются в глухих углах каверн, служа мрачным предупреждением. И тысячи ещё умрут, наступив туда, куда не следует. - По результатам сканирования… - Её голос звучал сдавленно, словно она боялась спугнуть удачу. — В эпицентре… конденсированное эфирное ядро. Класс… колебания позволяют предположить класс B. Это неплохая находка, ребята. Если подумать, всё, что держит Нью-Эриду на плаву в этом море хаоса, крутится вокруг эфира и его производных. Эта проклятая, искажённая энергия - наш главный ресурс, проклятие и спасение в одном флаконе. За стенами города, в царстве каверн, эфир - это сама среда. Он выплёскивается наружу в разных формах. Самые ценные и опасные - ядра. Они появляться на месте распада тела эфириала. Помимо них, есть кристаллы - медленная, инертная форма. Эфирная «руда», что появляется в относительно стабильных областях каверн. Её добывают кирками и лазерными резаками, грузят в вагоны и везут на переработку. И этот ядовитый ресурс научились впихивать куда только можно. Он даёт свет и тепло в домах. Его примешивают в удобрениях для гидропоник, повышая скорость роста урожая. Из него делают лекарства и стимуляторы, горючее для машин и сплавы, с удивительными свойствами. На ум приходит люмекерамит из которого был сделан мой доспех, пока я был в рядах ArgentBio. Но всё это меркнет перед одним применением. Амплификаторы. Правда, тут есть важный нюанс. По-настоящему ожить, раскрыть весь свой чудовищный потенциал, амплификатор может только в руках эфирного. Так называют людей с врождённой… аномалией. Мутацией? Даром? Зависит от самого человека. Их не много. В среднем на три тысячи человек проходиться один эфирный. Сила, скорость, выносливость словно переходит на иной уровень. Но главная фишка - аура. Невидимое силовое поле, обволакивающее носителя. Лучшая личная броня в мире. Остановит клинок, возьмет на себя энергетический заряд. Но защита эта - изощрённая пытка. Аура не блокирует ощущения. Ты не получишь рану, но твой разум узнает боль от рассечения плоти, дробления кости, испепеления кожи. Говорят, со временем можно научиться приглушать этот сигнал, стать к нему невосприимчивым. Но полностью отключить нельзя. Это часть цены за силу, которой человеку не положено обладать. А ещё есть те, у кого пробуждается проявление. Это уже не просто усиление - это уникальная, личная аномалия. У кого-то это способность на короткий момент призвать эфириала, обратив его против сородичей. У кого-то - манипуляция самой эфирной энергией, создание импульсов, барьеров, сгустков разрушительной силы. Самый известный пример - Джойес, легендарный наёмник из «Фалькенхайна». Его проявление было загадкой, но именно оно позволяло ему прокладывать пути в самых безнадёжных кавернах ещё до того, как изобрели «Морковку» - тот самый алгоритм, что сейчас встроен в большинство банбу. Как именно он это делал — никто не знал наверняка. Ходили слухи о «чувстве пути», о видении слабых мест в ткани реальности. Но факт остаётся фактом: на основе данных, полученных во время его вылазок (ценой каких нечеловеческих усилий - история умалчивает), и был разработан первый алгоритм навигации в кавернах. Тот самый, что сейчас, наверное, помогает Белль вести нас по этому проклятому кругу. Амплификаторы, как и всё в этом мире, живут по своему жёсткому табелю о рангах. Самый нижний— класс «В». Они сильно разняться от собранных на подпольных заводах до передовых образцов из корпоративных лабораторий. Для изготовления используют ядра, добытые из молодых аномалий или слабых эфириалов. Это оружие для тех, у кого нет врождённого дара, но есть деньги. Они дают бледную тень той мощи, что доступна настоящим эфирным. Сила, скорость, реакция — всё это подрастает на пару делений, как будто в тебе проснулся крепкий, хорошо тренированный атлет. И главное - они могут сгенерировать подобие ауры. Слабую, но даже так она обладает тем же дьявольским условием: она принимает удар на себя, но платит за это вспышкой чистой, нефильтрованной боли в мозг носителя. Качество жизни? Сомнительно. Шанс выжить в перестрелке или в каверне? Бесценно. И цена соответствующая. Даже самый простенький, пахнущий палёной проводкой и дешёвым пластиком амплификатор класса «В» на чёрном рынке Нью-Эриду стоит от ста тысяч денни. Класс «А» — это уже не игрушка. Это статус. Это сила, которая меняет правила игры. Такие амплификаторы выковывают из ядер с такой высокой концентрацией эфира, что, нестабильность их излучения сводит с ума калибровочную аппаратуру. По-настоящему раскрыть их потенциал могут, конечно, только эфирные. Для них такой девайс становится не просто усилителем, он становится продолжением их самих. Как волшебная палочка в руках настоящего мага или пси-резонатор для псайкера. Но технологии не стоят на месте. Существуют и специальные, чудовищно дорогие и сложные модели класса «А», адаптированные для обычных людей или эфирных без проявления. Говорят, они требуют имплантации специальных нейроинтерфейсов и ежемесячных инъекций коктейлей из иммунодепрессантов и стабилизаторов, чтобы тело носителя не разрушило себя под воздействием чужеродной энергии. В любом случае, суть одна: амплификатор класса «А» открывает совершенно новую дверь. Владелец получает возможность не просто усиливать удары или бежать быстрее — он может управлять эфиром в локальных масштабах. Чаще всего это выражается в контроле над стихиями: разряды электричества, сгущение плазмы в огненные сферы, вытягивание тепла из воздуха, создавая ледяные осколки. В редких, особо продвинутых случаях — частичная манипуляция «сырым» эфиром, создание призрачных щитов, импульсов давления или кратковременных пространственных искажений. И всё это зависит от одного — от ядра. Его «отпечаток», его уникальная сигнатура эфира определяет, какую именно форму примет сила. Ядро, рождённое в электрической буре, скорее всего, дарит власть над молниями. Ядро, выплавленное в сердце тепловой аномалии, поведёт своего хозяина по пути огня. Найти идеальное ядро под свои нужды — это уже половина успеха. А потом идёт класс «S». Высшая лига. Их не собирают на конвейере и не паяют в лабораториях. Их выковывают. В буквальном или метафорическом смысле — не важно. Материалом служат останки сильнейших эфириалов, тех самых владык искажённых пространств, чьи ядра пульсируют энергией, способной сравнять весь Нью-Эриду с землей если они вырваться из каверн. Способности, которые они дают, не просто нарушают правила — они пишут новые. Это уже не «манипуляция огнём» или «контроль над электричеством». Речь идёт о влиянии на фундаментальные концепции. Ограниченное — очень, очень ограниченное, но всё же — взаимодействие с пространством. Инвертировать гравитацию, создание карманных пространств. Говорят, были эксперименты и со временем, но все испытуемые либо сошли с ума, либо обратились в пепел. Я слышал одну байку. В Крампусе, работает один тип. Его амплификатор выглядит как простой металлический обруч, что может самостоятельно парить над землей. И этот обруч делает невозможное: он одновременно переносит объекты и… увеличивает их. Этот агент может стоять на месте, а его рука, просунутая в этот обруч, появится в десяти метрах от него, размером с автомобиль, и обрушится на голову противника с силой падающего пресса. Это ли сила амплификатора? Или, может, это обломок утерянной технологии, артефакт из эпохи до каверн? Неважно. Возможности устройства лежат за гранью понимания обывателя. Амплификаторы класса «S» - это не товар. Это легенды, воплощённые в материи. Безумно дорогие, существующие в единственном экземпляре. Их почти всегда создают под конкретного, уникального эфирного, чья собственная аномалия резонирует с ядром на уровне, который даже учёные боятся изучать. Сколько их на самом деле? Никто не знает. Сотня? Меньше? Возможно, от силы два-три десятка спрятаны в сейфах корпораций, у коллекционеров с нечеловеческим влиянием или на телах легенд, что пали где-то в глубине каверн. Точных данных нет. Но это ещё не всё. Самое поганое - это деление на типы. Как будто простой градации по мощности мало, нужно ещё и по «специализации» сортировать. Нападение. Устрашение. Аномалия. Поддержка. Оборона. Сухая, корпоративная классификация, скрывающая за собой простую истину: насилие бывает разным. И это разделение - не просто бюрократическая условность. Это вопрос выживания. С классом «B» ещё можно играть в универсалов – у них слабые ядра, без ярко выраженной направленности. Толкни сильнее, беги быстрее, держи удар — всё усреднённо, без изысков. Но когда дело доходит до класса «А» и выше, начинается настоящая алхимия. Аура каждого эфирного - не просто защитный кокон. У неё есть… «заряд». Направленность. Одни от природы лучше гасят удары, их аура плотная, как броня. Другие - выплёскивают энергию наружу, их сила в агрессии и давлении. И вот тут загвоздка: всунуть «атакующему» эфирному амплификатор с типом «оборона» - всё равно что заставить снайпера драться кувалдой. В лучшем случае, он будет едва ли на половине эффективности, тратя львиную долю сил на преодоление внутреннего сопротивления устройства. В худшем - произойдёт конфликт. Энергии начнут гасить друг друга прямо внутри носителя. Результат - ожоги синапсов, разрывы капилляров в мозгу, отказ части органов, а то и смерть от эфирного коллапса. Сила, которая не слушается, убивает своего хозяина первее любого врага. Именно поэтому самым ходовым товаром на рынке остаются амплификаторы класса «B». Они - глина. А их секрет - в драйв-дисках. Небольшие, съёмные модули, кристаллические чипы, запрограммированные эфирными конструктами. По сути, это готовые «сборки» — наборы настроек, которые дают усиление слабому ядру «B»-шника: кинетический удар, плотность поля, скорость регенерации или восстановление сил. И именно такой камушек, сгусток спрессованного эфира, квинтэссенция риска и возможностей — сейчас прятался в сердце этой невзрачной ловушки. Вряд ли что-то эпическое, конечно. Скорее всего, нижняя планка класса «B», максимум — крепкий середнячок. Интересно, если принцесса все-таки решит его достать сколько за него можно получить? Сколько патронов можно будет купить? — Аномалия… и в ней ядро? — в голосе Николь прозвучал не привычный скепсис, а живой интерес. Она прищурилась, её взгляд впился в едва уловимую рябь воздуха, будто пытаясь силой воли достать скрытое сокровище. На её лице на секунду промелькнуло выражение чистого, детского предвкушения — я почти видел, как в её голове крутятся вопрос: кому лучше всего продать ядро что бы получить по больше денни. Но также быстро эта искорка погасла, смытая волной разочарования и раздражения. — А, чёрт… Проклятье! Если бы знала, что нарвёмся на такое, я бы арендовала бы гало-проектор! Она была права. Выковыривать ядро из активной аномалии - занятие для самоубийц или хорошо экипированных корпоративных команд. Стандартный протокол: сначала гало-прожектор, чтобы сделать ядро видимым сквозь искажения поля. Потом - спровоцировать аномалию на выброс энергии тем самым разряжая её. И лишь в тот краткий миг, пока происходит перезарядка, можно попытаться выхватить добычу. К сожалению, нужного оборудования у нас нет. А желающих сунуть руку в мясорубку вслепую среди нас, к счастью, не нашлось. - Белль. - Я отвлёкся от мыслей, скидывая тяжёлый рюкзак со спины. Пластины бронежилета скрежетали. – Какой точный диаметр у аномалии? - Четыре метра ровно, Тарк. Почему спрашиваешь? - Через пару секунд ответила наш прокси. В её голосе сквозил профессиональный интерес, смешанный с лёгкой тревогой. - Потому что есть один проверенный, но дико рискованный способ. - Ответил я, расстёгивая клапан на рюкзаке и нащупывая внутри знакомую коробку с патронами. - Рискованный, как игра в русскую рулетку с пятью патронами, но он работал. - Способ? Какой ещё способ? - Николь нахмурилась, её взгляд переметнулся с аномалии на меня. Будто я последняя надежда на новую косметику. Я достал коробку, открыл её. Внутри аккуратно, рядами лежали патроны к «Абрахаму». Латунные гильзы тускло поблёскивали в свете солнца. - Четыре метра… - Пробормотал я, быстро прикидывая в уме. - Значит, сорок граммов должно хватить. Лучше с запасом. - Тарк. - Раздался тихий, безэмоциональный голос Энби. Она подошла ближе, её глаза перебегали с патронов на моё лицо. В них читалось редкое сочетание: вселенское, безразличие к происходящему и в то же время, острый интерес к неочевидному решению. - Зачем патроны? Стрелять в аномалию бесполезно. Поле либо отклонит снаряд, либо поглотит его энергию. - Патроны нужны не для стрельбы. - Пояснил я, начиная выкладывать их на плоский камень перед собой. Один, два, три… Латунные цилиндрики ложились ровной, блестящей стопкой. - Нужны гильзы. Их делают из латуни. А латунь - это сплав меди и цинка. И вот этот самый цинк… он для таких гравитационных аномалий как вихрь что-то вроде брокколи для детей. - Когда я служил в корпоративных войсках, один идиот из моей роты смеха ради закинул целый автоматный рожек в подобною аномалию. И… она его выплюнула. Буквально. Более того, на несколько секунд поле дестабилизировалось, и ядро в центре стало видно невооружённым глазом. Как будто аномалия потратила весь заряд на то, чтобы отторгнуть «неперевариваемый» элемент. Длится это не долго — три, от силы четыре секунды. Потом поле восстанавливается. Нужно успеть за этот промежуток. Тогда яйцеголовые всей своей стаей накинулись на тот вихрь, пытаясь понять, как так вышло. Я закончил отсчёт. Передо мной лежала аккуратная горка из двадцати одного патрона. - В одной такой гильзе. - Я поднял одну из них, покрутив в пальцах. - Цинка примерно 2.2 грамма. На аномалию в четыре метра, по подсчетам наших умников, нужно около сорока граммов, еще пять страховочных, чтобы вызвать гарантированную реакцию отторжения. Двадцать один патрон - это как раз около сорока шести. С запасом. Воцарилась тишина. Даже низкочастотный гул каверны на мгновение словно стих. Потом Николь медленно выдохнула. - То есть твой гениальный план… - Она обвела рукой нашу импровизированную «взрывчатку» из патронов. - …закидать аномалию патронами по пятьдесят денни штука, как конфетти, в надежде, что её стошнит и она покажет нам, где спрятан ядро? - Если совсем упрощённо, то да. - Кивнул я, уже выискивая какой-нибудь пакет или мешек куда можно положить патроны. К моему удивлению, в глубине рюкзака нашелся обычный файлик. Что он вообще делает? Хотя не важно. Внутренней жаба уже тянет свои перепечатанные лапки что бы как следует пожать мне шею. Так по-дружески. Вообще можно вынуть пули и потом пере снарядить патроны, но могу долго с этим провозиться. - Только закидывать нужно не как попало, а точно в центр, и все разом, чтобы масса цинка была критической. И быть готовым в эти три секунды рвануть вперёд и выхватить ядро, пока поле не восстановилось. Влюбим рисковать или просто пройти мимо решать Николь. Николь хмурилась всё сильнее, её брови почти сошлись у переносицы, образуя резкую, недовольную складку. Я видел, как в её голове крутятся шестеренки взвешивая все за и против, риски и возможную прибыль. Я бы прошёл мимо. Без вариантов. Мы - не слаженная команда. Задание - наш приоритет. В случае провала перед нами встанет крайне поганый выбор: тащить на себе раннего (а что, если отдача не просто ранит, а скрутит в шарик из мяса и костей?), усложняя операцию и обрекая всех на провал, или оставить его здесь, в этом каменном желудке, с надеждой забрать на обратном пути - надеждой, которая в кавернах умирает первой. Оба варианта максимально паскудные. Моя логика проста: выполнить миссию любой ценой, и цена эта редко включает в себя азартные игры с аномалиями ради наживы. Но Николь была не солдатом. И я почти чувствовал, как её внутренние весы качнулись в сторону риска. Она попытается достать ядро. Теперь вопрос в том, кого она поставит на кон. Билли? Кибернетический мечтатель с конечностями из полированного сплава и душой, жаждущей эпических саг. Вариант, да. Его тело - не плоть. Оно может принять на себя разряд, физический удар, перегрузку. Его можно будет починить в какой-нибудь мастерской. Или, где там он проходит тех осмотр своего кибер тела. Уж он-то наверняка знал парочку таких мест. Но его движения… они слишком широки, слишком рассчитаны на зрителя. Нужна скорость и точность, а не пафосность. Я? Вариант, причем не плохой. Опыт и рефлексы есть. Она не знает, что я бывший астартес, но в курсе, что я служил в корпоративных войсках. Этого достаточно для доверия к моим навыкам. Но если я полезу, мне придётся сбрасывать разгрузку, отстегивать «Трамбовщик» — терять драгоценные секунды. И главное — кто тогда будет кидать балласт с идеальной синхронностью? Кто прикроет группу, если из тьмы вывалятся твари на звук? Без меня команда теряет свой щит и таран. Сама Николь? Точно нет. Она - наш босс, наш дипломат и наш кошелёк. Подвергать риску того, кто держит связь с заказчиком и единственная знает что потом делать с добычей— это не просто глупость, это профессиональное самоубийство. Будь моя воля, она бы осталась ждать в машине. Мой взгляд, против воли, скользнул к последнему «добровольцу». Любительница стрингов - Я это сделаю. Голос Энби не был громким. Он твёрдым, лишённым всяких эмоций. Она не предлагала и не спрашивала разрешения. Она заявляла. И её взгляд, обычно рассеянный или смотрящий куда-то сквозь тебя, сейчас был прикован к Николь с такой уверенностью, что, казалось, мог прожечь дыру. Они замерли, уставившись друг на друга. Тяжёлое молчание повисло между ними нарушаемое лишь тихим рокотом каверны. Не известно сколько бы они еще играли в гляделки, но в один момент Энби, не опуская головы, отвела взгляд. Не вниз — в сторону, на мерцающее сердце вихря. И добавила, тише, но так, чтобы каждое слово четко, особенно для Николь: - Ты же знаешь, я справлюсь. Да и… мне надо отплатить. За все. Интересненькая история между Энби и Принцессой… Долг? Но за что? Мысль метнулась, но была тут же отброшена — сейчас не время. Нужно сосредоточиться. Нужно будет спросить, когда выберемся отсюда. - Тогда начнём. - Сказал я, прерывая тишину. Взгляд скользнул по земле, и я заметил небольшое скопление мелкого, серого песка у подножия бетонного блока. Пригнувшись, я зачерпнул две полные горсти и, резким движением запястья, распылил их в сторону того места, где скрывалась невидимая ловушка. Песок не упал. Часть его зависла в воздухе, образовав в пространстве чёткий, дрожащий контур — идеальную спираль, вращающийся вокруг невидимой оси. Теперь мы все видели врага. Или сокровищницу. Как посмотреть. Я перехватил пакет с патронами, ощутив его легкую тяжесть и встал на самой границе, которую только что обозначил. Песчинки ещё медленно падали у моих ног. - Белль, давай обратный отсчёт. Билли, Николь - прикройте периметр. Мало ли, кто заинтересуется нашим фокус-покусом. Николь ответила коротким кивком, не отрывая глаз. Её взгляд на мгновение задержался на Энби, стоящей в стойке готовности, будто спринтер на старте, а затем прилип к пульсирующему песчаному кольцу. Её пальцы лежали на кейсе, но не сжимали его в панике, а лишь слегка касались. - Готовы? - Голос Белль был твердым и уверенным, но все равно ощущались тревожные нотки. — Отлично. Три… Я отступил на полшага, позволяя пакету с патронами свободно раскачиваться в руке, нащупывая его центр тяжести. Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось. - Два… Мышцы спины, плеч, всего корпуса собрались в единый, упругий тугой узел. Мир сузился до размеров центра аномалии. В ушах отступил даже низкочастотный гул каверны. Осталась только точка в сердцевине этой вращающейся ловушки. - Один… Глубокий, вдох. Расчёт траектории в уме. Небольшая дуга, точный вход под углом, максимальный контакт. Как в баскетболе, когда хочешь выбить трех очковый. - Бросай! Я не метнул пакет, а скорее отпустил его в нужный момент, позволив инерции раскачивания и резкому толчку кисти сделать свою работу. Мешок полетел не быстро, но неумолимо точно, как снаряд, выпущенный из катапульты. Он врезался не в песок, а в пустоту в центре аномалии. И раздался не звонкий удар, а отвратительно влажный хлюп, будто тяжёлый камень шлёпнулся в густую слизь. Сначала показалось, что аномалия просто поглотит его, сплющит в плотный шарик, как делала со всем что в нее попадало. Но затем от точки контакта, прямо сквозь пакет, рванули тонкие змейки статического электричества - синие, лиловые, зелёные. Они облизывали поверхность, шипя и потрескивая. Пространство внутри кольца закорчилось. Чёткие спирали из песка порвало песчинки взметнулись в хаотичном вихре. И в самом эпицентре этого внезапного хаоса, там, где была лишь пустота, проступило то чего раньше не было. Эфирное ядро. Оно проявилось, будто всегда там было, просто скрыто на иной частоте восприятия. Сгусток плотного, пульсирующего свечения цвета глубокого индиго, размером с крупный плод. Его поверхность была не гладкой, а испещрена паутиной светящихся зелёных трещин, словно внутреннее напряжение вот-вот разорвёт его изнутри. В тот же миг, почти как продолжение моего броска, вперёд рванула Энби. Её старт был столь резким, что по обнажённой коже плеч и ног пробежали разряды молнии. Она рванула с места, превратившись в серебристую стрелу. В её движении был только чистый, взрывной импульс, будто её всё это время удерживала невидимая рычаг, который сейчас отпустили. Её правая рука была уже вытянута вперёд. Она не обходила клубящиеся остатки поля — она прошила их насквозь, и с её куртки, с ремней на юбке срывались брызги искажённого эфира, как статическое пламя. Три метра исчезли. Она была у цели, её пальцы сомкнулись вокруг пульсирующего ядра в тот самый момент, когда зелёные трещины на нём вспыхнули особенно ярко. И тут же аномалия, лишившись своего сердца, отреагировала. Пакетик с патронами, слегка дымящийся и смятый, был выплюнут из центра с такой силой, что со свистом пролетел над нашими головами и разбил где-то кирпич позади. Волны на песчаном кольце, только что хаотичные, вдруг замерли, а затем с резким, воющим звуком начали стягиваться внутрь, к центру, который теперь был пуст. Пространство начало схлопываться с нарастающей, гибельной силой, затягивая внутрь песок и пыль. Энби не стала разворачиваться. Всё её тело, ещё вытянутое вперёд, резко сгруппировалось — она согнулась в коленях, почти присев, а затем выпрямилась с мощным, взрывным толчком, отпрыгивая спиной назад, как акробат. Край её короткой чёрной юбки и болтающиеся ремни дёрнуло в сторону воронки - аномалия пыталась ухватить последнюю частицу того, что у неё украли. Её массивные кроссовки с глухим, тяжёлым стуком шлёпнулись на каменный пол ровно в полуметре от той линии, где воздух уже густел в дрожащую пелену. Тишина после схлопывания аномалии длилась одну долгу секунду. Затем её нарушил взволнованный, но полный чистой радости возглас Билли: - Браво! Феерично! Прямо как сцена спасения королевы из лап Лорда Опустошения в тридцать второй серии! Идеальный хронометраж! Он захлопал металлическими ладонями, издавая металлический стук. Энби медленно выпрямилась. Её дыхание было чуть учащённым, но руки не дрожали. Она разжала пальцы, и в её ладони лежало ядро. Она без слов протянула его Николь. Принцесса приняла трофей. Её лицо оставалось непроницаемым, но в уголках глаз заплясали мелкие, довольные искорки. Она не улыбалась, но её взгляд, скользнувший с контейнера на Энби и обратно, говорил красноречивее любых слов — Молодчина, Энби, — голос Николь был сладким, как патока. Она улыбалась так же как лисица, что пробралась в курятник и уже прикидывала, с какой курицы начать. — Ты только что заработала всем нам весьма… хороший бонус. Прокси, что по обстановке? Не привлекли ли мы внимания всего района своим фокусом? - Эфирный всплеск был кратковременным и локальным. – Спустя пару секунд пять ответила Белль, но в её ровном тоне теперь слышалась напряжённая нота. — Сенсоры Эоса не фиксируют активности в соседних чанках. Однако… Настоятельно рекомендую не задерживаться и немедленно продолжить движение к цели. - Ладушки. - Бросила Николь, уже поворачиваясь ко мне. Её выражение лица мгновенно сменилось на слащаво-невинное, глаза стали большими и округлыми. — Тарк, золотце, не упрячешь нашу маленькую удачу к себе в рюкзачок? Будь другом, а? Она протянула мне ядро. Я взял его, чувствуя под пальцами лёгкую, тревожную вибрацию, как будто в руке лежало не камнеподобное образование, а живое, спящее сердце. На вид — просто очень тёмный, почти абсолютно чёрный камень, испещрённый сетью тонких, светящихся изнутри изумрудно-зелёных трещин. Свет пульсировал, медленно, как дыхание. - Надеюсь, из-за этой штуки у меня не отрастут рога, хвост и не появиться непреодолимое собирать черепа для трона. -Пробурчал я, убирая ядро в самый защищённый внутренний карман рюкзака. - О, не волнуйся. – Беззаботно сказала Николь, уже снова собранная и деловая. - Если отрастут, мы их аккуратно спилим и продадим. Эфириальные штучки сейчас в тренде у определённых коллекционеров. Мы снова двинулись в путь, но теперь темп задавала Белль. Она повела нас не по относительно прямым «проспектам», а по настоящим трущобам искажённой реальности. Мы пролезали через узкие, заваленные обломками проходы между руинами, скатывались в вонючие, тёмные подвалы, где пол был покрыт слоем липкой слизи, протискивались через проломы в стенах, оставляя на броне и одежде клочья странной, волокнистой материи. Воздух становился всё тяжелее, а низкочастотный гул, казалось, начал исходить не снизу, а со всех сторон сразу. Наконец, после очередного изматывающего броска через полуразрушенный мост, банбу замер. - Внутри этого здания находится стабильный пространственный разлом, ведущий напрямую в чанк торгового центра. Я не нашла эфирных сигнатур или тепловых следов у входа. Вы можете передохнуть перед входом. Мы замерли перед нашим «порталом». Это было низкое, приземистое здание, похожее на старый склад, сложенное из серого, облезлого кирпича. Ни окон, ни вывесок — только глухие стены и зияющий, тёмный прямоугольник дверного проёма, из которого, казалось, сочилась сама тьма. Всё выглядело… идеально. Идеально заброшенно, идеально пусто, идеально безжизненно. Так, как и должно было выглядеть забытое богом и людьми место на краю мира. И всё же. Ладонь, сжимавшая цевьё «Трамбовщика», вспотела. По спине пробежал холодный, цепкий мурашек - не от эфира, а от чего-то животного. Та самая «чуйка», которую не описать словами. Инстинкт, выточенный в сотнях боёв: в окопах, где свистели болтерные очереди, в тесных отсеках космических станций, где по вентиляции ползали генокрады. Здесь было слишком тихо. Тишина в каверне никогда не бывает полной — её всегда нарушает скрежет кристаллов, шорох чего-то мелкого в щелях, далёкий, непонятный вой. Здесь же царила абсолютная, мёртвая, вылизанная тишина. - Стоп. - Моё слово прозвучало не громко, но все разом замерли, как по команде. Я медленно поднял открытую ладонь. — Впереди засада. Готовьтесь к бою. Затем, не отводя взгляда от чёрного провала двери, я левой рукой снял с разгрузки две противопехотные осколочные гранаты. Мысль на мгновение метнулась к более тяжёлому аргументу - противотанковой. Но нет. Неизвестно, на что опирались перекрытия. Обрушение могло заблокировать наш единственный путь. - Тарк. - Голос Белль звучал настойчиво, почти упрекающее. — По всем данным, внутри пусто. Там нет никого. Рядом с моей ногой заёрзал Эос. Маленький банбу поднял на меня свою «голову», и его жёлтые сенсоры-глаза выражали чистое, цифровое недоумение. - Возможно. - Согласился я, не споря. Уголки моих губ сами собой потянулись вверх в подобие улыбки, которой не было в глазах. - Возможно, ты права. Но я живу по простому правилу: в помещение первыми всегда заходят гранаты. Особенно если оно так любезно приглашает тебя внутрь. И, не дожидаясь дальнейших дискуссий, я выдернул кольца обеих чек, почувствовал лёгкий, роковой щелчок предохранителей, и плавным, раскачивающим движением метнул «яблочки» в самое сердце темноты. Шагнул назад, прижимаясь к грубой кирпичной стене, и поднял «Трамбовщик» к плечу, палец лёг на спуск. Тишина. Одна секунда. Две. И тогда тишину разорвали два громких синхронных хлопка, эхом разнёсшихся внутри пустого здания. За ними последовал не крик, а скорее рёв. Низкий, полный ярости и боли, совершенно нечеловеческий звук, от которого по коже побежал табун мурашек. Из черноты проёма, окутанная клубами пыли и дыма, выскочила фигура. Гуманоидная, но лишь отдалённо. Её тело было словно выточено из абсолютного мрака, матового, поглощающего свет. И лишь на груди сияло огромное, ярко-белое пятно. Правая рука отсутствовала по локоть, и из культи сочились капли светящейся субстанции. Зато левая… Левая рука от локтя и ниже превратилась в длинный, изогнутый клинок того же угольно-чёрного материала, с зазубренным лезвием. И вместо головы - ядовито-зелёный, кристаллический «бутон», похожий на лотос из стекла и яда. А в самой его сердцевине, там, где должен был быть пестик, висела и медленно вращалась небольшая, идеально круглая сфера тёмно-фиолетового цвета. Терфинг, один из самых часто встречающихся эфириалов. Недолго думая, я спустил курок. «Трамбовщик» грохнул, лягнув солидной отдачей в плечо, и заряд «упорядоченного хаоса» вырвался из ствола. Попадание было почти в упор - дробь впилась в матово-белую грудь твари, разорвала часть панциря, вырвав из неё сноп искр и клочья вязкой, тёмной субстанции. Эфириал отшатнулся, его рывок прервался, но он не упал. Нечеловеческий рёв перешёл в яростное шипение. Одного выстрела, даже такого, оказалось мало. Этот монстр оказался крепче. Пока грохот выстрела ещё звенел в ушах, а враг еще был ошеломлен, Энби уже пришла в движение. Её тело резко сместилось вперёд, в моем восприятии ее силуэт даже слегка размылся. Ранец на ее спине загудел и филигранном выпаде сопровождаемым раскатом грома острие её клинка, описав в воздухе едва заметную дугу, вонзилось точно в стык между кристаллическим «бутоном» и телом, прямо под вращающейся фиолетовой сферой. Раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла, смешанный со скрежетом металла по камню. Клинок Энби вошёл глубоко. Эфириал задёргался в конвульсиях, его шипение оборвалось, перейдя в булькающий, хриплый звук. Секунда и он умолк падая на землю распадаясь на глазах. Но затем из глубины зева здания, донёсся новый звук. Не рёв, а почти синхронный, тяжёлый топот. И в следующее мгновение из сгустившейся тени завалились ещё три фигуры. Собратья того, что мы только что упокоили. Крайне похожие, но все же другие. Тот, что шёл в центре, был целым. У него были обе ноги, обе руки — правая, сжимала древко оружия. Кажется, он сохранил не просто физическую целостность, но и крупицу разума. Его чёрное тело было покрыто хаотичными наростами из спрессованного металлолома, обломков арматуры и кусков ржавой жести - самодельной бронёй. А в руках он сжимал двуручную дубину, сделанную из обломков стальной балки и дорожного знака, на котором ещё угадывались потёртые надписи. Второй оказался точной копией первого, того, что сейчас дымился где-то за их спинами. То же отсутствие правого руки, тот же уродливый, зазубренный клинок из сросшейся кости и кристаллов вместо левой руки. Он двигался чуть неуклюже. Третий был другим, все его тело, было почти полностью скрыто под наростами из тёмных, неправильной формы кристаллов. Они росли из него, покрывая грудь, плечи, спину грубыми, угловатыми пластинами. А там, где должны были быть руки, торчали две массивные глыбы того же материала, напоминающие молоты. Он не просто шагал - он тяжело переваливался, и с каждым его шагом раздавался сухой, звенящий скрежет трущихся друг о друга кристаллов. Эфириал с дубиной-самоделкой не стал церемониться. Из его груди вырвался не рёв, а низкое, гудящее рычание, полное чистой ненависти — такой человеческой, что от неё похолодело внутри. И он бросился вперёд. Не неуклюжим манёвром твари, а коротким, стремительным рывком, умело используя свою массу. Дорогой знак, превращённый в дубину, с свистом рассекал воздух, направляясь прямо в меня. Сработали рефлексы. Я не отпрыгнул - времени не было. Вместо этого я резко выставил вперёд левую руку, и с поворотом запястья из наруча с глухим, многосоставным щелчком развернулся щит. Вот сейчас и проверим не подсунул ли мне Громгар поделку. Гулкий, металлический лязг оглушил на мгновение, отдача ворвалась в плечо, уйдя в позвоночник, заставив зубы сомкнуться. Щит выдержал, но я пришлось приложить все силы что меня не откинуло вс сторону. И в этот миг воспользовавшись образовавшимся клинчем, я, навалившись всем телом, оттолкнул его в сторону. Отличный шанс проверить шкуру эфриала на прочность. Просто навел ствол «Трамбовщика» и нажал на спуск. Оглушительный хлопок. Этот тварь оказалась куда менее крепкой, чем казалась. Заряд «упорядоченного хаоса» не просто пробил броню — он вырвал из туловища твари целый веер обломков хитина, клочков тёмной плоти и брызг, едкой жидкости. Существо отступило на шаг назад корчась от боли. - Добивай! - Бросил я в сторону Энби, которая уже метнулась вперёд, её меч, занесённый для точного колющего удара в уязвимое место. Но ей помешал Бронированный. Он развернулся с удивительной для своей массы скоростью. Его кристаллический молот по широкой, размашистой дуге, заполнил собой всё пространство перед своим раненым собратом. Энби пришлось резко уклоняться, её удар превратился из убийственного укола в быстрый, скользящий разрез, оставивший на чёрном хитине глубокую, дымящуюся царапину, но не более. «Ладно. - Мелькнула мысль. - Хоть один вышел из игры». - Моя очередь сиять! - Прогремел голос Билли, и пространство заполнилось сухим, отрывистым грохотом. Его револьверы работали не как оружие точечного поражения, а как скорострельные автоматы. Свинцово-стальные пули, выхваченные из тьмы вспышками выстрелов, со свистом прошивали воздух, впиваясь в тело эфриала с мечем. Каждое попадание оставляло небольшой кратер на теле монстра. - Этого я беру на себя. Помоги Билии с мечником – Крикнул я Энби переключаясь на Бронированного. Решив проверить крепость оставшегося, я развернулся и сделал выстрел по Бронированному. Результат был предсказуем, но от этого не менее удручающим. Большая часть дроби с противным треском отрикошетила от его кристаллического панциря, осыпая искрами и мелкими осколками. Лишь пара картечин впилась в стыки между пластинами, вызвав слабое шипение, но не замедлив монстра ни на йоту. Зато, кажется, я его окончательно разозлил. Из его груди вырвался звук, похожий на скрежет гигантских жерновов. И затем он рванул. Понесся, как тяжёлый, неудержимый таран, сметая на пути мелкие обломки, его кристаллические молоты были прижаты по бокам, превращая его в живой ударный снаряд. Принять это на щит означало быть размазанным по стене вместе с этим щитом, каким бы продвинутым он ни был. Расчёт был на мгновение. Я отскочил вбок. Поток воздуха от пролетевшей мимо туши окатил лицо даже сквозь балаклаву. Бронированный пронесся в сантиметрах, врезавшись плечом в каменную кладку. Раздался оглушительный грохот, и от стены посыпались обломки. Он замер на миг, оглушённый столкновением, медленно разворачивая своё массивное тело. У меня было несколько драгоценных секунд. Но и он теперь стоял между мной и остальными. Отскакивая, я поймал краем глаза уловил движение у Николь. Сжимая свой чёрный кейс, из боковины которого, выдвинулся не ствол в привычном понимании, а нечто вроде короткой, утолщённой рельсы. На его конце которого воздух начал мерцать, сгущаясь в фиолетовый шар искажённого пространства. Вокруг него плясали микроскопические молнии, и воздух начал дрожать. Чем то напоминает гравипушки, крайне редкое, но в тоже время смертоносное оружие, из моей галактики. Единственный выход — дать ей это время на зарядку. Отвлечь бронированного ублюдка, заставить его сфокусироваться на мне, живой, двигающейся мишени, а не на хрупкой фигурке с чемоданчиком в руках. - Эй, глыба! - Я крикнул, не ожидая, что он поймёт слова, но рассчитывая на тон и агрессию. Я вышел вперед, доставая с пояса дубину и ударяя ей о щит. Бесполезное действие, но оно привлекло внимание. - Сюда! Со мной ещё не закончил! Бронированный развернулся из его груди вырвался новый скрежет. Он снова пошёл на меня, уже не бешенным тараном, а тяжёлой, неумолимой поступью, словно давящий пресс. Встав в оборонительную стойку я начал кружить вокруг твари старясь удерживать ее на одном месте, периодически нанося удары. Не особо результативные, каждый отдавался легкой вибрацией в костях будто арматурой бьешь о бетонную стену. Даже несколько раз пришлось принимать удары бронированного на щит, когда тот внезапно ускорялся - Тарк, В СТОРОНУ! – Прозвучал крик Николь. Я не раздумывая перекатом отдалился от бронирования. Фиолетовая сфера сорвалась в полет и ударила в метре от ноги бронированного эфириала. Секунду ничего не происходило, но затем в громким хлопком появилась пяти метровая полусфера что поглотила эфриала. Кристаллические пластины, покрывавшие его тело, затрещали, от чудовищной, разнонаправленной гравитационной нагрузки их начало срывать. Как скорлупу с варёного яйца. Целые пласты тёмного кристалла отрывались от хитиновой основы с мокрым, хрустящим звуком, обнажая чёрную, пульсирующую плоть под ними. Эфириал завизжал - пронзительно, по-звериному, от боли и ужаса. Он закачался, пытаясь удержать равновесие в эпицентре миниатюрного гравитационного апокалипсиса, который длился, вероятно, меньше двух секунд, но успел превратить его из ходячей крепости в уязвимое, израненное существо. В этот момент с другой стороны боя прозвучал финальный аккорд. Под двойным прессингом Билли и молниеносной атаки Энби, эфириал-мечник не выдержал. Он смог уйти от выстрелов, но не успел среагировать на клинок что вошел под углом в основание шеи. Тварь замерла, затем рухнула на землю, начав распадаться. Тишина, наступившая после грохота выстрелов и воя гравипушки, была оглушительной. Её нарушало только тяжёлое, прерывистое хрипы бронированного эфириала, лежащего на земле почти голым, с клочьями кристаллической брони, болтающимися на лохмотьях плоти. Вот и первое крещение боем.