Ангел Смерти в Нью-Эриду

Тишина, наступившая после грохота выстрелов и воя гравипушки, была несколько тяжёлой, плотным веществом, впитывающим в себя каждый звук. Она давила на барабанные перепонки, заставляя внутреннее ухо искать хоть какой-то шум, чтобы заполнить эту внезапную, оглушающую пустоту. Её нарушало только тяжёлое, прерывистое хрипение бронированного эфириала, лежащего в пятне развороченной гравитацией земли. Он походил теперь на изуродованного краба, с которого содрали панцирь. Клочья кристаллической брони, тёмной и потускневшей, болтались на лохмотьях чёрной, пульсирующей плоти, сочившейся густой, маслянистой субстанцией, пахнущей озоном и гнилыми опилками. Я опустил дробовик, ощущая, как остывает ствольная коробка, и как отдача всё ещё живёт в мышцах плеча. Палец автоматически лег на предохранитель. Оглядел периметр. Пусто. Только пыль, медленно оседающая в лучах тусклого, больного света, пробивавшегося сквозь разлом в реальности где-то выше. Эфирный фон, давивший на виски всё это время, слегка отступил, сменившись выжженной пустотой — словно сама реальность, потревоженная боем, зализывая раны. Так, а где второй? Тот, с этим уродливым клинком вместо кисти. Взгляд скользнул по периметру, выискивая беглеца, параллельно выглядывая намек на новых противником. Пусть схватка и была быстрой, но десяточно шумной что бы привлечь еще эфириалов. Но пока что тихо. И тогда я уловил движение. Чуть сбоку, у груды поваленных бетонных плит. Едва заметное, прерывистое подёргивание. Ползком монстр, цепляясь уцелевшей рукой-мечем за землю, с упрямым отчаянием тянула своё разбитое тело прочь от места битвы. Оставляя за собой густой маслянистый след. Интересно. Даже в этом порождении каверны, есть яростное желание жить. Когда я еще был неофитом, мой наставник поделился со мной мудростью, уходящей во время древней Терры: Лежачего не бьют. Его добивают. Оставив на время своих спутников, я направился к эфириалу. Я не спешил, далеко не уползет. Подошва ботинка мягко, почти беззвучно встала ему на спину, чуть ниже того места, где у человека была бы лопатка. Тварь замерла. Затем попыталась дёрнуться, слабо. Моя нога прижала её к земле без особого усилия. Левой рукой, не глядя, я достал свой боевой нож. Сколько врагов рода человеческого перестало умерло из-за этого клинка? Ксеносы, мутанты, еретики... Сотни если не тысячи. На секунду я задержал взгляд на острие. Я должен выгравировать имена моих братьев что пали вместе со мной на Вальтамаре. Пусть их тела и остались в прошлой галактике, а души уже предстали пред взором Императора, но я должен почтить их память. Что-то я отвлекся. Пора заканчивать с этим. Всё его существо, казалось, сжалось в эту тёмно-фиолетовую сферу. Она пульсировала в такт его хрипам, слабыми, угасающими вспышками, словно больное сердце. Моя тень упала на него, и последняя искорка в кристаллическом "бутоне" дёрнулась, как будто в предчувствии. Под звук, напоминающий треск ломающегося витража, нож вошёл в сферу. Сопротивление было не существенным— один миг давления, и сталь погрузилась по самую рукоять. Рычание эфириала, его попытки дёрнуться, всё оборвалось. И тут же по его телу пробежала лёгкая рябь, словно по поверхности воды. Кристаллические наросты, ещё секунду назад угрожающе поблёскивавшие, начали терять форму. Они таяли, как сажа под дождём, теряя всякую структуру. Они осыпались вниз угольной пылью, что быстро развеивалась ветром. Ихор, что сочился из ран, зашипел и начал испаряться стремительными, зелёными клубами. Само тело словно растворялось изнутри, оседая, превращаясь в тёмное, маслянистое пятно на земле. Через несколько секунд смотреть было уже не на что. Лишь небольшое темное пятно, да пара бесформенных, осколков, быстро покрывавшихся матовым налётом небытия. С этим закончил. Пора возвращаться. Подходя к группе, я увидел ту же картину, что и оставлял, лишь слегка сдвинутую во времени. Пейзаж оставался прежним: всё те же угловатые тени, всё тот же тяжёлый воздух, напоённый запахом озона и тлеющего хитина. Пыль, поднятая боем, всё ещё кружилась в лучах солнца, оседая неторопливо, словно пепел после большого пожара. Николь стояла чуть в стороне, держа в руке маленькое зеркальце в серебристой оправе. Она сосредоточенно поправляла стрелку на веке, но угол зеркальца был повёрнут так, что в нём отражалась не только ее лицо, но и пространство за её спиной. На мгновение я заметил ее взгляд через зеркало, направленный на меня. Пройдясь по мне оценочным взглядом проверяя цел ли я она выдохнула и ее поза стала более расслабленной. Энби сидела на опрокинутой бетонной плите. Она где-то нашла клочок ткани, обрывок чего-то, что когда-то могло быть занавеской или скатертью. Он тщательностью проводила им по длинному клинку. Движения её были медленными, гипнотическими: один длинный проход от гарды к острию, потом ещё один.. Её внимание было полностью поглощено этим процессом. А Билли… Билли, казался памятников самому себе. Хромированная нога, водружённая на грудь побеждённого бронированного эфириала, слегка поблескивала. Билли воздел свой револьвер кверху, так, чтобы воображаемые лучи прожекторов непременно осветили его хромированный корпус. Его экранное лицо приняло выражение суровой, но благородной скорби философа, созерцающего бренность бытия. — О, павшие дети пустоты! Внемлите же гласу победителя! Вы рвались из тьмы, дабы сеять страх в сердцах смертных! Вы полагали, что хаос — ваш союзник, что искажённая плоть сильнее воли и стали! — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в гробовой тишине каверны. — О, павшие дети искажённой пустоты! Внемлите же гласу победителя! Вы не ведали о силе, что движет нами! О силе, что зовётся… ДОЛГОМ! Огонь долга в наших сердцах пылает ярче ваших эфирных сердцевин! О силе, что зовётся… ТОВАРИЩЕСТВОМ! Ибо плечо к плечу мы стоим — сталь, плоть и дух — против вашей бесформенной злобы!» — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в гробовой тишине каверны. Он эффектно склонился над поверженным, но ещё живом эфириалом. — И ныне, о тварь, познавшая гнев наш! Даже в падении твоём — урок для грядущих поколений! Ибо так говорил Арктур в битве при Туманностях Квидала: «Лишь чистое сердце и заряженный револьвер могут вынести приговор тьме!»» Он с пафосом опустил ствол своего правого револьвера, нацелив его прямо в слабо пульсирующую сферу твари. Его палец плавно, почти театрально, лёг на спуск. — «ВО ИМЯ СВЕТА! ВО ИМЯ НЬЮ-ЭРИДУ! И… ВО ИМЯ ЛЕГЕНДАРНОГО ТРЕТЬЕГО СЕЗОНА!» Он нажал. Раздался не грохот выстрела, а сухой, металлический щелчок. Билли замер. Его экранное лицо не изменилось, но по экрану пробежала серия быстрых, смущённых статических разрядов. Он нажал ещё раз. Снова щелчок. Он медленно, с явным недоумением, опустил руку и выдвинул барабан револьвера. Он был пуст. Оставшиеся гильзы смотрели в никуда. Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем до речи. — О нет. — Тихо произнёс Билли, и весь пафос мгновенно испарился из его голоса, сменившись чистым, детским огорчением. — Нет-нет-нет. Я… я не проверил. После той последней очереди. Я был так увлечён, что… О, тёмные бездны смущения! Он поник, его металлические плечи визуально съехали вниз. Он выглядел не как величественный победитель, а как ребёнок, который только что уронил мороженое. — Весь момент… Весь прекрасный момент! — его голос дрогнул от подлинного отчаяния. — Построенный по всем законам драматургии! — Он жалобно повернул ко мне своё лицо, думаю будь у него возможность он бы уже пустил скупую слезу от этой вселенской несправедливости — Ты же понимаешь, да, дружище? Это трагедия в трёх актах. Это хуже смерти от рук антагониста! Я не стал ничего отвечать. Просто тяжело вздохнул, в котором смешались усталость, раздражение и отголоски старой привычки, доводить дело до конца. Одним плавным движением я достал из кобуры «Абрахама» — тяжёлого, надёжного пистолета, не рассчитанного на театральность. Не вставая с корточек, прицелился на уровне инстинкта, сместившись на сантиметр левее от треснувшего сенсора. Выстрел был один. В кристаллическом «лбу» твари появилось аккуратное, дымящееся отверстие. От него моментально побежала паутина трещин, а по инертному телу пробежала знакомая рябь — та самая, что была у недавно убитого мной мечника-эфириала. Пульсация окончательно прекратилась, и тело начало медленно, распадаться на пепел и светящиеся частицы. — Спасибо. — Уныло пробормотал Билли, уже механически щёлкая затвором и вдавливая в барабан револьвера свежие патроны. Звяканье гильз звучало как похоронный звон по его утраченному пафосу. — Но это уже не то. Совсем не то. Эмоциональный катарсис не произошёл. Разрешение конфликта было… Без души. Николь, стоявшая поодаль, закрыла лицо ладонью, но по её плечам и спине пробежала едва заметная, предательская дрожь — от сдерживаемого смеха, от нервного сброса или от чистой, беспримесной ярости, было невозможно разобрать. Энби же, наблюдая за всей этой сценой, слегка отвела взгляд в сторону, и уголок её губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем сдержанную, почти невидимую улыбку. Это меня, признаться, несколько удивило. Я-то уже было решил, что её лицо — это навеки застывшая маска стоического безразличия. Смех, злость или что-то третье, Николь подавила это одним резким выдохом. Она опустила руку, и на её лицо вернулось привычное выражение делового раздражения. — Ладно, заканчиваем этот глупый цирк. — Её голос, прорезал неловкую атмосферу провалившегося экспромта Билли. — Мы здесь не для того, чтобы ставить спектакли для местной фауны. Нам все еще надо забрать груз. Белль, веди. Самый быстрый путь до торгового центра. Пора заканчивать эту прогулку. Мы двинулись в путь, выстроившись цепочку. Впереди, семенил банбу, его маленькие, но проворные лапки несли его вперёд, указывая нам путь. За ним, на дистанции в два шага, шёл я, держа «Трамбовщик», стволом вперёд постоянно осматривая окружение на предмет новых неприятностей. За моей спиной, следовала Николь, её шаги были твёрдыми, но как человек знающий ее достаточно долго я понимаю, что ее что-то беспокоит. Или скорее волнуется. Вот только о чем? Возможно, она просто хочет поскорее убраться из каверны. Билли занимал позицию позади неё, он вроде отошел от провалившейся речи, но думаю на душе железного дровосека все равно остался осадочек, а замыкала нашу небольшую процессию Энби, что кажется опять включила какую-то музыку в наушниках, покачивая головой в такт мелодии. По мере нашего продвижения пейзаж начал медленно, меняться. Пространство вечной стройки, с её разбросанным строительным мусором и кристаллическими образованиями, стала сменяться более привычными, видами заброшенного города. Мы вышли на городскую улицу, что встретила нас много численными разбитыми витринами магазинчиков и покосившимися фонарными столбами. По бокам улиц встречались брошенные хозяевами машины. Какие-то были целы будто владельцы отошли совсем не давно, другие же будто простояли здесь целую вечность, превратившись в ржавые остовы, что уже начали врастать в асфальт. Так шагая вперед изредка переговариваясь с остальными, а снова почувствовал знакомое покалывание в висках, будто что-то напоминает о себе. Не сбавляя шага, я мысленно, уже почти рефлекторно, потянулся к источнику этого вторжения. Реальность передо мной слегка дрогнула, будто кадр киноплёнки, и на неё наложилось другое изображение. Возникла полупрозрачная панель. Текст на ней горел неярким, холодным золотом. [Ликвидирована эфирная сущность, класс С x2; +75 ОО, +90 ОО.] [Ликвидирована эфирная сущность, класс В x2; +120 ОО, +180 ОО.] [Облигаций Оснащения: 465] На последней строчке я несколько задержал взгляд. Четыреста шестьдесят пять облигаций. Для первого, по сути, боя в этом новом мире — неплохо. Уже почти треть от суммы, за которую в каталоге красовался цепной меч. Потом, если считать дальше, ещё пара таких удачных стычек, пара более серьёзных тварей... Того глядишь, и правда со временем что-то путное скоплю. Мысль о силовом доспехе, промелькнула как фантазия, но почти тут же была задвинута в глубины сознания. Если уж простой цепной меч стоит 1500, то полноценный доспех должен стоить, в разы, если не на порядки дороже. Надо было запомнить цены, хотя бы приблизительные. Облигации. Жестокий, но честный обмен: уничтоженная угроза на инструмент для уничтожения ещё больших угроз. Хм, интересно это «бухгалтерия» так ненавязчиво намекает для чего именно отправила меня сюда?. Но тут же, как назойливая, ядовитая муха, в самую глубь сознания вполз очередной вопрос, подрывающий простое удовлетворение от полученных цифр. В безличных строчках системного лога фигурировал не привычный «эфириал», а куда более широкое и холодное определение — «эфирная сущность». Что он мог в себя включать? Аномалии? Вроде того вихря с ядром? Казалось бы, логично — они же порождение эфира. Но система молчала. За то, что я помог добыть ядро, мне не отсыпали ни единой облигации. Значит, нет. Или... или дело в том, что лично я не принял активного участия? А что насчёт... Эфирных? Их аура — мутация, вызванная всё тем же эфиром. Их способности — прямое манипулирование этой силой. Теоретически они под определение «эфирной сущности» подпадают. Но сто процентной уверенности у меня не было. С легким раздражением, я силой воли закрыл интерфейс. Давление в висках, наконец исчезло. Цифры испарились, но чувство удовлетворения от этой малой, но значимой победы, от честно заработанной, пусть и виртуальной, валюты, остался тёплым угольком где-то под грудиной. Мы шли дальше, ноги автоматически выбирали путь среди завалов, а сознание, продолжало работу. Одна его часть, сканировала окружение: оценивала углы обстрела из окон-глазниц, отмечала тени, подозрительно неподвижные груды мусора, искала пути для манёвра и отступления. Другая же, более приземлённая, уже вовсю торговалась с самой собой. На четыреста шестьдесят пять облигаций цепной меч не купить, это ясно как день. Болтер и подавно висел в каталоге заоблачной, почти кощунственной суммой. Но не всё было потеряно. За эти деньги можно было найти в магазине кое-что попроще, но от того не менее ценное. Солидный запас гранат, например. Что-то из арсенала Криговцев или Темпестус. Если цены на их снаряжение не окажется уж слишком кусачими. Или…Медикаменты. Боевые стимуляторы. Те, что заливают в тело такую волну силы и дикой, нечеловеческой ярости, что они могут поставить на ноги даже на самом пороге смерти. Ненадолго. Минуты. От силы — десяток. И плата будет чудовищной: последующая ломка, словно всё тело вывернули наизнанку и скрутили в узел, отмирание нервных окончаний, а может, и чего-то посерьёзнее. Но в иные моменты эти несколько минут решают всё. Пригодиться если нужно будет утянуть с собой в небытие как можно больше врагов. Путь по мертвым улицам, казался бесконечным. Однако под указания Белль, мы постепенно приближались к цели. Гигантский силуэт торгового комплекса постепенно все приближался. Возможно, здесь снова куча людей, спешащих за покупками или просто весело проводили время, но время и тлетворное воздействие каверны сделали свое дело. На гигантской вывеске не осталось букв, фасад был испещрён тёмными наростами, словно лишайником, а часть стеклянного купола обвалилась внутрь, образуя зияющую чёрную пасть. Мы вышли на обширную, открытую площадь перед главным входом. Когда-то это была парковка. Теперь это было кладбище транспорта. Десятки машин, застыли в хаотическом беспорядке: некоторые были смяты, будто гигантский кулак обрушился сверху, другие — оплавлены до неузнаваемости, их металл слился с асфальтом в единую, пузырящуюся массу. Кое-где из-под искореженного железа прорастали те самые чёрные кристаллы, а кое-где валялись и другие, более органические останки, от которых даже спустя кто знает сколько времени веяло сладковатой гнилью. —Мои сенсоры не фиксируют присутствия эфирилов рядом. — Констатировала Белль, её голос звучал чуть напряжённее, чем раньше. — Будьте на стороже. По информационным сводкам от других рейдеров каверн, здесь не давно была схватка фарбути и дуллахана. Изза них большая часть комплекса пострадала, но продвигаться по нему все еще возможно. Идите к главному входу. Он... деформирован, но проход возможен. Главный вход действительно выглядел так, будто его пытались открыть силой титана. Массивные стеклянные створки, покрытые изнутри толстым слоем пыли и какой-то слизи, были выгнуты вовнутрь, одна из них отломана и лежала, прислонённая к стене, образуя узкий, тёмный проход. Я первым протиснулся в щель, чувствуя, как шершавое стекло скребёт по бронежилету. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь небольшими островками света, проникавшим сквозь грязный купол и проломы в крыше. Это был вестибюль, когда-то блестящий и многолюдный, теперь он напоминал желудок мёртвого колосса. Рекламные билборды, некогда кричащие яркими красками, облупились и свисали клочьями, открывая ржавую арматуру. Повсюду валялся хлам: опрокинутые киоски, рассыпавшиеся манекены без лиц, груды непонятного мусора. — Держитесь левой стороны. — Скомандовала Белль. — Прямой путь через центральный атриум заблокирован масштабным обвалом с второго этажа. Есть обход через магазин одежды. Мы двинулись, нарушая тишину лишь скрипом подошв по покрытому пылью мрамору и редкими комментариями прокси. Достаточно быстро стало понятно, что торговый центр превратился в настоящий лабиринт. Знатно же здесь порезвились эфриалы. Первый крупный обвал ждал нас уже через сотню метров. Часть потолка рухнула, образовав непроходимую гору из бетона. — Хммм, попробуем другой путь. Если повернем назад, то где-то через пятьдесят метров будет служебный проход за разрушенным кафе. — Без паники сообщила Белль. Мы отступили, нашли полускрытую дверь с надписью «Персонал», которую кто-то (или что-то) вырвало с петель. За ней тянулся узкий, тёмный коридор, пахнущий сыростью и химикатами. Мы шли по нему, минуя комнаты с мёртвой техникой и провалы в полу, уходящие в непроглядную тьму. Выйдя из служебных помещений, мы попали в другую часть комплекса — похоже, в зону развлечений. Здесь нас ждал второй сюрприз: огромная, декоративная искусственная скала с мини-водопадом (ныне сухим) обрушилась, перекрыв весь проход и завалив вход в кинотеатр. Огромные валуны из пенопласта и стекловолокна, теперь неестественно тяжёлые и острые, лежали вперемешку с настоящими обломками. Мы потратили ещё добрых двадцать минут, петляя, поднимаясь по заваленным лестницам, пробираясь через развороченный фут-корт. Наконец, выбравшись через разбитый витраж на заброшенную детскую зону, а оттуда — протиснувшись между гигантскими, застывшими в падении фигурами мультяшных зверей, мы нашли относительно целый проход. Центральный атриум представлял собой колоссальное пространство, уходящее ввысь под развороченный купол. Наши взгляды автоматически устремились вниз, к его центру. Там, в обрамлении опустевших магазинов и кафе, находился фонтан. Огромный, многоуровневый, выполненный, судя по остаткам, из дорогого камня и металла. Он не работал. Вода в его чашах давно испарилась или банально вытекла из-за повреждений в чаше, застоявшуюся жижу, покрытую радужной плёнкой. Скульптуры, изображавшие каких-то абстрактных существ или, может, духов этого мира, были покрыты толстым слоем пыли и тёмных, похожих на мох, отложений. Некоторые фигуры лишились конечностей или голов, другие были оплетены той самой блестящей, похожей на паутину субстанцией, что мы видели снаружи. Именно около него стоял одинокий робот-доставщик. Ну или как по правильному мини-грузовой автомобиль. Этот был темно-серого цвета со светящимся крестиком на одной стороне и эмблемой АИК с другой. Николь, увидев цель, кивком показала мне и Билли прикрыть её, а сама, быстрыми, уверенными шагами направилась к доставщику. Энби осталась чуть поодаль, её взгляд сканировал верхние ярусы и тёмные проёмы магазинов, а рука уже лежала на рукояти меча. Принцесса остановилась перед роботом. Она не стала искать панель управления или сканировать код. Вместо этого она сунула руку в один из многочисленных карманов своих вызывающе коротких шорт и извлекла оттуда не смартфон, а тонкую, матово-чёрную карту странной формы. Она была похожа на ключ или чип доступа, но её края были асимметричными, с едва заметными золотыми прожилками, образующими сложный узор. Николь провела этой картой вдоль шва на корпусе доставщика, там, где не было видно никаких слотов или датчиков. Раздался тихий щелчок, и на корпусе робота замигал мягкий синий индикатор. Верхняя панель беззвучно раскрылась, открыв доступ к содержимому. Внутри, закреплённое амортизирующими ремнями, лежало то, за чем мы пришли — продолговатый кейс из углеродного волокна с матовой поверхностью. Николь потянулась за ним. В этот момент я уловил движение чуть сбоку. Из-за колонн, поддерживающих балконы, из-за груды обломков рядом с фонтаном, из тёмных проёмов бывших магазинов — отовсюду вышли люди. Они были здесь всё время, затаившись, слившись с руинами, и теперь окружили нас плотным, хорошо организованным полукольцом. Человек десять, двенадцать не меньше. Их экипировка была не корпоративной новодельной униформой, а поношенной, выцветшей, но тщательно подобранной формой серо-зелёного камуфляжа образца регулярных войск Старой Столицы. На головах полностью закрытые шлемы с грязновато-белыми лицевыми пластинами, на которых зловеще горели двойные горизонтальные прорези-«глаза» кроваво-красного свечения. У большинства в руках были не автоматы, а одноручные мечи. Не какие попало, а единого образца: клинки средней длины с односторонней, агрессивно скошенной заточкой и характерным, отсутствующим остриём, предназначенным для мощных, рубящих ударов. Пройдясь по ним взглядом, от этого узнаваемого камуфляжа до зловещих силуэтов мечей, я, кажется, понял, кто перед нами. Повстанцы. Не просто бандиты или мародёры, а организованное антикорпоративное, а возможно, и антиправительственное подполье. Те, кто видел в обломках старого мира не трагедию, а шанс, и ненавидел новый порядок. Но один вопрос резал мозг: что, чёрт возьми, они забыли здесь? В самой гуще каверны, сторожа корпоративный груз, который должен был забрать такой мелкий игрок, как Николь? Это не было случайной засадой. Они ждали именно этот груз. Или ждали тех, кто за ним придёт. А это означало, что обещанное «…приключение на двадцать минут. Зашли и вышли» только что превратилось в нечто на порядок сложнее и смертоноснее Секундой позже из-за спин бойцов шагнул вперёд тот, кто, без сомнения, был их главарём. Он вышел не спеша, с тяжёлой, несуетливой уверенностью хищника, знающего, что добыча уже в капкане. Его фигура была массивной, с буграми мышц, проступающими сквозь простую обтягивающую белую майку. На груди майки был выведен ярко-жёлтый примитивный рисунок — стилизованная морда с агрессивным оскалом, больше похожая на эмблему какой-то уличной банды. Голову и всю шею до самых плеч скрывал глухой, куполообразный шлем из матово-чёрного пластика, без каких-либо прорезей или маркировок, просто тёмная, непроницаемая сфера, нацеленная на нас. Ниже — практичные тёмные штаны и новые белые кроссовки с массивной подошвой. Но главным, что приковывало взгляд и заставляло инстинктивно оценивать дистанцию, были его руки. Вернее, то, что на них было надето. Это были механические рукавицы ударного действия, больше похожие на миниатюрные отбойные молотки. Грубые, угловатые конструкции из чёрного металла, с толстыми гидравлическими поршнями по бокам и массивными, рифлёными ударными поверхностями на месте костяшек. Он был высок. Даже с учётом моей нынешней, уже не комплекции астартес, он превосходил меня почти на полголовы, и вся его стать была построена на демонстрации физического превосходства. И глядя на этого бугая откуда-то из самых глубин разума всплыла странная, ни к чему, казалось бы, не привязанная фраза: «Рама два Вандама». Это вообще откуда? Его выступление вперёд было не одиноким. По бокам, словно тени или оруженосцы, встали двое других бойцов. Их одежда была той же серо-зелёной, выцветшей камуфляжной униформы, что и у мечников, та же безликая сталь шлемов с кровавыми прорезями. Вот только был один нюанс. Они держали автоматы. Оружие тоже было не новым, с потертыми цевьями, со следами грубого ремонта на ствольных коробках, с магазинами, на которых облупилась краска. Модели я не узнал, но возраст и потёртости не делали их менее опасными. Дуло каждого из них было направлено не в воздух, а на нас — одно на Николь, застывшую с кейсом, другое — на нашу группу, выискивая, кому из нас стоит отправить первую очередь в случае движения. Они стояли неподвижно, их позы были расслабленными, но готовыми в мгновение ока влить свинцовую ярость в пространство перед собой. Ситуация застыла в напряжённом, звенящем равновесии. Главарь сделал шаг вперёд, тяжёлый и гулкий, его кроссовки придавили осколок стекла с громким хрустом. — Ну чё, сучка? — Его прокуренный голос прозвучал из-под шлема глухо. — Полюбовалась на свою покупочку? А теперь, бля, положи её на пол. Аккуратно. И отойди на три шага. Быстро, а то моим пацанам становиться скучно, им охота пострелять, глядишь, кого-нибудь и зацепит. Николь не дрогнула. Она лишь подняла подбородок, и в её зелёных глазах, вместо страха, вспыхнул холодный, презрительный огонь. Она не отпустила кейс, а лишь перехватила его покрепче. — Мило. — Её голос прозвучал ледяной сталью. — А ты, я смотрю, не только мышцы качаешь, но и словарный запас… своеобразный. Этот «груз» имеет конкретного адресата и это точно не ты. У тебя есть на него права? Контракт? И — Права? — Бугай фыркнул, и это звучало как скрежет камней. — Есть ахуенное право, право сильного — Он поднял свою руку в чудовищной рукавице, и гидравлика с угрозой взвыла. — Отдавай кейс пока мы добрые и Вали отсюда. Хотя… Можешь остаться ты цыпа не че так. У пацанов выдалась напряженная неделька. Много стрессе на работе. Ты наверняка не прочь помочь им его сбросить, да? — Ответом его послужили возбуждённые возгласы толпы, на которые я не обратил внимание. Пока эта «дипломатия» шла своим чередом, я начал медленное смещение вбок. Сантиметр за сантиметром, закрывая Николь от возможного огня автоматчиков. Одновременно я, не поворачивая головы, поймал периферийным зреем фигуру Энби. Она стояла чуть сбоку и сзади, её поза была расслабленной, но я знал, что это обманчивая видимость. Надеясь, что она понимает базовый язык жестов, который часто используют бойцы в зашумлённой обстановке, я начал очень медленно, под прикрытием собственного корпуса, двигать пальцами левой руки. Жест был простым и однозначным. Сначала я указательным пальцем едва заметно ткнул в сторону своего сердца, затем резким, отрывистым движением направил палец прямо на главаря. Сообщение: «Он – мой.». Потом, сместив кисть, я провёл пальцем по линии от себя к ней, а затем двумя растопыренными пальцами изобразил веер, указав в сторону двух автоматчиков. Сообщение: «Ты – они.». Всё это заняло пару секунд. Не уверен, поймёт ли Энби. Но к моему счастью под конец моей пантомимы она едва заметно кивнула. План, пусть и несколько рисковый есть: я пользуясь близкой дистанцией вышибаю мозги главарю, пока Энби, используя свою скорость, шинкует стрелков до того, как они превратят нас всех в решето. Билли, сориентируется сам и начнет отстрел мечников. По крайне мере я на это надеюсь. — Послушай, мистер мускул. — Николь продолжала, и в её голосе появились стальные нотки, заглушающие даже презрение. — Ты думаешь, раз ты тут самый большой, то всё твоё? Это не работает. У этого груза есть хозяева, которые заплатят за него. И заплатят они гораздо больше, чем стоит твоя жалкая жизнь и жизнь твоих «пацанов». Мы можем разойтись миром. Бугай замер на секунду, его шлем был неподвижно направлен на неё. Затем раздался низкий, утробный хохот, искажённый динамиком. — Еба ты базаришь! — Он выпрямился во весь свой гигантский рост. — Ладно. Игра в слова закончена. Последний раз говорю по-хорошему: положи кейс на землю, шлюха! Или щас всем вам всем ебальники разворочу! Я не стал поднимать «Трамбовщик» к плечу. Коротким движением с уровня пояса я вскинул ствол в сторону громилы, палец уже лежал на спуске. Прогремел выстрелил. Пламя вырвались из дула, и сгусток дроби рванулся вперёд, чтобы начисто смести с пути груду мышц. Но этого не произошло. Прямо перед грудью главаря, воздух вспыхнул. Мерцающим силовым полем. Оно было тусклым, едва видимым, как воздух над кастором, но невероятно плотным. Мой выстрел, врезался в это поле. Дробь лишь слегка качнула громилу назад. По нему побежали, легкие трещины, но он выстоял. Аура. У этого быдлана… оказалась аура. Курва, каковы шансы что у нам повстречается бандос с аурой в первой же совместной вылазке? Тем временем бугай, оглушённый, издал животный рёв, полный ярости. Он не побежал — он ринулся на меня, как разъярённый бык на красную тряпку. Его огромная масса, умноженная рывком мощных ног, превратилась в живой снаряд несущаяся на принцессу. Инстинкт сработал раньше разума. Я уже собирался выстрелить вновь, но банально не успею. Вместо этого я рванул не перерез туше, активируя щит спрятанный в наруче. Поликарбонатное полотно на стальном каркасе едва успело раскрыться и зафиксироваться на моём предплечье, как в него врезалось нечто. Меня будто сбил грузовик. Металл взвыл, но выдержал. Чего не скажешь обо мне. Ударная волна прошла сквозь щит, руку, плечо и вдавилась в грудную клетку. Проклятье, в лучшем случае я заработал себе трещины в ребрах. Меня отшвырнуло. Я отлетел на три, может, четыре метра пока не ударился о пыльный пол. В ушах звенело, в глазах плавали круги. Рука от кончиков пальцев до плеча горела огнём. Из моего падения, как из замедленного кадра, я увидел, как Энби рванула с места. С яркой вспышкой молнии её меч уже метнулся к первому автоматчику. Лезвие вошло в бок и пошло в низ во диагонали. Автоматчик даже не вскрикнул, лишь издал хлюпающий, удивлённый звук и рухнул, выпуская из распоротого живота свои кишки. Но второй стрелок оказался расторопнее. Он увидел гибель напарника, и резко развернул ствол, даже не пытаясь прицелиться, и нажал на спуск. Трассеры красных строчек прострочили воздух там, где миллисекундой раньше была Энби. С нечеловеческой гибкостью она изогнулось, перекатом откатилась за угол разбитого киоска, и пули, взрывали плитку и крошили бетон там, где она только что стояла. Николь, едва грянул первый выстрел, не стала геройствовать. Она рванулась в сторону, к массивной, полуразрушенной колонне, и прижалась к ней спиной, заслоняя своим телом кейс. Её лицо было бледным, но сосредоточенным. А в центре всего этого хаоса, как дирижёр апокалипсиса, стоял Билли. Его театральность слетела в один миг. Он стоял, широко расставив ноги, и его револьверы запели. Киборг обрушил огонь на остальных повстанцев, которые, опомнившись, уже хотели ринуться на нас. Его выстрелы быстро находили цель вышибая мозги трем бойцам, заставив остальных рассредоточиться в поисках укрытия. Я, откашлявшись, с силой втолкнув обратно в лёгкие раскалённое, пыльное месиво, что звалось воздухом, рванул корпусом вверх, пытаясь подняться. Боль пронзила спину, плечо горело огнём, но адреналин бил в виски, заставляя игнорировать всё, кроме чудовища передо мной. Громила был уже рядом. Его гигантская тень накрыла меня, а молот-перчатка, заряженная яростным гулом, уже заносилась для удара. На чистых инстинктах смог перекатиться в сторону, изворачиваясь от удара. Место, где я был секунду назад взорвалось от удара бугая. Не давая ему развить свое нападение, я быстро кинул к его ногам гранату. Решил не мелочиться и выбрал противотанковую. Уж это его должно пронять. Одновременно я оттолкнулся от земли пятками и локтями, совершив отчаянный кувырок за ближайшую, полуразрушенную колонну, что когда-то поддерживала балкон. Взрыв был мощным, с потолка даже посыпалась штукатурка. Я быстро выглянул из своего укрытия. Бугая оказался на полу, уже пошатываясь вставая на ноги без единой царапинки. Сука, какого черта этот мудак такой толстокожий. С моего положение я увидел как второй автоматчик, зажавший Энби огнём, совершил роковую ошибку. Он слишком увлёкся. В тот миг, когда треск его автомата смолк на долю секунды, а его пальцы потянулись к защёлке магазина. Чуть высунувшись из-за укрытия, она метнула свой меч с невероятной силой и точностью. Он вонзился стрелку в горло, чуть ниже края шлема, и вышел с другой стороны. Автоматчик замер, захлебнувшись, и осел на землю. Тем временем громила уже пришел в себя и начал приближаться ко мне. Я тут же открыл огонь по нему, ему кажется было вообще плевать. Только аура вспыхивала в местах попадания. Когда он уже был в шаге от меня раздался хлопок. И спустя мгновение рядом с главарем в разряде шаровой молнии появилась Энби. В клубах дыма и остаточных разрядах, её меч уже был в руке, как-то сумела выдернуть его из тела стрелка в тот же миг. В тот момент, когда бугай, удивлённый её появлением, инстинктивно развернулся к ней, его правая рука с молотом-перчаткой оказалась чуть отведена в сторону. Мечница в плавным росчерком, сопровождающимся дугой электричества отсекла бугаю руку. Раздался отвратительный, сочный хруст режущейся кости и рвущихся сухожилий. Гидравлический молот-перчатка вместе с половиной предплечья отделился от тела и с тяжёлым, металлическим стуком рухнул на пол, ещё дёргаясь и испуская искры. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая белую майку в багровый цвет. Громила завыл от испытываемой боли. Его аура, дрогнула и погасла, не выдержав потери конечности. Он зашатался, ослеплённый болью, превратившись из неукротимого тарана в гигантскую, уязвимую мишень. Быстро встав на колено и нацелив дуло дробовика прямо в лицо, вернее, в ту непроницаемую сферу шлема. Без ауры эта защита, ничего не стоит на таком расстоянии. Облако дроби впилась в лица бандита, выбивая из его головы ошметки мозга и черепа. Кровавое месиво тут же оказалось на стене. Я сидел на полу, прислонившись к колонне, чувствуя, как боль в плече и спине из острого укола превращается в глухую, настырную пульсацию. В глазах плавали тёмные пятна от адреналинового отката. Энби, стоявшая над обезглавленным телом главаря, даже не взглянула на меня. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас было бледным и покрытым мелкими капельками пота. Она повернула голову в сторону оставшихся повстанцев, тех, кого ещё не скосили пули Билли и кто сейчас, потеряв лидера, в панике метались между укрытиями, пытаясь понять, бежать или драться. Затем кивнула своим мыслям убежала в сторону стрельбы. Спустя пять секунд откуда-то доносились короткие, обрывающиеся крики и звон клинков. У меня не было сил ей помочь. Да и нужды, судя по всему, не было. Билли, перезарядив револьверы, занял выгодную позицию, прикрывая Николь и меня, его экран сканировал остатки сопротивления. Николь, всё ещё прижимая кейс к груди, осторожно выглядывала из-за своего укрытия, её взгляд метался между мной и мёртвым главарём. Я позволил спине полностью расслабиться лежа на холодном поле, выпустив воздух долгим выдохом. Шум в ушах начал стихать, уступая место редким, уже затихающим звукам зачистки. Казалось, мир сузился до этого клочка пыльного пола, запаха крови, пороха и озона. Но именно когда поймал этот момент нирваны, перед закрытыми глазами вспыхнуло знакомое холодное свечение. Давление в висках вернулось. [Ликвидирована эфирная сущность, класс А; +2200 ОО.] [Облигаций Оснащения: 2 665] Сказать, что я прифигел от такой щедрости — значит не сказать ничего. Сколько возни с эфриалами, а выхлоп меньше пяти сотен облигаций. А тут один бандос с силовыми перчатками, и падает две тысячи. Целый цепной меч. И ещё останется на патроны. На гранаты. Да на что угодно. С таким расценками в пору охотником за головами становиться. Ну или маньячеллой охотившимся на эфирных. Я резко, встряхнул головой, чувствуя, как от этого движения в висках заструилась новая волна боли, отгоняя крамольные мысли. Тут надо бы уже останавливаться. Видимо сильно меня огрел этот тип раз уж такие мысли в голову лезут. С подавленным стоном, в котором смешались боль и усталость, я упёрся ладонями в пол и, преодолевая сопротивление собственного тела, всё-таки поднялся на ноги. Мир на секунду поплыл, но я устоял. Пара сваливать отсюда. Осмотревшись и поняв что все уже законченно я направился к нашему «Звездному рыцарю». — Всех? — сипло спросил я, обращаясь к Билли. — Тишина и покой, дружище. Энби решила сходить осмотреться. На всякий случай. Я кивнул и перевёл взгляд на Николь. Она уже вышла из-за укрытия, её лицо постепенно возвращало цвет. — Все целы? — уточнил я, уже осматривая себя: ссадины, ушибы, возможно, трещина в ребре — ничего смертельного. — Пока живы, — отозвалась она, но в её глазах читалось облегчение. — А где Энби? — Здесь. — Прозвучало из темноты, и через мгновение она сама вышла к нам, вытирая клинок о тряпку, сорванную с одного из тел. Её ранец слегка дымился, но выглядел рабочим. — Все нейтрализованы. Никаких подкреплений пока нет. Шикарно. Значит пришло время старого доброго сбора трофеев. Что в бою взято то свято. Вернувшись к телу главаря и присев на корточки рядом, начал обыск. Первыми начал обыск карманов на штанах. Где нашелся бумажник. Не кошелёк, а именно кожаный бумажник, как-то слишком-дорого богато для честного бандита. Внутри, красовалась пластиковая карта не знакомого мне банка, а в отделении для купюр лежала пачка денни. Толстая. Я быстренько пересчитал её. Тридцать тысяч. Целое состояние для уличного бойца, даже такого крутого. Видимо, аванс за операцию или личные сбережения. Я сунул пачку в свой внутренний карман на бронежилете. Рядом с бумажником в том же кармане лежал смартфон. Дорогой, последней модели, с треснувшим, но ещё рабочим экраном. Заблокирован, конечно. Думаю, принцесса найдет спеца что разблокирует его. Все-таки надо точно узнать откуда эта кодла взялась. В совпадение я не верею, они ждали именно нас, иначе бы просто силой вскрыли перевозчика и скрылись бы с содержимым. Затем я перешёл к остальным. Повстанцы лежали в беспорядке. Их оружие было старым, броня — потрёпанной, но я всё равно проверил подсумки и карманы каждого. Но не нашел ничего особо ценного. Пока я нагибался над одним из них, молодым парнем с пустым, застывшим в шоке взглядом под сдвинутым шлемом, мой глаз зацепился за неестественную выпуклость в нагрудном кармане его камуфляжной куртки. Расстегнув липучку обнаружилась пачка сигарет. Но не те дешёвые, пахнущие сеном и химией «бычки», что курят в гетто. Пачка была из тёмного, глянцевого картона, с тиснёным серебряным логотипом какой-то марки, которую я не знал. «Nova Lux» — гласила надпись. Дорогие. Очень дорогие. Значит, у этого парня были либо странные пристрастия, либо неожиданные источники дохода. Я вытряхнул одну сигарету. Она была тонкой, аккуратной, с золотым фильтром. Почти машинально, ещё проверяя карманы того же бойца, я нащупал в одном из них зажигалку. Не пластиковую, а металлическую, тяжелую, с колесиком с гравировкой в виде змеи. Прикрыв ладонью от несуществующего здесь ветра, я прикурил. Первая затяжка ударила в лёгкие незнакомым, горьковато-пряным, но на удивление мягким дымом. Это был хороший табак. Очень хороший. Я задержал дым на секунду, чувствуя, как он смешивается с запахами крови, пороха и озона, а затем медленно выдохнул, наблюдая, как сизая струйка растворяется в солнечном свете. Странный, почти кощунственный момент покоя в самом центре каверны. Премия к заказу, увеличение облигаций на счету, и дорогая сигарета, выкуренная над телом того, кто, возможно, никогда не мог себе такого позволить при жизни. Всё ещё стоя над телом невезучего паренька, застывшего в последней, нелепой позе, я машинально провёл взглядом по его камуфляжной куртке. Глаз зацепился не за кровь, не за разорванную ткань, а за маленький, почти незаметный элемент на плече. Это была нашивка. Явно не фабричная работа. Чёрный шеврон из плотной ткани. На нём была вышита простая, но оттого ещё более зловещая эмблема: белый, стилизованный череп. К сожалению, не пиратский «весёлая Роджер». Череп был заключён внутрь правильного шестиугольника, контуры которого были прошиты тонкой серебряной нитью. Сквозь центр этой геометрической фигуры, был пронзён вертикальный меч с короткой гардой. А весь этот мрачный символ был окутан, словно удавкой, стилизованной цепью. Эмблема была вышита аккуратно, но не идеально — видна была работа не промышленного станка, а человеческих рук, возможно, даже рук того, кто её носил. Она выглядела старой, потёртой по краям, но цвета оставались насыщенными. Интересненько. Видимо это и есть эмблемы этой ячейки повстанцев. Но как-то слишком… культово что ли для простых антикорпоративных бунтарей. Слишком продуманно. Осторожно ощупал края нашивки. Ткань была грубой. Затем я взялся за край и резким движением сорвал её с куртки, оставив лишь нитки и проплешину на ткани. Маленький чёрный лоскут с белым костяным ликом лёг мне на ладонь. Пару секунд на осмотр трофея и сунул нашивку в тот же карман, где лежали денни и телефон. Вернувшись к группе, я с лёгким удивлением заметил маленькую чёрно-белую фигурку, переминавшеюся с лапки на лапку рядом с Николь. Эос. А я то думал куда он делся. Видимо, в момент первого выстрела или даже раньше, малыш успел юркнуть в какое-нибудь укрытие. Теперь, когда грохот стих, он вышел, его большие жёлтые глаза-сенсоры спокойно горели, а на шее всё так же болталась оранжевая бандана с цифрой 01. Я поравнялся с Николь, которая присела на каменную чашу фонтана, и снова сжимала в руках вожделенный кейс. Её взгляд, уставший, но всё ещё острый, скользнул по мне, оценивая повреждения. Не говоря ни слова, я вынул из внутреннего кармана бумажник и смартфон, протянув их ей. Она взяла их автоматически, но её брови поползли вверх, выражая немое недоумение. «Зачем мне это?» — ясно читалось в её зелёных глазах. — Тридцать тысяч денни. — Пояснил я коротко, кивнув на бумажник. — Раздели между всеми членами группы. Мы сражались вместе, вместе и делим трофеи. Пусть это будет приятный бонус за потрёпанные нервы. — В моём голосе прозвучала тень голоса сержанта 4 роты. С ним никому не получалось спорить дольше десяти секунд. Затем я указал на смартфон с треснувшим экраном. — А это — принадлежало «мистеру мускулу». Запоролен, конечно. Но у тебя или у твоих… «партнеров». — Я сделал едва уловимую паузу, намекая на ее мутные контакты. — Должны быть способы вскрыть подобные игрушки. Нам нужно понять, кто их сюда направил. Это была не случайная засада. Они ждали нас. У них явно был заказчик. И мне очень не хочется идти на следующее задание, не зная, кто ещё может оказаться за следующим углом с таким же гостеприимным комитетом встречи. Я позволил себе окинуть взглядом нашу небольшую команду: Билли, перезаряжающий револьверы с деловым видом; Энби, сидящую на корточках и копошащуюся в своем ранце; маленького Эоса, терпеливо ждущего команды. Все мы были здесь, в этой гробнице, из-за этого кейса. И кто-то, помимо нас, очень хотел, чтобы мы его не получили. — Ладно. — Её голос прозвучал тихо, но с такой стальной интонацией, что даже мне стало чуть-чуть страшно. Самую малость, но все же. Она ловко, сунула и телефон, и бумажник в один из тех крохотных, почти декоративных кармашков на своих шортах, которые, вопреки всему, всегда оказывались достаточно вместительными для чего-то важного. — Тридцать штук пополам на троих, десятка каждому из вас. От своей части я, пожалуй, откажусь. Только купи себе новые шмотки, а то пока у меня был ходил как после наводнения. Она подняла глаза на меня, и в них не было ни просьбы, ни приказа в привычном смысле. Там было предложение соучастия в неизбежном. —А насчет всего этого… Надо будет наведаться в гости моему хакеру. Тактично. Вежливо. — В её голосе на слове «вежливо» лёг такой ледяной оттенок, что стало ясно — разговор будет строиться не на чае и печеньках. — И выяснить кому именно он слил информацию о грузе. Поможешь мне с… визитом вежливости? — Помогу, куда я денусь. — Она еще спрашивает. Что бы я да не поучаствовал намечающихся разборках? Да не в жизнь. — Но думаю для начало было бы неплохо свалить отсюда.