Ангел Смерти в Нью-Эриду

Мы всё так же находились у фонтана. Билли, явно заскучав, ловко вращал на указательном пальце один из своих револьверов, заставляя его проворачиваться вокруг спусковой скобы с металлическим шелестом — точь-в-точь как ковбои из старых вестернов. Энби сидела на корточках, склонившись над своим ранцем. Она, похоже, почти закончила чинить его. Теперь агрегат лишь издавал негромкое гудение, похожее на спящего механического шмеля, и редкие синие искры больше не вырывались из него. Николь стояла неподвижно, как статуя, обеими руками прижимая к груди матовый кейс с грузом. А я сидел на холодном полу, прислонившись спиной к грубой поверхности каменной скамьи, и докуривал уже третью сигарету подряд. Дым был хорош, надо будет зайти в магазин прикупить себе таких же. В голове царил легкий сумбур, из-за всей этой ситуации. Вместе с что в компании повстанцев забыл бандит? Чистой воды уличный громила, пусть и с накачанными до неприличия и в идиотской майке. Но у этого громилы была аура. И вот это уже все меняло. Наличие ауры открывало множество дверей. Даже самые слабые эфирные коих чаще всего определяли в класс «С», были конечно не на вес золота, но все равно очень востребованны. Их повышенные сила, выносливость, реакция делали их желанными работниками в различных отраслях. На той же стройке, один такой эфирный мог работать за троих, а то и четверых обычных рабочих, таская балки, работая в загазованных зонах или просто не сваливаясь замертво от усталости после четырнадцатичасовой смены. Их с руками отрывали корпорации, предлагая контракты, медицинскую страховку (с кучей мелкого шрифта, конечно) и относительную стабильность. А были ведь и куда более престижные пути. Тот же Собез. Эфирный с силовой аурой был бы там важным членном штурмовых групп. АИК, да и любая другая корпорация, имеющая свои частные армии или службы безопасности, платила бы за такого человека неплохие деньги. Вакансии телохранителей, оперативников специальных подразделений, охранников различных объектов — всё это было бы ему доступно. Не понимаю. На кой чёрт человеку с такими возможностями оставаться в криминале? Быть бандитом — это риск, нестабильность, жизнь в подвалах и заброшках, постоянная беготня от представителей закона и грызня с конкурентами. Да, можно быстро сорвать куш, но также быстро и получить пулю в затылок. Это удел отчаявшихся, глупых или лишённых выбора. Но эфирный… у него выбор был. По крайней мере, больше, чем у обычного гопника. И это вело к следующему, ещё более тревожному вопросу: в какой банде, синдикате или организации состоит «мистер мускул»? Явно не в простой уличной шайке. Такие не обладают ресурсами, чтобы заполучить и, главное, удержать эфирного в своих рядах. Более того — факт его присутствия здесь поваляет предположить, что таких, как он, у этой неизвестной организации, скорее всего, несколько. Иначе его, как ценный актив, держали бы при самом большом начальнике в качестве личного телохранителя или исполнителя особо важных поручений, а не отправляли в каверну в компании повстанцев за не особо ценными эфирными кристаллами. И, наконец, вишенка на этом ядовитом торте: у этой организации есть влияние на повстанцев. Причем крайне сильное. Иначе командиром отряда был из их же рядов, а бандит выступал бы в роли силовой поддержки или «советника». Но нет — командовал он. Значит, его организация либо спонсирует повстанцев, либо напрямую контролирует их. Я докурил сигарету до фильтра, ощутив горький привкус бумаги. Вопросы. Вопросы. И ещё раз вопросы. И опять-таки не одного ответа, одни теории. Отшвырнув окурок, я уставился на безликую маску шлема одного из повстанцев, валявшуюся в луже собственной крови. Будь я сейчас в своём теле. В теле Астартес. В теле Ангела Смерти. Я бы подошёл к ещё теплому трупу главаря. В моем прошлом теле был один интересный имплант. Омофагия. Достаточно полезный, но в тоже время вызывающий содрогание у неподготовленных людей. Благодаря ему была возможность добыть информацию из тканей или крови жертвы. Все пороли, расположение стратегических объектов, да и много другого. Хотя есть свои нюансы. Поедание даёт доступ только к последним, самым ярким или поверхностным воспоминаниям, так что можно было как получить нужную информацию, так и узнать, что хотел бы съесть «мистер мускул» на обед. За всю свою жизнь мне так не подвернулся случай что бы использовать данный имплант. Но вот увидеть, как его используют доводилось. Планета Феррум-Секундус. Не полноценная кампания, а локальная зачистка. Местный культ механикус, отколовшийся от ортодоксального Марса, устроил в недрах шахт лабораторию по гибридизации. Я тогда еще сержантом был. Меня и еще двух братьев отправили устранить угрозу. И там, среди рёва конвейеров и воя искажённых серво-чудовищ, мне впервые довелось встретить кузенов из ордена Испивающих Души. Как я позже узнал у них омофагия была гиперактивна, что позволяла им видеть очень четкие и интенсивные картины. Они могли переживать мысли и чувства своих противников, но при этом сохранять свой разум и оставаться неоскверненными, испытывая прежнее отвращение к не человечности своих врагов, но зная все об их поведении. До сих пор помню, как один из них, склонился над ещё дергающимся телом техно-еретика с лицом, наполовину заменённым на сенсорную решётку. Он достал из пояса специальный троакар. Аккуратно, с хирургической точностью, вскрыл черепную коробку, игнорируя треск кости и вид обнажённой, дымящейся серой массы. Извлёк необходимый образец — гиппокамп, участок коры, отвечающий за память и личность. И поглотил. Это не было «поеданием» в примитивном смысле. Это был бы акт усвоения. Ферменты и психоактивные нейротрансмиттеры импланта вступили в реакцию с тканью, декодируя электрические и химические паттерны. А затем его глаза кузена стали остекленевшими, он замер на несколько минут, а когда очнулся, его доклад был безупречно точен. Он назвал имена остальных лидеров культа, координаты скрытых убежищ, пароли к системам безопасности. Мы прошли, как нож сквозь масло. Я с силой выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть из лёгких не только дым, но и призрак той иной реальности, навязчиво маячивший перед внутренним взором. Здесь и сейчас я не брат-лейтенант, а просто Тарк — человек с болящими рёбрами и потрёпанной бронёй. Никаких генетических имплантов. Никакого права применить методы, которые в моей галактике считались не просто допустимыми, а порой единственно верными. Империум далеко, и его безжалостные законы здесь не имеют власти. И даже думать не хотелось о том, как бы отреагировали мои товарищи. Ладно, пока у нас образовалась передышка, можно уделить минуту перчаткам бандоса. Одной нашивки в качестве сувенира маловато. Да и эти чугунные кулаки должны стоить на чёрном рынке немало. Если уж мы рисковали здесь жизнями, стоит попытаться выжать максимум. Интересно Громгар купит такое? Я подошёл к массивному телу и сначала склонился над той самой рукой, что была отсечена мечом Энби. Перчатка сидела на ней мёртвой хваткой. Начал осмотр с внешней стороны. Искал рычаги, кнопки, скрытые защёлки. Ничего. Конструкция выглядела монолитной, словно её просто приковали к руке намертво. Неужели так и задумано? Надел — и носи до смерти? Это было бы глупо. Любая техника требует обслуживания. Я провозился порядочно, тыкая и нажимая на каждую выпуклость, пытаясь провернуть какие-то детали. Никакого отклика. Тогда я переключил внимание. Если снаружи нет механизмов снятия… Возможно, они внутри? В районе ладони? Пользователь должен был как-то активировать механизм расстёгивания, не прибегая к посторонней помощи. Я попытался засунуть палец в пространство между перчаткой и обрубком руки, но там была сплошная кровавая каша. Стоп. Я не туда смотрю. Как бы сам пользователь снимал их в случае неисправности, травмы или просто для того, чтобы поесть? Мой взгляд упал на небольшую панель что располагалась ближе к локтю на внутренней стороне, окаймлённая тонким резиновым уплотнителем. Она была грязной, но не имела явных кнопок. Я присел ближе и надавил на неё большим пальцем. Ничего. Попробовал нажать сбоку, сверху — безрезультатно. А что, если для снятия требуется одновременное давление на две противоположные точки? Я приложил большой палец к одной стороне панели, а указательный — к противоположной, и надавил. Раздался тихий, но отчётливый механический щелчок, похожий на срабатывание мощной пружины. Вся панель чуть прогнулась внутрь. Через секунду раздался сухой скрежет внутренних замков, и вся перчатка внезапно ослабла. Я поднял конструкцию с пола и вытряхнул из него обрубок руки, и она с тяжёлым стуком упала на пол. Теперь зная как с этим механизмом обращаться снять вторую, заняло пару секунд. Теперь осталось их вынести из каверны. Мой рюкзак, конечно, вместительный, но даже в него кое-как вошла только одна. А вот вторую похоже придаться крепить к самому рюкзаку. — Нужна помощь, дружище? — Раздался голос Билли, видимо даже ему надоело собственное импровизированное шоу с револьвером. — Нужно как-то это надёжно пристегнуть к рюкзаку. — Задумчиво проговорил я вслух, окидывая взглядом перчатки, а затем свой походный ранец. В следующий раз надо будет взять с собой моток веревки. Или полноценный набор скалолаза. — Чем бы заменить верёвку? Взгляд упал на широкий, прочный поясной ремень Билли, украшенный массивной, стилизованной под старину пряжкой. Идея была безумной, но рабочей. — Одолжишь свой ремень? — спросил я, кивнув в сторону его пояса. Билли сначала посмотрел на меня с крайней степенью недоумения, будто я попросил отдать его любимые револьверы. — Для великого дела трофейного шествия — всё! — Он с пафосом расстегнул пряжку и снял широкий кожаный ремень, протягивая его мне. — Мой тоже пригодится, — сказал я, снимая свой собственный, куда более простой и грубый армейский ремень. Теперь у нас было два гибких, но прочных «троса». Дальше начался процесс, больше похожий на попытку двух медведей завязать морской узел на бегущей табуретке. Мы с Билли уселись на корточки рядом с перчаткой. Сперва нужно было найти точки крепления. К счастью, на корпусе рукавицы, ближе к «запястью», обнаружились небольшие проушины. Идеально. Мы пропустили мой ремень через проушину, сделав подобие петли, и затянули его покрепче. Потом началась самая сложная часть — прикрепить эти импровизированные «вьюки» к боковым петлям моего рюкзака. Билли, с присущим ему энтузиазмом, взял на себя роль советчика. — Надо распределить вес равномерно, дружище! Чтобы не кренило при ходьбе! Мы возились минут десять, если не больше. То перчатка съезжала вниз и начинала бить меня по бедру. То при затягивании узла, разворачивалась неудобным углом. Мы перетягивали узлы, перераспределяли длину ремней, проверяли, насколько свободно я могу двигать руками и поворачиваться. Билли то и дело отбегал, чтобы оценить «силуэт» с разных сторон, как художник свою работу. В итоге система заработала. Перчатка болтались у меня на боку рюкзака, словно поплавок. Они не идеально плотно прилегали, но и не болтались беспорядочно. Главное что она не цепляется за узкие проходы (надеюсь). Я встал, сделал несколько пробных шагов, развернулся. Движению не мешали, но с каждым моим шагом отзывались металлическим поскрипыванием трущихся. Звук был негромкий, будто я шёл, увешанный погремушками. От этого никуда не деться — либо тащить с таким звуковым сопровождением, либо бросить. Я выбрал первое. — Готово. — Выдохнул я, чувствуя новую, непривычную тяжесть. — Теперь я похож на бродячего кузнеца или очень плохого коллекционера. — Выглядишь… солидно! — С энтузиазмом заявил Билли. — Как герой, несущий вещественные доказательства злодейского замысла! Николь, наблюдая за всей этой клоунадой, лишь поджала губы, но промолчала. Похоже, она уже смирилась с тем, что её группа — это сборище эксцентричных личностей. Энби просто отвернулась, будто стараясь дистанцироваться от нашего «инженерного творчества». — Эй, Николь. — Сказал я беря в руки свой дробовик. — Наше «приключение на двадцать минут, зашли и вышли» все? Или нам ещё тут постоять, полюбоваться на местные достопримечательности? А то я, признаться, уже не прочь отсюда свалить. — Все. — Сказала она, окидывая взглядом обстановку. — На все двести процентов. Со всеми бонусами в виде трупов, трофеев и кучи вопросов. Она сделала паузу, её взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на том месте, где я инстинктивно прижимал локоть к рёбрам. — А ты… — её голос смягчился на полтона, став почти что заботливым, что прозвучало непривычно и оттого вдвойне значимо. — Ты как, вообще? Тот качок… он ведь тебя не просто задел. Он вмазал так, будто хотел прошить насквозь вместе со стеной. Ребра целы? Дышится как? Я замер на мгновение, прислушиваясь к сигналам собственного тела — к той тихой симфонии боли, усталости и повреждений, что обычно звучит хором после серьёзной стычки. И… к своему собственному удивлению, услышал почти что тишину. Удар был чудовищным — я до сих пор ощущал эхо его в костях, смутное воспоминание о том, как вся грудная клетка содрогнулась, а лёгкие на миг вывернуло наизнанку. Но сейчас… сейчас я чувствовал себя почти что нормально. Ну разве что некоторая усталость и подкрадывающийся голод. Так легкое жжение в плече, ничего серьезного. Что кстати странно, я-то предполагал, что придаться идти, опираясь на кого-то. Может эхо моей физиологии астартес? — Бывало и хуже, но к врачу думаю можно и заглянуть. — Вынес свой вердикт уже направляясь на выход из торгового центра. — Знаю одно место. Заедем к бабке Луне. Она… знахарь, что ли. Была настоятельницей в храме Юнькуй, лет двадцать назад там изучала всякие древние штучки — акупунктуру, траволечение, цигун, всю эту культиваторскую муть. — Она махнула рукой, как бы отмахиваясь от сомнений. — Не смейся. Она мигом по пульсу определит, что к чему, и либо травяным отваром пропоит, либо иголками воткнёт. Тебя на ноги поставит быстрее любого корпоративного медсканера. И дешевле. Не переживай. Я так и не понял, при чём тут сельскохозяйственная техника в контексте медицины. Но задавать уточняющие вопросы сейчас как-то не особо хотелось. Вместо этого я кивнул, приняв её слова как данность. Путь обратно, к нашему общему облегчению, прошёл без новых сюрпризов. Когда мы миновали место нашей первой стычки с эфириалами, я невольно замедлил шаг. От того хаоса не осталось и следа. Ни обломков кристаллической брони, ни маслянистых пятен ихора, ни даже вмятин в грунте от взрывов. Каверна, словно живой, пульсирующий организм, уже поглотила все свидетельства боя, затянув раны реальности так же быстро, как тело затягивает ссадину. Мы быстро пересекли границу разлома. Ощущение было таким же, как и в прошлый раз: миг сопротивления, будто проходишь сквозь стену тёплого геля, лёгкое головокружение от смены давления — и вот мы уже стоим на застывшей стройплощадке, под сенью кристаллических наростов и немых кранов. Отсюда путь был знакомым, хоть и не менее гнетущим. Мы немного поплутали между грудами ржавой арматуры и застывшими в неестественных позах бетономешалками, но вскоре вышли к тому самому, желанному разрыву в реальности — выходу из каверны. Переступив финальный порог, нас встретил Нью-Эриду. Солнечный свет приятно грел кожу. Воздух, пропитанный запахами выхлопов, остывающего асфальта и далёкой еды, показался на удивление свежим и полным жизни после каверны. Небо, почти безоблачное радовало своим видом. Красота. Всяко лучше, чем в каверне. Без лишних слов мы закинули снаряжение в багажник машины Николь: «Трамбовщик», занявший почётное место, потрёпанный щит, пустые магазины. В этот раз места распределились иначе — Николь устроилась за руль, Билли, решил сесть спереди, а мне выпало заднее сиденье в компании Энби. Она уже сидела, откинувшись на спинку, её лицо было обращено к проплывающим мимо вывескам. И снова —ритмичное покачивание ноги в такт несуществующей для нас мелодии. Она снова отгородилась от мира звуковым барьером, погрузившись в свой собственный саундтрек к этому безумному дню. Пока автомобиль, нырял в поток транспорта, я откинулся на сиденье, закрыл глаза, но не для того, чтобы отдыхать. Пора было заняться делами. Мысленно, уже почти рефлекторно, я вызвал тот самый интерфейс. Для начала я решил посмотреть силовую броню. Листая каталог, я с беспощадной ясностью начал понимать, в каком чудовищном застое пребывал Империум все последние десять тысяч лет. Взять силовую броню. Последней по-настоящему новой, с нуля спроектированной моделью был Mark VII «Аквила». Её создали ещё до Ереси Хоруса, в эпоху, когда сам Император ходил по земле, а его сыновья были ему верны. Всё, что было после — лишь вариации на тему. Mark VIII «Странник»? Просто «Аквила» с усиленной защитой грудной пластины и чуть переработанным шлемом. Не эволюция, лишь мелкий апгрейд. Мы ходили в реликвиях, выдавая мелкие улучшения за великие свершения, и сами в это верили. И это — только в области доспеха Астартес, нашей священной реликвии. Что творилось в остальных сферах? В вооружении Имперской Гвардии? В создании космических кораблей? В медицине? Страшно было представить. Вернее, не страшно — унизительно. Мы десятилетиями сражались со всеми ужасами нашей галактики, что угрожали роду людскому, превосходящими нас технологически, и оправдывали поражения не недостатком знаний, а недостатком веры. «Аквила» оставалась самой распространённой вплоть до самого конца 41-го тысячелетия. Пока не явился он. Архимагос-доминус Велизарий Коул — едва ли не единственный за десять тысячелетий человек, которого можно было без оговорок назвать гением, а не хранителем. Не ревностным жрецом культа, а учёным. И то, что именно ему поручил создание новое поколение сверхчеловеческих воинов мой Примарх, Робаут Жиллиман, — красноречивее любых слов. Он не улучшил старое. Он создал новое. Нас — Адептус Примарис. И для нас — силовой доспех Mark X в его различных спецификациях, каждый из которых был не модификацией, а цельным, совершенным инструментом, разработанным для конкретных задач. Впервые за десять тысяч лет прогресс шагнул вперёд. Впрочем, все это осталось в другой галактике. Нужно было сосредоточиться на настоящем. Нужно взять что-то что могло бы спасти меня в критической ситуации. И, кажется, я нашел то, что нужно. [Furor Belli. Создано: Уриал-4. Личный проект магоса Ксарн-77, признан еретиком и отступником. Стоимость: 2 500 Облигаций Оснащения. Справка: Результат запретного эксперимента по слиянию геносемени Астартес и биотехнологий ксеносов. Его создатель, стремился создать сыворотку что была способна даровать обычному человеку силы сверхлюдей. Проект был свёрнут Инквизицией, а все образцы подлежали уничтожению. Немногие уцелевшие образцы периодически появляться на черных рынках по всей галактике. Покупка данного стимулятора является актом ериси] Я решил остановиться на данном стимуляторе. Использую его если прижмут. Мысленно нажав на кнопку «купить» и в тот же момент в моё сознание, будто раскалённое шило, вонзился образ. Что-то вроде видения. Я почувствовал запах — едкую смесь ржавого металла, машинного масла и солёной воды. Услышал отдалённый гул тяжёлой техники и крики чаек. Повернув голову, я увидел надпись, выполненную белой краской: Порт Элипс. Складской сектор «СH». Склад №21. Взгляд, прошил ржавую дверь, прошёлся по внутренностям полуразрушенного ангара, заваленного контейнерами с стёртыми номерами. Он остановился на стене, где висел пожарный щит — красный, облупленный, покрытый граффити. И будто проник сквозь него, указав на пустоту за металлической панелью. Видение рассеялось, оставив после себя лёгкий шум в ушах. Как… удивительно. Видение рассеялось так же резко, как и появилось, оставив после себя лишь лёгкий, высокочастотный звон в ушах — отзвук чужеродного вторжения в нейронные пути. Я медленно выдохнул, ощущая холодный пот на спине. Как… занятно. Я ожидал, что покупка просто растворится в некоем «пространственном кармане» этой загадочной системы, абстрактном инвентаре, откуда я смогу её извлечь мысленным приказом. Ладно заберу свою покупку при первой возможности. Сейчас стоит присмотреть что ни будь на будущие, когда на счету будет больше облигаций. Свой выбор я остановил на силовом доспехе Mark X, налётчиков. Не полноценный силовой доспех, но как старт подойдет. Цена: 8 тысяч облигаций. Болт-карабин «Разжигатель» — 2 500, идеален на средней дистанции. Вот только я слабо представлял как подгонка повлияет на характеристики оружия. Возможно оно станет на несколько порядков слабее. Поэтому я начал просматривать оружие изначально рассчитанное на людей. И нашел несколько вариантов. Таким оказался Хеллган Mark 2, мощная лазерная винтовка, использующая энергоблоки. Единственная загвоздка в том оружие настолько мощное, что его компоненты часто выходят из строя из-за нагрузки. Цена – 3 200. Вторым вариантом для меня стал лазган модели «Люциус», что используют войска корпуса смерти Крига. Выстрел из этого оружия имеет большую пробивную способность, но энергоблок разряжается уже после 25 выстрелов. Из плюсов используются энергоблоки что могут сами подзаряжаться от множества источников солнце или даже тепла от костра. Цена – 2 800 Цепной меч — 1 500. Ну и расходники несколько крак-гранат и боеприпасы к карабину на 700. Ладно, как облигации появиться там и разберусь что брать. — О чём задумался? — Знакомый ровный и несколько холодный голос прервал просмотр каталога. Я открыл глаза. Повернув голову в бок, я наткнулся на пристальный взгляд Энби. Её карие глаза, лишённые усталости после боя, фиксировали каждую микроскопическую деталь моего лица. Мой мозг, за секунду до этого нагруженный в галактику, где нет ничего кроме войны. О чём? О том, что челночество будущего скатилось к фанатичной-вере в существо что хотело построить светское государство, призирающие саму концепцию религии? Что мир в такой галактике наступит только тогда одна фракция вырежет всех остальных? Пауза повисла в воздухе. Энби не торопила. Так надо что-то ответить. — Размышлял о том. — Начал я, намеренно растягивая слова, вкладывая в голос нарочитую задумчивость. — Сколько мы сможем выручить, если сдадим Билли на цветные металлы. Из переднего кресла донёсся возмущённый, почти что истерический крик. — Что?! Вероломное предательство! — Билли резко обернулся, а его лицо передавало насколько его это задело. – Братан! Как ты мог помыслить, чтобы разобрать на запчасти легендарного Звездного рыцаря?! Я – не лом! Я – ходячая легенда, воплощённая в полированном металле и благородных сплавах! Я бесценен! Николь, сидевшая за рулём, не оборачиваясь, фыркнула. – Успокойся, легенда ты наша. Да и сдавать смысла ноль. С тебя выйдет максимум на пору обедов. Так что твоему телу ничего не угрожает. Тарк, приставай к Билли, а то следующий на цветмет пойдёшь. На лице Энби, обычно представлявшем собой идеальную маску стоического безразличия, произошло едва уловимое изменение. Уголки её губ, дрогнули в подобии легкой улыбки. Она длилась менее секунды, так что я серьезно задумался не показалось ли мне. Затем она медленно, с преувеличенной вдумчивостью, перевела свой взгляд на возмущённого Билли. Осмотрела его с ног до головы, будто оценивая не товарища, а действительно – груду металлолома. Её взгляд скользнул по хромированному плечу, задержался на блестящем револьвере, вернулся к его «лицу». После этого она так же медленно и совершенно беззвучно повернулась обратно ко мне. — Хммм… — Её голос прозвучал крайне задумчиво. — Думаю, Билли стоит где-то… двадцать бургеров. Затем она коротко кивнула, как бы ставя точку в составленной смете, и отвернулась к окну, вновь погрузившись в созерцание потока улиц города и, без сомнения, в ритмы своей музыки. Билли, услышав приговор, издал звук, напоминающий короткое замыкание в аудиоколонках. — Энби! И…И ты, Брут? И всего двадцать бургеров?! — Его голос дрогнул от неподдельной обиды. — Меня низвели до уровня булки с котлетой! — Он сердито, с громким лязгом металла, отвернулся к своему окну, демонстративно начиная протирать уже сверкающий револьвер с яростной энергией. — Слушай, Энби. —Решил я продолжить наш занимательный диалог, поворачиваясь к ней. Она сняла один наушник, встретив мой взгляд с обычным бесстрастием. — Тот удар… у фонтана. Как ты это сделала? Одним взмахом — и аура, и кость прорубила. Тот бугай принял на грудь из моего дробовика и даже не почесался. Она не ответила сразу, по-птичьи наклонила голову, изучая моё лицо с лёгким, едва уловимым недоумением. — С помощью проявления. — Сказала она наконец, пожимая плечами. В моей голове на секунду воцарилась полная тишина. Затем шестеренки в моей голове, со скрежетом провернувшись, выдали единственно возможный вывод. Она — эфирная. Причем с проявлением. Эта девушка, которая половину времени молчала, а другую половину — слушала музыку. — Так, а какого чёрта я узнаю об этом только сейчас?! — Вырвалось у меня, голос прозвучал резче, чем я планировал. Энби моргнула. Её брови чуть приподнялись, выражая искреннее удивление. Она снова посмотрела на меня, будто я только что спросил, почему небо синее. — Ну… Разве это не очевидно? — произнесла она тем же спокойным, ровным тоном, каким можно констатировать погоду. В голове у меня что-то щёлкнуло. Очевидно? ОЧЕВИДНО?! — В каком месте это, бл…, очевидно?! — Я едва сдержался, чтобы не перейти на крик. Как я это вообще должен был понять? По ее любви к стрингам и коротким юбкам, что ли? Или по тому, как ты в наушниках всё время? Я что, должен был по запаху определить?! Тут я спохватился и резко перевёл взгляд на остальных. — Так, стоп. А у кого-нибудь ещё в этой команде, кроме Энби есть аура? — Не братишь. — С грустью в голосе произнёс Билли, не оборачиваясь от окна. — У таких, как я, ауры быть не может. Что, впрочем, не делает меня менее великолепным! — У меня тоже нету. — Отозвалась Николь, делая резкий поворот и заглушая. — Не всем же быть супер-пупер одарёнными, как наша тихоня-Энби. Некоторым из нас приходится выкручиваться мозгом, связями и толстой пачкой денни. — Она толкнула дверь, и в салон ворвался прохладный вечерний воздух улицы. — В общем, хватит болтать. Приехали. Выйдя из машины передо мной, предстало здание, врезавшееся в бетонные джунгли Нью-Эриду словно гость из другого времени, или даже другого мира. Высокая, двухэтажная постройка с ломаной крышей, покрытой аккуратной черепицей зеленого цвета. Стены, были цвета слоновой кости. Они казались хрупкими на фоне грубого бетона соседних построек, но при этом стояли неколебимо. Там, где должна была быть дверь, висели три широких полотнища из плотной ткани. На которых был какой-то иероглиф. Николь широким шагом направилась внутрь. Последовав за ней мы вошли. Пространство открывалось просторным, но не пустым залом. Высокий потолок поддерживали темные деревянные балки, пересекающиеся в сложных геометрических узорах. Стены были обшиты светлым деревом, на котором играли блики от бумажных фонарей, излучающих мягкий желтый свет. Слева, вдоль стены, тянулась длинная стойка из темного, почти черного дерева. Её поверхность, отполированная до зеркального блеска, была заставлена рядами фарфоровых ступок с пестиками, деревянные лотки с высушенными кореньями и лепестками неизвестных растений, набор тончайших игл из какого-то темного сплава, разложенных на шёлковой подушке. Рядом с ними лежали свитки в лакированных футлярах и глиняные кувшины с восковыми печатями. — Тётя Луна, это я! — Прокричала Николь, её голос прозвучал непривычно светло, почти по-детски. Её возглас, казалось, растворился в тихом воздухе зала на пару секунд. Затем откуда-то со второго этажа, донёсся лёгкий, но отчётливый звук шагов. Спустившись по лестнице в пожилая женщина в простом, но безупречно сшитом кимоно цвета лесной хвои, с тёмно-зелёным поясом. Её лицо было округлым, с сетью морщин у глаз и губ, которые в карту часто повторяющейся, мягкой улыбки. За стёклами очков в простой оправе прятались глаза тёмного цвета, в которых читалась не старческая усталость, а глубина спокойного, всепонимающего внимания, как у старого врача или мудрого учителя. Седые волосы, собранные в аккуратный, тугой узел на затылке, были перехвачены широкой лентой ярко красного цвета. Она остановилась на последней ступеньке, обведя нас своим взглядом. Её внимание скользнуло по Николь с молчаливым одобрением, мельком коснулось Энби и Билли, и наконец остановилось на мне. В её взгляде не было ни оценки, ни подозрения — лишь тихое, профессиональное любопытство, будто она уже с первого взгляда начала ставить предварительный диагноз. — Николь-тян, — Произнесла старушка крайне тёплым и умиротворяющим голосом. — Рада тебя видеть. Сегодня ты с гостями. И новым другом. Она спустилась в зал, и её движение было плавным, лишённым суеты. Её кимоно не шелестело, лишь мягко колыхалось. Николь, чьё лицо наконец-то расслабилось, выпустив наружу ту самую усталость, которую она скрывала весь путь, шагнула навстречу. — Ага. Это Тарк. Он мой старый друг. Я тебе о нём рассказывала. Тарк, это тётя Луна. Целитель. И духовный практик с горы Юнькуй. Моему другу недавно досталось можешь пожалуйста его подлечить? Слова «духовный практик» принцесса произнесла без иронии, с почтительным оттенком. Луна внимательно посмотрела на меня и ее взгляд казалось, проходил сквозь кожу, мышцы, кости смотря прямо мне в душу. — Старый друг. — Повторила она, и в её голосе прозвучало понимание, гораздо более глубокое, чем то, что могло содержаться в словах. — Вижу. Мне нужно взглянуть на твои раны по ближе. Пойдём. Повернувшись, она жестом указала на низкую, но широкую кушетку, стоящую в углу рядом с полками, уставленными глиняными горшками. Кушетка была покрыта гладкой, тёплой на ощупь циновкой из расщеплённого бамбука. Билли и Энби молча отошли к стойке, уступая пространство. Николь кивнула мне, и я, подошёл и лёг на спину. Бамбук оказался удивительно упругим и тёплым. Тётя Луна встала рядом. Она просто положила ладони себе на колени, закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох. Воздух в комнате будто замер. Затем она открыла глаза, и её взгляд стал сосредоточенным, острым. Она подняла руки, расположив ладони в сантиметрах над моей грудной клеткой. Сначала я почувствовал лишь лёгкое, едва уловимое тепло, исходящее от её рук. Потом оно усилилось, превратившись в ощутимую волну. Не видимый поток тепла строился из ее ладоней проникая в мое тело и тогда и без того не сильная боль начала уходить. Я не смог сдержать удивлённый, резкий выдох. — Вы… вы эфирная? — Вырвалось у меня, голос звучал приглушённо от изумления. — Не совсем, дитя моё. — Её голос был тихим, но каждое слово падало с кристальной ясностью. — Я не эфирная и не обладаю аурой. То, что ты видишь… Это Ци. Внутренняя сила. Сила жизни, дыхания, тока крови и спокойствия духа. В храме Юнькуй я училась не командовать силой, а слушать её. Слышать её течение в себе… и в других. А иногда — помогать расчистить те места, где она заблудилась или застоялась. Пока она говорила, потоки «Ци» сгущались вокруг места ушиба. Я чувствовал, как глубоко внутри, в самой кости, что-то щёлкнуло. Боль окончательно ушла, сменившись глубокой, распространяющейся теплотой и лёгкой, почти приятной ломотой, как после хорошей тренировки. — Трещины нет. — Произнесла Луна, и в её голосе слышалось некоторое удивление. — Лёгкий ушиб, локальный спазм, застой лимфы. Всё уже приходит в порядок. И что самое любопытное… — Она слегка наклонила голову, её взгляд снова стал проникающим. — Мне кажется, даже без моего вмешательства твоё тело справилось бы само, просто чуть дольше. Оно… упругое. Словно натянутая тетива, которая хочет вернуться в исходное состояние. Она сделала паузу, и на её лице промелькнуло лёгкое, почти лукавое любопытство. — И ещё кое-что я заметила. В тебе скопилось… крайне много энергии мужского янь. Она бурлит, как кипящий котёл, но ей некуда выйти, кроме как в ярость боя. Не ищешь себе партнёршу? — Тётя Луна слегка наклонилась ко мне, понизив голос до конфиденциального шёпота, в котором, однако, не было и тени пошлости, лишь практическая, почти врачебная заинтересованность. — У меня на примете есть несколько прелестных девушек. Я бы могла устроить скромное чаепитие, познакомить… Если в первые секунды я ещё хотел уточнить механизм её «лечения», то после этих слов мой мысленный процесс дал сбой. Энергия янь? Партнёрши? Чаепитие? Что за бред. Она что, намекает на… Нет, это сейчас вообще не то о чем стоит думать. Я заставил себя выдохнуть, отбросив не понятно откуда взявшиеся смущение — Я… пока не хочу это обсуждать. — Прозвучало резче, чем я планировал. — Лучше объясните. Как вы это сделали? Вы не эфирная. Тут нет никаких устройств. Вы не использовали медикаменты. Что это было? Тётя Луна откинулась назад, её лицо вновь стало невозмутимым, но в глазах вспыхнул огонёк учителя, которому задали правильный, фундаментальный вопрос. Она сложила руки на коленях. —Я уже сказала: это Ци. Не эфир. Эфир — как ветер с моря, дикий, внешний, им можно лишь научиться управлять, если ты родился с особым… каналом. А Ци — это внутренний ветер, дыхание самой жизни. Она рождается здесь. Она легонько ткнула пальцем в область чуть ниже моего пупка. — В духовном ядре каждого живого существа — человека, тирена, даже, говорят, некоторых животных. Она — наша жизненная сила. И она не стоит на месте. Она постоянно циркулирует по телу по невидимым путям — меридианам. Отвечает за всё: за силу мышц, за ясность мысли, за блеск волос, за крепость костей, за скорость, с которой затягивается рана. Здоровое тело — это тело с чистыми, быстрыми потоками Ци. Она сделала паузу, давая мне осмыслить. — Теперь об ауре, раз уж ты спросил про эфирных. Представь духовное ядро как… родник. У обычного человека Ци течёт только внутрь, питая его. Но у некоторых при рождении от этого ядра к поверхности тела тянется тончайший канал. Как трещинка в скале над родником. Эта трещинка выходит во внешний мир, к тому самому морскому ветру — к эфиру. Когда такой человек активирует свою ауру, он не создаёт силовое поле из ничего. Он… насыщает окружающий его эфир своей собственной, внутренней Ци. Он передаёт ему свою форму, свою волю. Поэтому аура одного человека — щит, другого — ускорение, третьего — лезвие. Это не просто сила, это проекция души на материю эфира. Прекрасный и опасный дар. Я слушал, но чем больше пытался понять всю эту «культиваторскую» (надо уточнить у Николь что это слово вообще значит) муть. Все это звучит как какой-то бред. — Вы хотите сказать. — Медленно проговорил я, стараясь сохранить нейтральный тон, но не скрывая скепсиса. — Что всё во Вселенной держится на каком-то… внутреннем дыхании? И что мои ребра сейчас не болят потому, что вы «прочистили затор» в этом невидимом потоке? А аура — это просто «вывернутая наизнанку душа»? Тётя Луна не оскорбилась. Она лишь мягко улыбнулась, и в её улыбке было то же всепонимание, что и раньше. — Я не жду, что ты поверишь с первого раза, дитя. Понимание приходит через опыт. Однажды ты почувствуешь движение Ци в себе. Когда будешь на грани, когда твой разум утихнет, а тело забудет о страхе… тогда, возможно, ты услышишь тихий родник внутри. А пока… — Она встала, её движения вновь обрели ту же плавную грацию. — Пока просто прими факт, что тебе больше не больно дышать. Можешь считать это удачей, волей богов или что тебе больше нравиться. Результат не изменится. И подумай насчёт чаепития. Гармония — вещь практическая. Невыпущенная яньская энергия имеет свойство находить выход… в виде внезапных вспышек гнева или очень плохих решений. Внутренний ветер? Духовные ядра? Это было слишком похоже на ересь варваров-псайкеров. — Спасибо, тётя Луна. — Нарушила тишину Николь, её голос снова приобрёл деловые нотки. Она подняла кейс. — Мы задерживаться не будем. Надо ещё заскочить к Белль и Вайзу, вернуть их банбу. На слове «банбу» маленькая чёрно-белая фигурка, сидящая на полке среди свитков, встрепенулась, и его жёлтые «глазки» ярко вспыхнули. Эос спрыгнул на пол и засеменил к ногам Николь. Хех, а я думал он остался в машине. — Берегите себя, Николь-тян. И ты, новый старый друг. Помни: тело — сосуд. Можно наполнить его гневом и сталью, и оно будет служить. Но рано или поздно даже самый прочный сосуд даёт трещину, если внутри нет тишины и течения. Приходи, когда захочешь узнать о гармонии… или о тех девушках. — Последние слова она произнесла с лёгкой, едва уловимою усмешкой. Мы покинули данное место. Тихий, напоённый запахами дерева и трав мирок остался за спиной, разрезанный полотнищами с чёрным иероглифом. Нас снова встретил Нью-Эриду: навязчивый гул транспорта, резкие рекламные вывески, запах выхлопов и влажного асфальта. Контраст был таким же ошеломляющим, как удар по лицу. Без слов мы уселись в автомобиль. На этот раз места распределились так же: Николь за рулём, я сзади, на этот раз рядом не с Энби, а с Билли, а Энби устроилась на пассажирском сиденье, положив Эоса на колени. Двигатель заурчал, и мы нырнули в реку огней. Я почему-то размышлял над последними словами Луны. Так если задуматься, а занимался ли я вообще любовью хоть с кем-то? Сбросил ли я так сказать листву? Будучи астартес точно нет. Изменённая физиология, гипно-закладки да на протяжение всех моих 256 лет я вечно сражался, либо тренировался, либо молился Императору. Ну благо что прибор был на месте и на том спасибо. Хм, хотя насколько мне известно предатели что отдали свои души князю удовольствий такими проблемами не страдали. У них то все работало, чем они конечно же пользовались. Другой «я»… Тут уже сложнее сказать. Немного покопавшись в памяти, я понял, что раньше искал «ту самую». Ну любовь с первого взгляда, «и только смерть разлучит нас». Не нашел в общем. А третий, что согласился на тест от «бухгалтере», про него вообще нечего сказать о нем практически нет никаких воспоминаний, разве что моментами что-то проскакивает, но крайне редко. Так получается, что я почти что трех сот летний девственник? Вот это поворот. Спустя некоторое время мы наконец прибыли на шестую улицу и свернули на служебную парковку «Random Play». Зайдя внутри нас, уже встречали Белль. — А вот и наш маленький герой! — Она подхватила банбу и потерлась носом о его голову. — Похоже, прогулка получилась интереснее, чем планировалось, но главное что все вернулись. Войз! Они вернулись. Тем временем Энби, бесшумно скользнув между столами, оказалась у высокой стойки, за которой стояла Белль. Мечница слегка наклонилась к покосившейся полке с надписью «Комедии. Подборка от Белль». — Подбери мне что-нибудь… не напрягающее. На вечер. Чтобы можно было просто смотреть и не думать, — попросила она своим обычным, ровным тоном. Белль, на секунду оторвавшись от разговора с Николь, обернулась и её лицо озарила тёплая, понимающая улыбка. — Конечно! Для тебя как раз приехала одна ретро-штука. Чёрная комедия про зомби-апокалипсис в кукольном театре. Или ромком про двух шпионов, ненавидящих друг друга? Там есть момент с очень смешным взрывом на сырной фабрике. Можешь еще на стеллажах посмотреть, вдруг что приглянется — Энби едва заметно кивнула и отошла в другой конец помещения, оставив нас с Билли в полном одиночестве. Тишина, нарушаемая лишь жужжанием железа, внезапно стала громкой. Я обвёл взглядом помещение, и мой взгляд упал на постер. На потёртой бумаге был изображён рыцарь в блестящих, но странно угловатых доспехах, сражающийся с… драконом, который больше походил на органический космический корабль с щупальцами и иллюминаторами. Подпись гласила: «ЗВЁЗДНЫЙ РЫЦАРЬ. ЭПОХАЛЬНАЯ САГА. ТОМ I». — Эй, Билли. — Окликнул я его, указывая на постер. — Твой «звёздный рыцарь». С чего, по-твоему, надо начинать? Со всего подряд сразу не въехать. Эффект был мгновенным и сейсмическим. Глаза Билли расширились, сфокусировавшись на постере, а по его экранному лицу пробежала быстрая, ликующая волна золотых и лазурных пикселей, будто внутри него зажгли неоновую вывеску. — О, дружище! О, мой боевой побратим, вкусивший горечь битвы и оценивший тонкую грань подлинного величия! — Его голос, обычно металлически-громкий, внезапно приобрёл бархатистые, почти заговорщицкие нотки. Он шагнул ко мне, и его хромированная рука легла мне на плечо с театральной значительностью. — Ты коснулся самого сердца вопроса! С чего начать «Звёздного Рыцаря» — это не просто выбор, это инициация! Можно, конечно, с первого эпизода оригинального цикла, но это путь профана! Там ещё сырой визуальный ряд, и мотивация Клевера недостаточно проработана! Он оживился, его жесты стали широкими, повествовательными. — Истинный ценитель начинает с «Рассвета справедливости»! Да, он… своеобразный. Некоторые недалёкие критики называют его «слабым» или «странным», но они просто не видят гениальности смешения жанров! Представь: средневековье, принцессу Альбу похищает дракон! Но оказывается, это не дракон, а инопланетный корабль, а внутри — космический рыцарь, закованный в сияющие латы! И принцесса влюбляется не в земного спасителя, а в этого звёздного пришельца! Это же гимн преодолению границ, как материальных, так и сердечных! А актерская игра? А кульминационная битва в тронном зале, где тевтонский меч сталкивается с лучом плазмы… Это метафора! Это… Он говорил минут десять, не переводя дух, расписывая сюжетные повороты, вторичных персонажей, дизайн костюмов и философский подтекст сражений. Для меня это была каша из знакомых понятий, рыцари, драконы, долг, перемешанных с диким абсурдом, инопланетяне, непонятная любовь. Но в глазах (вернее, на экране лица) Билли горел такой искренний, почти религиозный восторг, что возражать или перебивать не было никакого смысла. — …И поэтому, — завершил он, сделав паузу для драматического эффекта, — мы обязаны начать с него. Прямо сейчас. Пока Белль и Николь заняты, а Вайз копается в своих схемах. У них в подсобке как раз есть прекрасный видеомагнитофон и подходящий диван. Решать было нечего. Подхваченный его энтузиазмом, я последовал за ним в подсобку за стойкой. Проходя мимо главной кассы, я мельком взглянул на стойку. На включенном компьютере для оформления кассет отчетливо виднелось: «Энби Демара». Я замер. Демара. Та же фамилия, что и у Николь. Новый день, новое открытие. — Эй, Николь. А когда ты успела родить Энби? — Я сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Я, конечно, понимаю, что ты многогранная личность, но материнство… даже для тебя это, кажется, новый уровень. — Какой к чёрту родила?! — Голос Николь прозвучал не как крик, а как низкое шипение дикой кошки. Её лицо вспыхнуло румянцем толи гнева, толи смущения. — Она мне кузина. И то чисто по документам. Она была готова разразиться полноценной тирадой, но затем резко выдохнула. Гнев в её глазах не угас, но приобрёл оттенок горькой усталости. Она провела рукой по лицу, отодвигая непослушную прядь волос, и продолжила уже спокойнее. — В общем,. Я ещё толком «Хитрых Зайцев» не собрала, была одна, как перст, на всём готовом. Мне пришло… сообщение. Анонимное, с шифром. Координаты в заброшенном анклаве в Промзоне-7. Сообщало, что там спрятано «сокровище для истинного искателя». — Она фыркнула, и в этом звуке была вся её язвительность по отношению к собственной былой наивности. — Мне было чертовски любопытно, да и делать-то было нечего. Я пошла. Вместо сокровищ нашла её. — Она снова бросила взгляд на Энби, которая теперь медленно повернулась к нам, но её лицо оставалось каменной маской. — Она была без сознания. Лежала на земле без сознания. А рядом два меча. Николь не секунду замолчала, переводя дыхание. — Я забрала её с собой. Откачала, привела в чувство. Через свои… каналы я достала ей документы. Фамилию поставила свою — это было проще и дешевле Так она и стала «Энби Демарой». — Понятненько. — Наконец произнёс я. — Значит, Билли, выходит… — Я намеренно перевёл тему, пытаясь разрядить напряжение, — …ваш племянник? Или двоюродный дедушка? Семейное древо тут явно требует отдельного разбирательства. Николь снова фыркнула, но на этот раз в звуке послышалось облегчение. — Заткнись и иди смотри своего «Звёздного Рыцаря». — Она метнула в меня взглядом пару молний. — А мне нужно съездить в парочку мест. Надо утрясти кое-какие вопросы перед встречей с заказчиком груза и… сбыть наши сувенирчики. Она резко встряхнула головой, поправляя воображаемую непослушную прядь, которой не было — Чао. Не устраивай тут революций и не доставай Белль с Вайзом. И, не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуке и быстрым шагом направилась к выходу. Дверь видеопроката хлопнула за ней, пропустив внутрь на секунду гул улицы и снова захлебнувшись, оставив меня в компании Билли, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу у входа в подсобку. Ну-с, крайне интересные у меня товарищи ничего не скажешь.