Ангел Смерти в Нью-Эриду

Я докуривал, держа руку за бортом, и наблюдал, как Нью-Эриду постепенно менял облик: мрачные промзоны и портовые заборы сменялись более освещёнными районами с жилыми массивами, затем — яркими коммерческими зонами, и наконец мы въехали в кварталы, где неон уступал место более приглушённой, «домашней» подсветке фасадов. Втянул последний клуб дыма, прежде чем выбросить бычок в ночь. — Николь. — Начал я, откидываясь на сиденье. — Объясни мне как меднолобому. Что такое полихром? — Ах, да, ты же не зарегистрирован в нижнем интерноте. — Наконец произнесла она, одновременно одной рукой доставая из кармана свой смартфон и начиная что-то быстро набирать на экране. И это с учётом того, что она всё ещё управляла машиной на скорости, объезжая ночной трафик. Когда-нибудь она точно попадёт в ДТП. — Есть обычный, верхний интернот. Там вечный флуд, милые фото котят, тысяча и один способ ухода за шерстью для тиренов, корпоративные новости, реклама и тому подобное. — Она презрительно хмыкнула. — А есть «нижний». Там своя инфраструктура, правила. И там — всё самое интересное. Обсуждения новых аномалий в кавернах, слитые карты ещё не зачищенных секторов, пиратский софт для банбу, треды по сборке амплификаторов из подручных средств… И, что для нас главное — биржа заказов. Она на секунду отвлеклась, резко обгоняя впереди идущий автомобиль, не забыв тому посигналить. — Именно там и оставляют задания для таких, как мы. В основном, конечно, «добыть артефакт», «зачистка от агрессивных эфириалов», «установка оборудования для мониторинга». Реже — «обеспечение безопасности персоны» или «изъятие информации». И единственная валюта на бирже это полихром. Администраторы активно продвигают идею того, что все заказы надо проводить через них, мол, это безопасно, анонимно, защищено от отслеживания, все переводы шифруются… Бла-бла-бла. — В её голосе зазвучало знакомое раздражение, когда у нее забирают то, что она считает своим по праву. — Но вся соль, Тарк в том, что полихром котируется только в нижнем интерноте. Ты не можешь прийти в магазин и купить за него хлеб или оплатить аренду. Чтобы получить денни нужно идти в обменники. И вот тут начинается самое гнусное. — Она снова бросила быстрый взгляд на меня, её глаза в темноте блеснули. — В Нью-Эриду есть места, где с радостью предоставляют такую услугу. Вот только за обмен денни на полихром они берут моржу. Причем у каждого разная. Суть в том, что система выстроена так, чтобы снимать сливки. С каждого перевода они откусывают свой процент. И мне… — Её голос стал низким, почти злым шепотом, полным профессиональной ненависти к беспринципным посредникам. — Чертовски не нравится, когда у меня откусывают кусок с моих честно заработанных денег. — И большую моржу сдирают? — Уточнил я, мысленно переводя проценты в количество денни что получают администраторы. — Как я и говорила, везде по-разному. — Ответила Николь, наконец-то убрав телефон и сконцентрировав всё своё внимание на дороге. — Но в среднем по палате… где-то от трёх до пяти процентов. Может, чуть больше, если сумма крупная и нужна срочность. Кстати, о финансах. За сегодняшний прогулку, получишь — пятьдесят тысяч денни. Удачно подвернулся один старьёвщик, который забрал на запчасти перчатку бугая. Взял только одну, вторую он брать не стал. — А кто, вообще, создал этот «нижний интернот»? — Спросил я, глядя на нее. — И как он до сих пор существует? Если там такое творится, разве СОБЕЗ или мэрия не должны были уже давно прикрыть эту лавочку? Николь фыркнула, и в этом звуке было что-то между презрением и мрачным восхищением. — О, это хороший вопрос. Начну несколько из далека, корни «нижнего» теряются где-то в первых годах после падения Столицы, когда сеть рухнула, а люди пытались восстановить хоть какое-то подобие связи. Сначала это были просто изолированные форумы выживших инженеров и учёных, обменивающихся данными в обход общих серверов. Потом к ним присоединились первые рейдеры, рисующие карты каверн. Потом — торговцы тем, что в них находили. Потом — те, кто нуждался в их услугах. Но вот кто именно объединил десятки если не сотни разронянных и изолированных доменов в одну сеть никто толком и не знает. Кстати, надо будет тебе отправить приглашение. В нижний интернот можно попасть только по приглашению от того, кто там уже есть. — Она на мгновение задумалась. — Что касается СОБЕЗА… Думаешь, они не в курсе? Все они знают. Но лично мне кажется, что все это чей-то проект. Ну или кому-то на верху выгодно существование платформы для рейдеров каверн. Может для проворачивания своих темных делишек. А может все это существует с подачи мэра. Что-то вроде «Не можешь победить — возглавь», криминал проще контролировать, когда он концентрируется в одном месте, а не распылен на сотни мест. Закончился наш диалог где-то на подъезде к её дому. Николь свернула с шумной дороги в тихий переулок. Она припарковалась у тротуара под старым фонарём, свет которого боролся с густой листвой платана. — Дома. — Просто сказала она, заглушив двигатель. Мы вышли, и я вдохнул воздух, пахнущий влажной землёй, листвой и далёкими цветами. Намного лучше, чем в каверне или порте. Я быстро достал сумку со снаряжением, и мы поднялись на лифте до ее квартиры. — Я первая. — Заявила она, сбрасывая обувь и направляясь в сторону ванны. — Голова раскалывается от этой встречи и его важного вида. Разогрей что-нибудь, если голодный. В морозилке должны быть полуфабрикаты. Я же на конец скинул берцы с ног. Я конечно и более долго время мог проходить в этой обуви, но все равно приятно под конец дня их скинуть и по шевелить пальцами. Войдя в гостиную, положил сумку в угол, снял ремень с ножнами, аккуратно повесил его на крючок рядом с плащом. Пистолет вытащил из-за пояса, снял магазин, поставил на предохранитель и положил к остальным вещам. Что бы через секунду обратно его достать, вставить магазин и сунуть его под подушку. Здоровая паранойя еще никому не вредила. Затем перешёл на кухню. Включив свет заглянул в холодильник. Внутри царил спартанский порядок. Ёмкости с остатками прошлых ужинов, аккуратно подписанные датами, несколько банок энергетиков, бутылка дорогого, судя по этикетке, оливкового масла. Чуть нагнувшись на второй полке, нашел лазанью. Выглядела она внушительно: толстые слои пасты, густой мясной соус с прослойками соуса, сверху — аппетитная румяная корочка расплавленного сыра. Я поставил форму на столешницу, снял крышку. Достал нож и разрезал застывший, но всё ещё податливый кулинарный монолит на два солидных квадрата. Аккуратно поддел первый лопаткой и переложил на керамическую тарелку. Второй квадрат последовал за ним на другую тарелку. Разве принцесса покупала вчера такое? Хоть убей не помню. Как по мне разогрев в микроволновке такого чудесного блюда будет кощунством (если не ересью), поэтому я было решено использовать духовку. Разогрел ее и поставил туда тарелки на несколько минут. Как раз чтобы сыр снова стал тягучим, а соус прогрелся изнутри, не превратив пасту в резину. Из духовки потянулся бодрящий, тёплый аромат — томлёные томаты, подрумяненный сыр, нотки орегано и базилика. Я достал тарелки, поставил их на маленький кухонный стол у окна, которое выходило в тёмный, тихий двор. За окном горел только один фонарь, освещая детскую площадку с пустой качелей, раскачивающейся от ночного ветра. Из ванной доносился ровный шум душа и иногда — обрывок мелодии, которую Николь напевала себе под нос. Что-то медленное, меланхоличное. Это было так непохоже на её обычный, острый как бритва, тон. Духовка отключилась с тихим щелчком. Я надел прихватку и извлёк две тяжёлые, дымящиеся тарелки. Сыр на поверхности пузырился и золотился, а из разрезов сочился ароматный пар. Поставил их на стол и положил рядом столовые приборы. Вода в ванной отключилась. Через несколько минут в дверном проёме появилась Николь. Она была в просторных тёмно-синих спортивных штанах и свободной футболке с логотипом какой-то давно забытой рок-группы. Волосы, ещё влажные, были собраны в небрежный хвост на затылке. Лицо без макияжа выглядело моложе, да и чего уж там милее. И как прок от ее макияжа если без него она намного красивее? На ногах — шерстяные носки с рисунком в виде кошачьих лап. Она вошла на кухню, и её ноздри дрогнули. — Ого. — Произнесла она, и в её голосе прозвучало почти детское удивление. — Ты её в духовке греть догадался? Я обычно в микроволновку сую, и она потом по краям, как картон. А это… Пахнет, как свежеприготовленная. Она села напротив, затем аккуратно отрезала кусочек с угла, где было больше всего сыра, и отправила его в рот. — М-м-м… Божественно. Спасибо. Мы ели молча первые несколько минут, и это молчание было комфортным. По-домашнему сытная еда после долгого, нервного дня ощущалась словно амброзия. — Завтра заедем в нормальный магазин. Надо тебе одежду докупить, да и мне тоже гардероб обновить не помешает. — Зачем? — искренне удивился я. — У меня есть всё, что нужно. Пара штанов, пара футболок. Всё предельно практичное и удобное. Для работы и для жизни достаточно. Она закатила глаза с таким выражением, будто я только что заявил, что Земля плоская. — В смысле, «зачем»? Тарк, ты выглядишь как солдафон, который месяц отсиживался в джунглях, потом вылез, отряхнулся и решил, что этого достаточно! Ты вообще себя в зеркало видел? — А минусы будут? — Парировал я, не видя проблемы. Мои братья могли месяцами, а то и годами, не снимать силовой доспех. И никто что-то не жаловался Она фыркнула, но в её взгляде мелькнула тень уважения к моему упрямству. — Минусы? Стоит кому ни будь тебя на улице получше рассмотреть тут же вызовут службу опеки над бродягами! — Она помолчала, её взгляд стал серьёзнее. — Серьёзно, Тарк. В нашем деле первое впечатление — это иногда дверь, которую или открывают, или захлопывают перед носом. — Ладно — Кивнул я. С ней проще согласиться чем спорить. — Значит, завтра — день шопинга? — Именно. Но перед этим. — Она встала, потянулась, и суставы её хрустнули. — Нам обоим нужен отдых. Спокойной ночи, Тарк. И, кстати… ты можешь храпеть хоть чуточку тише? Я замер с пустой тарелкой в руках. — А я… храплю? — Ужасно громко! — Возмутилась Николь, смотря на меня с укором и наигранной обидой. — Спать мешаешь! Особенно вчера — я думала, у меня под окном грузовик завёлся! Оу… М-да… Неудобно получилось. Теперь стало понятно, почему утром она выглядела словно зомби. — Прости. Не знал. Я… постараюсь контролировать. Она махнула рукой, но в её глазах всё ещё играли весёлые искорки. — А, забей. Всё равно завтра съезжаешь. Она поднялась из-за стола и уже направилась в коридор. — Переезжаю? — Переспросил я, отложив тарелку. В голове замигала тревожная лампочка. Николь остановилась в дверном проёме и медленно обернулась, подняв бровь. — У тебя голова не только медная, но и дырявая? Я же тебе раньше говорила, что после вылазки поедем проверять твою «конуру» на предмет прослушки и прочей нечисти. Спец по этому делу есть, так что не вижу смысла откладывать. Если всё чисто — можешь возвращаться в свои законные апартаменты. Если нет… будем думать. Устроит? В её тоне звучала лёгкая насмешка, но за ней скрывалась деловая хватка. — Устроит. — Подтвердил я. — И… спасибо. За всё. За угол, за еду… Да в принципе за все. Уголки её губ дрогнули. — Не за что. Ты себя окупаешь. Сегодня отлично себя показал. Спокойной. Она кивнула и ушла в свою спальню, тихо прикрыв за собой дверь. Пара бы и самому на боковую, но сначала надо помыться. В ванне воздух был ещё влажным и пахнул её гелем для душа — чем-то свежим, с нотками цитруса и мяты. Полотенце, которое она использовала, было аккуратно развешано на сушилке. Я быстро принял душ, смывая с себя остатки пыли со склада, напряжения от встречи и весь этот долгий, безумный день. Надеюсь, Николь не заметит, что я использую ее шампунь. Иначе она мне голову оторвет. Вернувшись в гостиную, выключил свет и наконец лег на диван. Лежа на спине, закинув руки за голову, смотрел в потолок, где играли отблески от проезжающих где-то вдалеке машин. Я думал о прошедшем дне. О битве в каверне. О лицах повстанцев, которые были не фанатиками Хаоса. О мудаке Лоренцо. О тёплом, дурацком фильме и смехе Белль. О гравировке на ноже материальное свидетельство памяти. О стимуляторе Furor Belli. Думал обо все и не о чем одновременно. Мысли текли медленно, утопая в накатывающей усталости. Глаза закрывались сами. *** Сначала пришёл гул. Глухой, сокрушительный гул, от которого дрожала земля. Гул десятков тысяч глоток, ревущих в унисон на гортанном, варварском наречии. Гул машин, собранных из ржавого лома и ненависти. Гул надвигающейся зеленой волны. Затем — жар адского пекла. Воздух дрожал от зноя, выжигаемого плазменными разрядами и бесчисленными пожарами. Небо было затянуто чёрно-багровым дымом от горящих городов. Солнце, выглядывало сквозь эту пелену, как глаз умирающего бога. Мои сабатоны вязли по щиколотку в раскисшей от крови и мазута земле. Вокруг — поле боя, растянувшееся до горизонта до горизонта. Развороченные окопы, дымящиеся остовы танков. И повсюду — тела. Людей в форме имперской гвардии, разорванных на куски. И… их. Орков. Груды зелёных, мускулистых туш, каждая размером с быка, утыканных свинцовыми пулями, рассечённых энергией клинков, но даже в смерти сохраняющих оскал дикой радости. Рядом, стояли братья. Брат-Капитан Ансарис, его молот уже почернел от копоти и орочей крови. И молодой Неофит Дариан, его доспех ещё сиял новизной, но в позе читалась уже закалённая сталь. Мы были скалой, о которую разбивалась очередная зелёная лавина. — WAAAGH!!! — Рёв прокатился по полю, заглушая на мгновение даже грохот артиллерии. Из клубов дыма и пламени на нас выкатилась новая волна. На этот раз с несколькими нобами. Огромные, в самодельных, шипастых доспехах, с дикими прическами из проводов и костей, с дымящимися в руках болтер-пушками или просто с глыбами металла на манер дубин. — Фокусируйте огонь на вожаках! — Прорычал Ансарис, его голос в канале связи был полон праведной ярости. — Дариан, левый фланг! Тарк, со мной. ЗА ИМПЕРАТОРА! Мой болтер уже выискивал новые цели, его дуло раскалилось докрасна. Я нажал на спуск, и очередь снарядов понеслась навстречу зелёной стене. Каждый взрыв разрывал плоть, разбрасывая обломки доспехов и клыки. Но они не останавливались. Их было слишком много. Они бежали, спотыкаясь о тела павших сородичей, смеясь хриплыми, полными восторга голосами. Для них это был не ад, а лучший день в жизни. Правый ноб был ростом три с половиной метра, одна его рука была заменена на гигантскую дрель, вращающуюся с пронзительным визгом. Вторая сжимала что-то вроде ствола зенитного орудия. — Юдишки! — Заорал он, его единственный глаз нацелился на меня. — Я скармлю тваи кишки сквигам! Неприцельная очередь прошла рядом, взмывая фонтаны земли. Я ответил очередью прямо в его морду. Снаряды оставили на его броне лишь выщербленные вмятины. Он ревел от восторга. — Гранаты! — Скомандовал Ансарис, уже схлестнувшись с другим нобом, его молот с грохотом обрушивался на орочью дубину, высекая снопы искр. Я переключился на подствольный гранатомёт. Разрывная граната угодила боссу прямо в грудь. Огненный шар окутал его, но, когда дым рассеялся, он всё так же стоял, его доспехи дымились, но он лишь отряхнулся, как от назойливой мухи. — ВХАХА! ЩИКОТНО! — Он сделал огромный шаг вперёд, и его дрель, гудевшая, как разъярённый шершень, ринулась прямо на меня. Я отпрыгнул в сторону в последний момент. Острие дрели вонзилось в землю там, где я стоял секунду назад, подняв фонтан грязи и камней. Этого было достаточно. Я рванул вперёд, используя момент его неустойчивости. Боевой нож уже был в моей руке, алкая крови ксеносов. Я всадил его глубоко в сустав на его «колене», туда, где самодельные пластины не прикрывали жилистую кожу. Зелёная кровь брызнула фонтаном. Орк взревел уже не от радости, а от ярости и боли. Он замахнулся стволом, чтобы раздавить меня. Но я уже был не там. Я вырвал нож, рванулся вперёд, под его руку, и со всего размаху вонзил клинок в его единственный глаз. Раздался влажный хруст и дикий, нечленораздельный вопль. Орк забился в конвульсии остервенело пытаясь отбросить меня от себя. Но я не дал ему такой возможности. Удар за ударом. Горло. Подбородок. Снова глаз. На очередном ударе чудовище рухнуло набок, заваливаясь на спину, и издало последний булькающий рёв. Вокруг меня, казалось, на секунду воцарилась тишина. — Тарк! На восемь часов! Прорыв! — Голос Ансариса вернул меня в реальность схватки. Я обернулся. Ещё одна толпа гретчинов, пыталась обойти нас с фланга. Я поднял болтер. Усталости не было. Была только цель. И далёкий, успокаивающий гром наших орудий за спиной. *** Сон был тяжёлым, я словно выбирался из густой смолы. Откинуть оковы царства Морфея помог мне пронзительный звук, какой-то раздражающий писк, доносящийся с кухни. Взгляд метнулся к часам. Очнулся я в тоже время что и вчера, в 7:03. Писк не унимался. Это была… кофемашина? С трудом оторвав голову от подушки, я сел. Мир на секунду поплыл, и боль в висках забила частой дробью. В горле пересохло и першило, словно я наглотался едкой пыли. Да что такое? Когда я успел заболеть? Накинув на себя вчерашнюю футболку, я вышел в ванную. Дверь была приоткрыта. Щёлкнув выключателем, и яркий свет обрушился на меня. Я вздрогнул, заслонившись рукой. В зеркале на меня смотрело чужое лицо: осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Волосы были слипшимися от пота. Я выглядел так, будто и вправду провёл ночь в окопе, а не на диване. М-да, вот и ходи на важные встречи в порту. Видимо тогда и простудился. Ну что уже сделаешь. Быстро скинув одежду, я забрался в душ. Поток теплой воды частично смыл головную боль и общую разбитость. Надеюсь, у принцессы есть хоть минимальный набор таблеток. На скоро обтерпевшись полотенцем я наконец провел утренний моцион и по шел на кухню. Там я нашел Николь что стояла у окна, спиной ко мне, закутанная в плотный халат с капюшоном. В одной руке она держала огромную белую кружку, от которой валил густой пар. Другая рука была засунута в карман халата. Она смотрела в серое небо. Писк кофеварки стих, сменившись тихим бульканьем и богатым, горьковатым ароматом кофе. — Доброе утро. — Сказал я, негромко, душ помог немного, но в горле еще першило. Она обернулась. Лицо было свежим, отдохнувшим, без следов вчерашней усталости. Глаза, всегда такие острые, сейчас казались просто ясными. — Доброе. Кофе уже готово. Сегодня на завтрак глазунья. Хлеб в тостере. Бери, что хочешь. Она кивнула в сторону столешницы, где на небольшой сковородке шипели два яйца-глазуньи, а рядом стоял тостер, уже издававший тёплый запах подрумяненного хлеба. Я молча подошёл, взял со стойки чистую кружку и подставил под носик кофеварки. Она подошла к сковороде, ловко перевернула яйца лопаткой так, чтобы желтки остались жидкими, а белки покрылись румяной корочкой. Сняла с огня, разделила на две тарелки, добавила по ломтику хрустящего тоста. — У тебя есть что-нибудь… от простуды? — Спросил я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком хрипло. Проклятье у меня же всегда был отличный имунетет. Как так-то? Она замерла на полпути с лопаткой в руке, её лисьи глаза сузились. — Есть. — Ответила она без лишних слов. Затем, скрестив руки, наклонилась ко мне. — А что случилось? Заболел? — Угу. — Кивнул я, делая глоток кофе. — Продуло, наверное. — Ага, «продуло». —Её губы растянулись в ее фирменной, ехидной улыбке. —Это вселенское возмездие настигло. Прямая кара за то, что ты всю ночь храпел, как поддатый тирен. Мои уши до сих пор в ажуре. Она встала из-за стола и, бросив на меня последний насмешливый взгляд, исчезла в коридоре, ведущем в её спальню. Через минуту она вернулась, в руках у неё была маленькая пластмассовая коробочка с аптечным крестом. Она вскрыла её одним движением ногтя, достала две продолговатые таблетки в блистере и с лёгким щелчком выдавила их на стол. — Вот. Комплексное. Сбивает температуру, убирает головную боль и не клонит в сон. Говорят, даже с похмелья помогает, но я не проверяла. — Спасибо. — Пробормотал я, запивая таблетки. Надеюсь поможет. — Не за что. — Она снова повернулась к еде. — Только, смотри, не разваливайся. У нас сегодня куча дел. И я не собираюсь таскать тебя на спине, если тебя скрутит. — Какие планы на сегодня? — Решил я перевести тему разговора. Ехидничеть она умеет, особенно когда у нее есть настроение. — А план такой. — Сказала Николь, отпивая кофе. — Первое: заезжаем за спецом Второе: везем его на твою квартиру. магазин. Третье: пока он там возиться идем по магазинам. Будем покупать тебе цивильную одежду. Вопросы? — Что из себе представляет этот твой специалист? — спросил я, отламывая кусок тоста. —Чудак, но профессионал. Зовут… ну, пусть будет небольшой интригой. Главное — не задавай лишних вопросов о его прошлом и не трогай его кота. — Кота? — Кота. Ты всё поймёшь, когда увидишь. Завтрак был окончен за десять минут. Мы помыли посуду в почти ритуальной тишине. Затем Николь исчезла в своей комнате, чтобы переодеться, а я упаковал свои пожитки. Все влезло в один рюкзак и сумку. — Погнали. — Сказала принцесса уже одетая, подхватывая ключи от машины. — Мы у твоего места. Выходи. Да, с клиентом. — Она положила трубку. — Жди. Через пару минут из-за угла киоска появилась… фигура. Мужчина был одет в невероятно мятый бежевый плащ, из-под которого виднелись клетчатые штаны и пёстрая, жилетка. На голове широкополая шляпа. В руках он нёс потертый кейс из коричневой кожи, на котором была наклеена стикер-лента с надписью «НЕ ТРОГАТЬ!». Но самым примечательным был не он, а то, что следовало за ним. Рядом с ним семенил крупный, пушистый кот окраса «чёрный дым». Животное было на редкость ухоженным, его шерсть лоснилась, а на шее красовался тонкий чёрный ремешок с миниатюрным, мерцающим синим светодиодом. Кот шёл с таким видом, будто именно он ведёт хозяина на важную инспекцию, и лишь снисходительно позволяет тому нести кейс. Человек подошёл к машине, наклонился к окну со стороны пассажира (моей стороны) и уставился на меня через стекло. Его лицо было узким, с острым носом и большими, беспокойно бегающими глазами за толстыми линзами очков в роговой оправе. Он что-то пробормотал себе под нос, затем постучал ногтем по стеклу. Я опустил его. — Вы… новый клиент Николь? — Спросил он тонким, скрипучим голосом. При этом приподнимая шляпу в знак приветствия. Стоп мне показалось? Нет, не показалось. Зачем ему шапочка из фольги на голове? — Меня зовут Прохор Игнатьевич, если это важно для протокола. А это, — Он кивнул на кота, который уже обнюхивал колесо машины. — Шерлок. Мой… ассистент по низкочастотным аномалиям. Он сейчас проводит первичный осмотр транспортного средства на предмет несанкционированных ретрансляторов. Кажется, всё чисто. Можно садиться? Не дожидаясь ответа, он открыл дверь и устроился на заднем сиденье, аккуратно поставив кейс себе на колени. Кот ловко запрыгнул следом и устроился у него на плече, как попугай, продолжая изучать салон своими невероятно умными глазами. Возможно, это собрат Хаула. Если не по виду, то по разуму. — Прохор, это Тарк. — Коротко представила Николь, тронув с места. — Тарк, это Прохор. Теперь вы знакомы. Поехали. Николь вжала педаль газа в пол, и её машина влилась в утренний поток. Трафик густел с каждой минутой, превращаясь в медленное, но неуклонное течение. Котрое ни как не мешало принцессе. Она просачиваясь в зазоры между грузовиками, совершая обгоны на слепых зонах. В один момент она так резко перестроилась перед огромным мусоровозом, что его водитель, обезьяноподобный тирен в растянутом жилете, высунулся из окна и проревел что-то нечленораздельное, размахивая кулаком. Резким, поворотом она свернула с грохочущего проспекта к пункту назначения. Сильвер-Хайтс оказался тридцатиэтажным небоскребом из обсидианового стекла и полированного черного гранита. Николь заглушила двигатель на парковочном месте. — Вот и он. — Произнесла она едва уловимой иронией в голосе, разглядывая башню. — Еще вычурней чем на картинках. Выйдя из машины, мы прошли не большой парк перед вход в само здание. Внутри все было обставлено в стиле минимализма. Белый пол, Высокий потолок, пару декоративных растений. Там за стойкой ресепшена их встретила женщина в костюме, аккуратной прическе и дежурной улыбкой. Подойдя к ней, я протянул папку с бумагами, которую она взяла и быстро просмотрев ее начала что-то печать за компьютером. Спустя не которое время мне выдали ключи от квартиры и банбу серии «мажордом» как сопровождающего. — Прошу вас следовать за мной. — Сказал робо-заяц в костюме дворецкого. Ну хоть где-то банбу ставят речевые модули. Никогда не понимал всеобщую одержимость их эне-каньем. Тот сопроводил их до лифта, на котором мы поднялись до 19 этажа, где, пройдя по короткому коридору и остановились у двери с цифрой 70. — Ваши апартаменты, благодарим что выбрали Сильвер-Хайтс. Когда банбу покинул нас я открыл дверь, которая вела в просторную комнату, по всей видимости тут соединили гостиную и кухню. Самым примечательным было целая стеклянная стена, идущая от пола до потолка. За ней открывался прекрасный вид с высоты птичьего полета на весь Нью-Эриду. Сама обстановка придерживалась того же минимализма, что царил в фае. Хотя тут как то пустовато. Видимо придаться докупать мебель. Тут были лишь объёмный диван пастельного цвета, перед которым стоял небольшой стеклянный кофейный столик. По крайне мере кухня выглядела лучше, облицованная в белое дерево со всей необходимой фурнитурой. Духовка, микроволновка и даже добротный холодильник. План по вытаскиванью его на собственном горбу еще в силе. Дальше обнаружился обычный санузел, рядом с которым была отдельная ванная. Там царила та же эстетика: огромная, прямоугольная раковина, душ со стеклянной перегородкой. Вернувшись в гостиную, я прошёл в короткий коридор, ведущий в спальню. Она была чуть меньше гостиной, но также аскетична. В центре стояла широкая двуспальная кровать на низком основании, застеленная простым серым покрывалом. По бокам — прикроватные тумбы, встроенные в стену шкафы с раздвижными фасадами. Дальше была небольшая комната с обычным окном. Она была практически полностью пустой, за исключением стола и кресла перед ним. Видимо это что-то вроде кабинета. Закончив осмотр, я подошел к нашему специалисту. — Прохор, вы готовы? — О, да-да-да! — Закивал специалист, и его глаза забегали за толстыми стёклами очков, уже мысленно составляя карту проверки. — Предстоит много работы. Но ничего мы с Шерлоком справимся, не волнуйтесь. И он встал посредине гостиной и начал доставать различные устройства из своего кейса. Думаю, он тут провозиться некоторое время. — Едем за покупками? — Уточнил я у Николь, что стояла в прихожей облокотившись о стену. — Едем. — Подтвердила она. — Но думаю тебе не помешает еще прикупить чего-нибудь для дома. А то пустовато у тебя тут. Я повернулся к Прохору, который уже с восторгом водил какой-то антенной вдоль стен. — Прохор, мы уезжаем. Вы здесь со всем управляйтесь.— Не беспокойтесь, не беспокойтесь! — отмахнулся тот, уже не слушая. — Мы с Шерлоком наведём здесь полный порядок! О, смотри-ка, какая любопытная разводка кабелей… Спустившись на лифте и выйдя из лобби, мы снова вдохнули более знакомый, запылённый воздух улицы. Машина Николь стояла на месте, будто и не покидала этого островка порядка. — Куда? — Спросил я, пристёгиваясь. — На площади Люмины открылся новенький торговый центр. — ответила Николь, заводя двигатель. — Там как раз есть мой любимый магазин косметики. Торговый центр производил впечатление целого микрогорода под одной крышей. Внутри царила атмосфера вечного праздника: играла лёгкая, ненавязчивая музыка, пахло кофе, свежей выпечкой. Яркие вывески, бесконечные ряды бутиков, магазинов электроники, гигантский фудкорт… И люди. Океан людей. Семьи с детьми, парочки, подростки, пенсионеры. И почему-то во всей этой толпе как-то не очень комфортно. Сам не знаю почему. Николь, похоже, чувствовала себя здесь как рыба в воде. Она протащила меня ты десятку ели не сотне магазинов одежды старательно подбирая различную одежду. Хотя и про себя она не забывала. Я покорно следовал за ней, примеряя указанное, чувствуя себя куклой для переодевания. Пока я корпел в примерочной, она с тем же азартом охотника рыскала по женским отделам. И я, наблюдая украдкой, не мог не оценивать её выбор. Она выбирала яркие, броские вещи, а те, что работали на её образ. Она примерила узкое чёрное платье-футляр. Потом набросила на плечи кожаную куртку и сразу стала похожа на героиню какого-нибудь неонуарного триллера, оперативницу из высшей лиги. Она придирчиво выбирала пару высоких, но невероятно удобных на вид ботинок на плоской подошве — «чтобы и бежать можно, и голову снести каблуком при необходимости». Один раз она вышла из примерочной в коротком обтягивающим топе, что оставлял открытым плоский живот и ключицы. Поверх джинсовый жилет, с небольшими розовыми вставками. На руках такие же розовые, перчатки с белыми ладонями. Коротенькие шорты и из-под них выглядывала декоративная сетка, натянутая на бёдра. И завершал образ массивные розовые ботинки на платформе. Она сделала шаг вперёд, поставив руки на бока, и медленно, с явным удовольствием, провернулась на месте. Потом остановилась и её глаза уставились на меня. — Ну как тебе? — спросила она. — Ужасно — Покачал головой я. — Слишком ярко. Слишком открыто. Да и слишком много розового. Николь замерла на месте и скрестив руки на груди очень зло посмотрела на меня. Если бы она умнела метать молнии из глаз тут же бы меня испепелю. — Будто бы ты что-то понимаешь в моде, непробиваемый чурбан, — выпалила она, крайне злым голосом. — — Сам-то во что облачился? — она презрительно кивнула в сторону моей скромной стопки покупок. — Ты будто шило на мыло обменял! Я почувствовал, как по спине пробегает волна праведного возмущения. — Поклёп! — Вырвалось у меня, и голос прозвучал громче, чем я планировал. Несколько покупателей в соседнем ряду обернулись. Я сдержался, понизив тон, но страсть в нём не угасла. — Нормальная я себе одежду выбрал. Но все равно на всякий случай оглядел себя в зеркало. Чего ей не нравиться? Я взял себе темную футболку к ней удобные штаны с несколькими карманами. Прочный ремень с серебристой бляхой. Удобные кожаные ботинки на шнуровке. Сверху джинсовая куртка темного цвета и как последний штрих металлический кулон на цепочке. Как по мне выглядит стильно и не броско. К тому же я вял еще несколько вещей что бы разнообразить свой стиль. — Боже… Тарк, милый. — Произнесла она с театральной усталостью. — Видимо не сделать мне из тебя человека. Разобравшись с моим гардеробом, мы двинулись дальше. И если при выборе одежды мы еще играли в демократию, то стоило нам шагнуть в магазин бытовых товаров Николь превратилась в абсолютного диктатора. Мы проходили через кучу отделов из каждого николь что-то да клала в тележку. Полотенца из септического хлопка. Впитывают, а не размазывают воду. Четыре штуки. Чистящие средства. Универсальное для поверхностей (без резкого запаха!), гель для мытья посуды (с ароматом лимона, но не того химического), средство для стекол (чтобы твои панорамные окна сияли). Стиральный порошок для цветного белья. Набор столовых приборов. Нержавеющая сталь, без дурацких узоров. Ножи, вилки, ложки, ложки чайные, шумовка… Хотя, стоп, шумовка мне вряд ли понадобится. Ладно, всё равно возьмём, для комплекта. К этому добавились горы мелочей, о необходимости которых я бы никогда не подумал: разделочные доски (две: для мяса и для всего остального), контейнеры для хранения, рулон бумажных полотенец, прихватки, мусорные пакеты, набор базовых специй в маленьких баночках… Тележка, теперь начала напоминать грузовой автомобиль. Каждый новый предмет с глухим стуком ложился поверх предыдущего, образуя шаткую башню из коробок, бутылок и свёртков. Когда мы наконец подкатили нашу махину к кассе, я осознал масштаб катастрофы. После пробития всего этого добра образовалось не три, а целых пять огромных, надутых как паруса, пластиковых пакетов с ручками, врезающимися в ладони. Они стояли у наших ног, немым укором и воплощённым вопросом: И кто же это всё понесёт? Николь, аккуратно укладывая в свою небольшую, но вместительную сумку только что купленное платье и перчатки, бросила на эту груду выразительный взгляд. Затем её глаза медленно, с преувеличенной невинностью, поднялись на меня. Я вздохнул, но протестовать даже не думал. В конце концов, большую часть этого барахла тащили в мою новую квартиру. — Ладно, — буркнул я, наклоняясь и сгребая пакеты в охапку. Пластик заскрипел под нагрузкой. Вес был приличным, распределённым неудобно, но для моего телосложения — терпимым. Я взвалил два пакета на каждую руку, а пятый, самый лёгкий, с бытовой химией, зажал под мышкой. — Пойдём. Пока не разорвалось. — Мой герой. — пропела Николь с фальшивым умилением, но в уголках её глаз заплясали те самые, знакомые искорки. — Можешь пожалуйста сам донести покупки до машины? Мне надо забежать еще в пару магазинчиков. И, не дожидаясь моего ответа она ловким движением засунула ключи от машины мне в нагрудный карман куртки. И развернувшись на каблуке, растворилась в людском потоке, устремившись к своему следующему магазину. Её розовые хвостики мелькнули в толпе и исчезли. Вот жеж… Принцесса. Делать было нечего. Скорректировав хватку, я двинулся к выходу из торгового центра. Ну как двинулся скорее, осторожно поплыл, лавируя между людьми, стараясь не зацепить никого. Пластиковые ручки впивались в ладони, но самое страшное был тихий, угрожающий скрип пакетов. Если один из них сейчас порвётся под весом чугунных сковородок… Мысль о том, что я окажусь в эпицентре хаоса из разлетающихся кастрюль, полотенец и моющих средств посреди толпы, придала моим движениям почти священную аккуратность. Наконец, прохладный воздух ударил в лицо. Я сделал несколько шагов по парковке, нашёл нашу машину и, поставив пакеты на асфальт, с облегчением открыл багажник. Забросив туда покупки одним за другим, я прикрыл крышку и уставши выдохнув, облокотился на неё. На секунду мир вернулся в фокус. Тишина парковки была обманчива. За её пределами жизнь Нью-Эриду кипела своим обычным, безумным ключом. По проспекту с рёвом неслись машины. На тротуарах сновали люди — с работы, по магазинам, на свидания. Где-то вдалеке завывала сирена. Воздух был густым от запахов выхлопов, жареной еды из соседнего фуд-трака и сладковатого смога. Мой взгляд, блуждая по пёстрым вывескам на противоположной стороне улицы, пока одна не привлекла мое внимания. Небольшая, но ярко освещённая витрина, над которой неоновыми буквами горело: «Чайная Ричарда». И прямо на стекле, прилепленный скотчем, красовался самодельный, но кричаще яркий постер. На нём был нарисован карикатурный, улыбающийся чайник и жирная надпись: «АКЦИЯ! Бабл-ти! ВТОРОЙ В ПОДАРОК!» Хм… А почему бы и нет? Давно не пил бабл-ти, да и Николь можно порадовать. Перейдя улицу (оглядываясь, как положено, дважды), я подошёл к заведению. Дверь, с лёгким перезвоном колокольчика открылась, впустив меня внутрь. И тут же меня встретила девушка за стойкой. С крайне интересной внешностью. Основная масса волос, собранная в высокий, небрежный пучок, была цвета спелой пшеницы, но целые пряди, у висков, на чёлке, выбивающаяся сзади, были выкрашены в зелёный цвет. Кажется, такой способ окрашивания волос называют «тайное окрашивание», этакий сюрприз, раскрывающийся при движении. Её лицо было оживлённым, с острым подбородком и большими, невероятно выразительными глазами цвета тёмного изумруда. На нём красовалась улыбка будто она только что услышала отличную шутку и готова вот-вот рассмеяться. Одетая в ярко-розовую рубашку в белую крапинку, заправленная белую юбку до колена. Поверх — фирменный берёзово-зелёный фартук заведения, но одна широкая лямка сползла с плеча. На голове — маленький чепчик с вышитой эмблемой заведения. А на шее, чёрный чекер, контрастирующий с общим видом. — Добрый день и добро пожаловать в чайную Ричарда. Здесь в чае души не чают! Что будете заказывать? — Бодро проговорила девушка, а я подошел ближе к касе и заметил у нее бейджик с надписью Коко. — Здравствуйте, — сказал я, подходя к стойке. Энергичная девушка с разноцветными волосами тут же оторвалась от протирания блендера и устремила на меня свои зелёные, искрящиеся вниманием глаза. — Мне, пожалуйста, один ирисковый бабл-ти с мятным сиропом. И… — А вот что взять себе, я не сразу сообразил. Взгляд скользнул по красочному меню, испещрённому названиями вроде «Взрывной манго-кокос», «Туманная лаванда» и «Кибер-пузырь». Я ткнул пальцем в первую попавшуюся, знакомую по прошлому визиту строчку. — И бабл-ти с кокосовой тапиокой и маракуйей, пожалуйста. — Отличный выбор! — девушка энергично кивнула, и её зелёные пряди заплясали. —Пять минут, и готово! Она превратилась в вихрь движения: щёлкнула дозатором сиропа, запустила шейкер с грохотом, словно заряжая гранатомёт, ловко насыпала чёрные шарики тапиоки в высокие стаканы. Наблюдать за её работой было гипнотично. Спустя всего три минуты, она с триумфальным видом поставила передо мной два огромных прозрачных стакана. В одном — слоистая жидкость карамельного цвета с мятной дымкой, в другом — мутно-жёлтый напиток с белыми шариками кокосовой тапиоки на дне. Сверху — горы воздушной пенки. Расплатившись, я осторожно взял стаканы за толстые стенки (они были холодными и слегка влажными от конденсата) и вышел на улицу. Именно в этот момент в кармане завибрировал мой коммуникатор. Я аккуратно поставил стаканы на ближайший уличный столик и ответил. — Тарк, где ты? — В трубке прозвучал голос Николь. — Прохор закончил. Говорит, всё чище, чем в операционной. Всё осмотрел, даже кота засунул в вентиляцию для проверки. Пехали принимать работу — Уже иду. — Ответил я, бросая взгляд на «чайную Ричарда». Я подцепил стаканы и ускорил шаг, направляясь к парковке. Только я поставил стаканы на крышу машины, чтобы достать ключи, как со стороны раздался знакомый голос: — О, а это что за сокровища? Я обернулся. Николь вышла из тени соседнего здания. Она уже закончила свои дела и, судя по новенькой сумочке на плече, уже прибарахлилась. Её взгляд сразу прилип к стаканам. — Акция в «Чайной Ричарда». — Пояснил я, открывая дверь и устанавливая напитки в подстаканники. — Второй в подарок. Не пропадать же добру. — Ириска-мята? — Узнав свой любимый, она засияла. — Ну ты даёшь! То что нужно. Спасибо. Она тут же устроилась на водительском сиденье, взяла свой стакан, воткнула соломинку и сделала долгий глоток. Закрыв глаза, она издала тихий, удовлетворённый звук. А дальше она вжала педаль до упора, мчась обратно в Сильвер-Хайтс. Стоит ли говорить что добрались мы до туда в рекордно короткие сроки? По дороге на 19-й этаж в лифте она продолжала с наслаждением отпивать свой напиток, а я наблюдал, как остатки дневного напряжения буквально тают у неё на глазах под воздействием сахара и кофеина. В квартире нас ждал Прохор Игнатьевич. Он выглядел утомлённым, но довольным. Его кот Шерлок, свернувшись калачиком на диване, сладко спал. — А, вы! — Встрепенулся специалист. — Я как раз заканчиваю финальный отчёт. Поздравляю, господин Веридиан! Ваше жилище можно считать эталоном чистоты в электронно-шпионском смысле! Он запустил презентацию на своём планшете, показывая графики, тепловые карты стен и замеры электромагнитного фона. — Ни скрытых камер, ни акустических жучков, ни лазерных микрофонов на окнах. Вентиляционные шахты чистые, розетки — не модифицированы, силовые кабели — без наводок. Даже в панелях потолка ничего, кроме заводской звукоизоляции! Шерлок подтверждает — не урчал ни разу, а это верный знак. Я слушал, медленно потягивая свой кисло-сладкий бабл-ти. Ощущение было странным: облегчение, смешанное с лёгким разочарованием. Ни ловушек, ни слежки. Просто… квартира. Неужели ArgentBio вот так просто меня отпустили? — Так стоп мы заплатили что бы просто убедиться, что тут ничего нет? Это же деньги на ветер!— Негодующе простонал Николь направляясь в глубь квартиры. — Это было необходимо. — Сказал я наконец, глядя на безмятежно спящего кота и на Николь, допивающую свой напиток у окна. — Это… плата за спокойствие. Иногда лучше заплатить и убедиться, что за тобой не следят, чем сэкономить и гадать об этом каждую ночь. Прохор кивнул с пониманием, как человек, знающий цену приватности. — Мудрая позиция! Тогда с вас, с учётом скидки за отсутствие находок… двадцать тысяч денни. Наличными или переводом? Я расплатился, а Прохор, собрав свои приборы и разбудив Шерлока, удалился. Мы остались одни в огромной, тихой, теперь проверенной квартире. Николь поставила пустой стакан на мраморный столик. — Ну что, меднолобый? — Произнесла она, обводя взглядом пустые стены. — Как тебе новое жилище? Я взглянул на неё, затем на свой почти пустой стакан, где на дне остались несколько упругих шариков тапиоки. Как странно. За всю свою жизнь астртес у меня не было ничего по-настоящему своего. Я и мои братья жизни крайне аскетично и все что отвлекало от войны за человечество было под запретом. И вот теперь у меня есть квартира которая принадлежит лишь мне. Какое странное чувство. — Не плохо. Но думаю здесь не помешает какой ни будь цветок. — Сказал я задумчиво оглядывая пустое пространство. — Тогда нам надо зайти к Орхидее. У нее отличная цветочная лавка тут не далеко. — Сказал она и направилась к выходу. — Но сначала было бы не плохо занести покупки, не считаешь?