Ангел Смерти в Нью-Эриду

Шум города, шелест листьев на аллеях колумбария, тихие голоса людей резко отошли на второй план. Я пристально смотрел на человека, которого как думал потерял. Будто призрака увидел. Практически такая же какой я ее помнил в детстве. Разве что появились едва заметные морщинки в уголках глаз, которые я смог разглядеть, когда она подошла ближе. И если мне не изменяет помять она ровесница отца. Хорошо сохранились, ничего не скажешь. В холодильнике спала? — Тарк… — она прошептала снова, и в этом одном слове была вся вселенская усталость, вся надежда что у нее была. — Это правда ты? Я думала… Когда катастрофа началась… Я… Пытались тебя найти, но… Под конец её голос начал срываться, пока окончательно не утонул в рыданиях. Я замер, на миг парализованный полной растерянностью. На секунду я растерялся, не понижая что мне делать. Я никогда раньше не оказывался в подобных ситуациях. А потом внутри будто что-то щелкнуло. Я сделал неуверенный шаг вперёд и осторожно, обнял её. Изольда вцепилась в меня стальной хваткой, будто боясь, что я вот-вот исчезну. Покрутив головой по сторонам, в поисках скамейки. Их не было. Толи это такое дизайнерское решение, то ли мэрия сочла, что скорбящим и стоять достаточно. Буквально через десяток секунд она резко отстранилась, будто вспомнив о какой-то незримой черте. Сделала несколько глубоких вдохов, и с каждым её плечи распрямлялись, а дрожь в руках стихала. И когда она снова подняла на меня глаза, в них уже не было и следа минутной слабости. На меня смотрел собранный взгляд, в глубине которого плескалось беспокойство. — Тарк… Что с тобой случилось после падения столицы? — Её голос, всё ещё пронизанный беспокойством, теперь нёс в себе и лёгкую ноту чего-то иного. Укора? Нет, скорее вины. — Я пытались тебя найти. В той неразберихе твой след просто растворился. Я не ответил сразу, машинально почесав щеку, из-за смущения, и чтобы собраться с мыслями. Её обеспокоенность, направленная на меня, вызвала у меня некоторый ступор. Да, Принцесса в детстве тоже ворчала, когда из-за ее очередной махинации я дрался со старшими. Но тогда это ощущалось по-другому, как часть нашей деловой и авантюрной дружбы. А вот забота от человека, которого можно по праву назвать близким другом семьи, от того, кто помнит тебя еще совсем маленьким… от неё становилось неловко, но приятно. — Да что тут рассказывать. Все как у людей. Когда Эриду пал, я оказался в приюте «Рассвет». — Я махнул рукой, стараясь показать, что ничего серьезного не произошло. — Тогда было не сладко, но я держался. Он сделал паузу, глядя куда-то поверх её плеча. — Потом подвернулся шанс — набор в кадетское училище. Тогда хотел пойти по стопам отца. Пусть я оказался не в Обсидиановой дивизии, а... в частных структурах. — продолжил рассказ. — После училища меня взяли на службу в корпорацию. ArgentBio, слыхала про такую? Вглядываясь ее в глаза я пытался увидеть узнавание. Судя по её выправке и стальном взгляде что, появился, когда она пришла в себя, говорит о том, что она все еще состоит в войсках. Внезапное, появление каверны на закрытом объекте корпы не могло пройти мимо радаров Обсидиановой дивизии. Но, к сожалению, от нее не последовало никакой реакции, разве что она беспокойства в ее глазах стало еще больше. — Служба была... специфической. В основном работал в кавернах — добыча артефактов, сопровождение учёных, ликвидация эфириалов. Ничего эпичного. — Думаю не стоит сразу рассказывать ей о программе «Примарис» и не понятном провале у меня в памяти. По крайне мере не сейчас. — Платили хорошо, но работа была рисковая. На мгновени6е я замолчал, задумываясь говорить ли ей всю правду. Стоит ли ей знать о появлении чемпионов? О возможных бедствиях что они принесут? — К сожалению месяц назад корпорация развалилась и меня отправили в отставку. Зато не с пустыми руками вышвырнули. В качестве «благодарности за службу» выделили жильё. Вот и вся история. Я молча повернулся к мемориальной стене, позволив взгляду блуждать по бесконечным рядам чужих имён, выбитых в граните. Изольда последовала за моим взглядом всматриваясь в надписи. Интересно, скольких она знала лично? Сколько здесь лежит ее подчинённых, что служили под ее началом? Когда произошла катастрофа, Обсидиановая дивизия понесла чудовищные потери. Ей наверняка тоже тяжело потерять столько товарищей. Некоторое время мы стояли в тишине пока её взгляд не наткнулся на скромную, но узнаваемую бутылку у моих ног. Заметив её пристальное внимание, я медленно, поднял бутылку и пустой стакан, из которого не давно пил сам. — Егермейстер. Помнится, отец его обожал. Пришлось порыскать, но в одном… колоритном заведении отыскал. — Я выдержал паузу, вспоминая того колоритного мужчину что решил подкатить к картине. Пожалуй туда я больше ходить не буду. — Вам налить, тётя Изольда? Она кивнула, сохраняя молчание. Я налил ей полстакана и вытянул руку передавая ей. Не сказав ни слова, она резко опрокинула содержимое в себя глотком. Её лицо на мгновение исказила гримаса, но она не закашлялась лишь с силой выдохнула. — С чего это мы вдруг на «вы»? — Её голос звучал уже твёрже, в нём прорезались знакомые стальные нотки. — Тарк тебе уже не пять лет что выкать мне. И, кстати… — Она грузно прищурилась, изображая гнев и обиду, но дрогнувший в улыбке уголок рта полностью выдавал что она злиться не серьезно. — Не смей звать меня «тётей». Я, между прочим, ещё не настолько стара. Зови меня по имени, хорошо? — Как скажешь, Изольда, — с улыбкой сказал я, наливая ей ещё, на что она ответила, усталым подъёмом уголков губ. И снова мы погрузились в тишину. Каждый ушёл в свои воспоминания, в лабиринты «что если» и «почему так». Она сделала небольшой глоток, затем протянула стакан мне. Я принял его, но не сразу поднёс к губам. Сначала несколько секунд просто покачивал, наблюдая, как густая жидкость медленно стекает по стенкам, оставляя жирные «ножки». — А ты? — спросил я наконец, отрывая взгляд от стакана. — Чем занималась все эти годы? Как жила? Она вздохнула, буто тяжесть всего мира находилась на ее плечах. — Терпимо, — ответила она коротко, смотря будто сквозь меня. — Не выгнали, во всяком случае. Даже, как ни странно, продвинули. Сейчас я полковник. — Она произнесла это без особой гордости, скорее как констатацию факта. — Командую сводной группой специального назначения. То ещё сборище уникумов. Но… с ними не соскучишься. На последних словах её губы сами собой растянулись в короткую ухмылку, будто перед ее глазами промелькнула какая-то недавняя операция или чья-то глупая выходка. Помолчав ещё мгновение, она решительно подошла вплотную к табличке. Достала из скромного букета одну гвоздику. Не став ставить его в несуществующую вазу, она просто положила цветок на узкую полочку перед именами, аккуратно поправив его головку. На мгновение она замерла перед стеной, будто что-то вспоминая, а затем провела кончиками пальцев по их именам. — Они бы тобой гордились, — тихо, но очень чётко сказала она, не оборачиваясь. — И Сашка и Мэй. Не сомневайся в этом ни на секунду. Гордились? Мной? Вряд ли. Тарком — мальчиком что чудом выжил при расширении Нулевой еще может быть. А вот братом-лейтенантом, участником сотни компаний, на чьем персональном кладбище не одна тысяча надгробий, точно нет. — Какими они были? — голос прозвучал тише, чем я планировал, почти шёпотом. Сделав шаг вперёд и, почти неосознанно, я положил руку ей на плечо. — Мне иногда кажется… что я знаю их как родителей. Но не как настоящих людей… людей со своими страхами, сомнениями, той жизнью, что была до меня… я, кажется, совсем не знал. — Твой отец, Сашка… Господи, какой же он был бабник, — её голос был негромким, но каждое слово будто высекало искры из камня вокруг. — Тот еще ловелас и казанова. Клянусь, он флиртовал с каждой юбкой в радиусе километра от казармы. С медсёстрами на учениях, с официантками в столовой, с женами сослуживцев — что, кстати, не раз едва не кончалось для него плачевно. Помню, как он пытался и ко мне клинья подбивать. Мы тогда только познакомились, оба сержанты, свежие выпускники. Подошёл ко мне после стрельб, весь такой самодовольный, с улыбкой до ушей: «Изольда, а давай проверим, у кого из нас меткость лучше не только на полигоне?». Я ему по скуле треснула полевой флягой. Даааа, хорошие тогда были времена Она покачала головой, будто это было буквально вчера. А я же не знал куда себя деть. Отец и ловелас? Никогда бы не подумал, для меня он всегда был эталонным семьянином. Конечно, его иногда по долго не было дома, но такова служба. — Но чего у него было не отнять так это веры. Веры в людей, веры в светлое будущие, — её голос приобрёл ностальгическую, чуть хрипловатый тон. — Он жил по какому-то своему кодексу, где сильный обязан защищать слабого, офицер — вести за собой. Помню, как однажды он влез в драку пьяными из соседней части, которые приставали к гражданской девушке. Вернулся с фингалом и сломанным ребром, но с сияющими глазами: «Из, ты бы видела их рожи, когда я им объяснил правила приличия!». Он не мог пройти мимо несправедливости. Даже когда это было опасно. Особенно когда это было опасно. Она развернулась и посмотрела не меня. — Все были уверены, что этот ветер в голове — навсегда. Что так он и будет порхать по казармам и гарнизонам, оставляя за собой шлейф из разбитых сердец, пока его волосы не поседеют. — В её голосе звучала усталая усмешка, но не злая, а почти родственная. — А потом... в один, казалось бы, ничем не примечательный день, он просто перестал. Как будто кто-то выключил тумблер. Перестал залихватски подмигивать медсёстрам на утреннем осмотре. Перестал распушать свой павлиний хвост при виде любой сносной юбки. Исчезла эта его вечная, немного наглая готовность сорваться с места навстречу приключениям, особенно романтическим. Мы все, конечно, немедленно начали строить теории. А некоторые даже делать ставки. Она выпила остатки из стакана, как будто смывая с губ пыль тех старых слухов. — Правду мы узнали позже. Это было во время ликвидации разросшейся суб-каверны на окраине Эриду. Тогда в переплет попала группа ученых что занимались исследование в той области. Конечно же она оказалась в ней и нас отправили их спасать. Тогда-то я и познакомилась с Мэй, твоей матерью. Она тогда была совсем молодой, только начала карьеру в Институте Уайтстар. Многие такие тогда большую часть времени проводили не в лабораториях, а в полевых условиях. Скажем так в мое время в Обсидиановой дивизии не особо жаловали выходцев из института. Формально мы им не подчинялись, но из-за ряда договоренностей мы стали для них чуть ли не няньками. Во время эвакуации все пошло на перекосяк. Толпа эфириалов зажала нас в углу, а наш банбу проводник вышел из строя. Тогда-то Мэй смогла каким-то образом буквально на коленке его починить, при этом помогая нам отстреливаться. Изольда замолчала, погрузившись в воспоминания. Я же больше думал о своих родителях. Она были удивительными людьми. Как могла сложиться их жизнь если бы Нулевая не поглотила Эриду? Какая судьба была бы у меня? — Ладно, — наконец выдохнула она, голос снова стал чётким, с легким командирским тоном. — Я хотела еще кое-кого навестить. Составишь мне компанию? Молча кивнув, я бросил последний взгляд на имена родителей и последовал за Изольдой. Мы неспешно шли вдоль стен колумбария. Иногда она останавливалась у плиты с именем. Через каждые двадцать, тридцать, иногда пятьдесят метров. Она замедляла шаг, её взгляд выхватывал из бесконечного ряда одно-два имени. «Джеймс Найт. 2190 – 2230». «Анна Салливан. 2195 – 2230». «Дэниел «Рик» Санчес. 2188 – 2230». Каждый раз она останавливалась, вынимала из букета одну гвоздику. Клала её на узкий выступ перед гранитной плитой. Все это происходило в полном молчании. Да и что здесь можно сказать? Только короткая пауза, будто она на мгновение возвращалась в то время, где этот человек ещё был жив, ещё смеялся, ещё жаловался на пайки или хвастался удачным выстрелом. Пусть для меня это все во лишь имена на камне, но для нее это память о товарищах. О людях, с которыми она сражалась бок о бок. И которые погибли в той трагедии. Сколько из них отдали жизни выполняя ее приказы? Сколько так и не дождались подкрепления? Каждая табличка здесь это немой укор: «Ты послала меня туда. И я не вернулся». Спустя около получаса мы обошли всех, кого на этот день запланировала посетить Изольда. Так же молча повернули к выходу, и лишь звук наших шагов нарушал мрачную тишину. И уже когда мы вышли с территории колумбария, она вдруг заговорила. Её голос, обычно такой твёрдый, теперь звучал приглушённо и устало, будто она наконец опустила щит, который держала все это время. — Многие родственники, что потеряли родных тогда, — начала она, глядя не на меня, а на свою собственную тень, растянувшуюся по полированному полу, — так и не получили ничего. Ни компенсаций, ни поддержки. Лишь насквозь лживые соболезнования о потере в официальных бумагах. Город отстроился, поднялся. И… он будто хочет забыть. Забыть о той цене, что была заплачена за каждую спасению жизнь. О тех, кто стоял насмерть в коридорах, на мостах, в тоннелях, зная, что это в конец. — Она сделала паузу, и в тишине было слышно, как сжимаются её кулаки. — Они все предпочитают продолжать жить будто все их жизни ничего не стоили. Это не просто несправедливо, Тарк. Это… подло. Это предательство их жертвы на благо Нью-Эриду. Это непростительно. Ненавижу. В её словах звучал не только боль, но и гнев. Гнев солдата, который видит, как подвиг его сослуживцев забывая буто это что-то не значительное. Я остановился, заставив её тоже замедлить шаг. — Изольда, — сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно для меня самого спокойно и твёрдо. — Я… я понимаю, тебе больно. Нам… мне тоже больно. Больно осознавать, что мои родители погибли тогда. Но это не повод начинать ненавидеть людей что продолжают жить. Я не буду говорить за всех, кого ты потеряла тогда, но мой отец сражался не для того что бы ему поставили памятник, не для того, чтобы его имя было в учебниках и даже не за вечную память. Хотя всё это, конечно, важно. — Я посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь донести эту тяжёлую правду, которую сам осознал лишь спустя сотни лет и гибель целых миров. — Для него высшей наградой был бы… этот самый город. Эти люди, которые спешат по своим делам, ссорятся, влюбляются, строят планы. Даже если они не знают его имени. Даже если они понятия не имеют, что где-то здесь лежит Александр Веридиан. Сам факт того, что они есть, что они живут — это и есть его победа. Это и есть то, за что он стоял тогда. Не за славу. Не за благодарность. А за саму возможность для других иметь будущее. Даже будущее, в котором его забудут. Моя рука сама собой легла ей на плече, пытаясь хоть так выразить поддержку и своеобразную заботу. — Забыть — подло. Да. Но… продолжать жить, несмотря ни на что, радоваться, плакать, быть эгоистичными и легкомысленными — это, по-своему, и есть самая честная дань их памяти. Потому что они сражались именно за наше право быть легкомысленными. За право иметь проблемы, которые не связаны с вопросом «выживу ли я до завтра». Изольда замерла на месте, она несколько секунд смотрела на суетливую площадь перед колумбарием, на людей, куда-то спешащих, на детей, на парочку, спорящую у ларька с кофе. Её плечи, до этого будто несущие невидимый груз, слегка распрямились. Не полностью, но ей будто стало легче дышать. — Ты... — она начала, обернувшись ко мне. Её взгляд был всё ещё несколько печальным, но в нём появилась искорка чего-то, похожего на облегчение. — Ты странно мудрый для своего возраста, Тарк. — Она покачала головой, и на её губах дрогнуло подобие улыбки. — Сашка был бы... он бы обнял тебя до хруста в рёбрах за такие слова. И потом, наверное, всё испортил бы какой-нибудь дурацкой шуткой. Но ты прав. Во всем этом... есть своя правда. Мы прошли несколько метров в сторону стоянки, прежде чем она снова заговорила. — Кстати, раз уж мы заговорили о бюрократии и несправедливости... — она начала, и в её голосе появились нотки, знакомые мне по Николь, когда та собиралась впаривать кому-то поддельный товар под видом оригинала. Только у Изольды это звучало не как мошенничество, а как расчёт опытного штабного офицера, знающего все лазейки в системе. — Ты, как сирота, имеешь право на выплаты. За потерю обоих кормильцев в результате катастрофы, признанной городом. Она постояли, давая словам осесть. — Я знаю людей в администрации мэрии. Они могут помочь правильно подать документы, пройти нужные кабинеты, чтобы твоё дело не затерялось в чьём-нибудь ящике. И вот тогда внутри меня всё сжалось в холодный комок. Да деньги лишними не бывают, после трат на снаряжение и вещей для дома у меня их осталось не так много, но…наживаться на их смерти? Черт, это будут кровавые деньги. Я не могу их принять. Что-то внутри отчаянно протестует против такого. Не уж то совесть прыснулась? — Я... — мой голос прозвучал хрипло. — Мне нужно подумать. Не уверен, что смогу взять их. Это как будто я должен радоваться, что они погибли. Знаю звучу очень глупо, но все же… Мне не по себе оттого, что мне заплатят за их смерть. Изольда кивнула, не настаивая. В её глазах читалось смесь понимания и уважения. — Конечно. И твой выбор. Но помни если что я всегда помогу. — Она бросила последний взгляд на массивные двери колумбария позади нас. — Постарайся не ввязываться в неприятности хорошо? На этой ноте мы и разошлись. Изольда твёрдым шагом направилась к своей машине на парковке. Я же остался стоять, ощущая, как ветер раскачивает ветки деревьев и гонит по асфальту бумажный мусор. Повернувшись и зашагав в противоположную сторону, намереваясь пройти пешком хотя бы часть пути, чтобы попытаться уложить в голове все события. И именно в этот момент, я почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, я увидел ее стоящей у открытой двери своей машины, одной рукой опираясь на крышу. Она смотрела мне вслед со странном выражением лица. Она будто хотела что-то сказать, но так и не решилась. Дверь захлопнулась, двигатель заурчал, и через мгновение её машина растворилась в потоке машин. Идя по улицам Нью-Эриду, я пытался привести в порядок вихрь мыслей. Если быть честным с самими собой, то я искренне рад, что встретил Изольду. Единственное что меня беспокоит это её собственная рана, застарелая обида на мэрию, на командование, на всю систему, которая предала память её товарищей. Я согласен с ней: невыплата компенсаций семьям тех, кто лег костьми, чтобы сдержать расширение Нулевой— это вопиющий акт несправедливости. Однако меня пугает какая-то одержимость всем этим. Пока что это едва заметно, но в будущем... Кто знает к чему это может привести. Я не хочу, чтобы она свернула не туда. Не хотел потерять еще и ее. Ноги сами привели меня к оживлённой развязке. Пешком идти до Сильвер-Хайтс было ещё далеко. Достав телефон, решил вернуться тем же способом, как и приехал, на такси. Уже через семь минут сидел на заднем сиденье машины, наблюдая, как за окном приноситься дома и улицы Нью-Эриду. Следующие три дня растянулись в томительную паузу. Если раньше всегда было понятно когда нужно было действовать, куда идти то сейчас оставшись один я вообще не понимал, чем себя занять. Там был капитан моей роты, отдающий приказы и описывающий план очередной миссии, здесь Николь с очередной гениальной схемой или полном. Но стоило мне оказаться одному без кого-то рядом я чувствовал себя совершенно потерянным. Чем вообще заниматься обычные люди в свободное время? Первое утро я встретил буднично: легкая зарядка, утреней моцион, завтрак и что б как скоротать время решил проверить снаряжение. проверка снаряжения. Сначала разобрал свой дробовик, проверяя каждую деталь и только убедившись, что все в порядке собирал его обратно. После принимался за Абрахам, проделывая с ним тоже самое. И так раз за разом. Когда же это окончательно на это решил сходить проветриться, Я выходил на улицу, где бесцельно бродил по Нью-Эриду, идя буквально туда куда глаза глядят. Наблюдал, как люди спешат на работу, толпятся в кофейнях, смеются, ссорятся у ларьков с едой. Они знали, куда идти. У них были графики, встречи, планы на вечер. Иногда заходил в различные магазины, просто что бы прицениться или из-за любопытства. Что кстати оказалась в некотором роде полезно так как я смог найти несколько неплохих кафе. Сидел на скамейках в парках, читая новости на телефоне. К вечеру второго дня внутреннее напряжение достигло точки кипения. Просто сидеть и ждать стало физически сложно. Я снова взялся за оружие в которых раз собирая и разбирая его по кругу. На третий день я поймал себя на том, что стою у панорамного окна и бездумно смотрю на город, часами, следя за перемещением теней от облаков по стеклянным фасадам. Похоже крыша у меня уже подтекает. Благо ситуацию выправлял интернот, как обычный, так и нижний. Оказываться видео с котиками отлично успокаивают. Я даже задумался о том, чтобы взять заказ в нижнем. Но от идеи побыть вольным клинком меня останавливало возможная реакция Николь. Я вроде как агент ее агентства и по идеи все заказы должны проходить через нее. Так что это идею решил отправить в долгий ящик, но не отказываться на совсем. И вот на третьи сутки, когда на дворе стояла глубокая ночь, а я спал зазвонил телефон. Сначала я попытался его просто проигнорировать, но кто бы не пытался достучаться до меня отступать он был не намерен. Все-таки встав и взяв трубку, я ответил на звонок, мельком глянув кому я там был нужен. — Ало? Николь, что б тебя, ты время видела? Два часа ночи! Нормальные люди в это время спят. — сонно пробурчал я в трубку. Я, конечно, знал, что у принцессы совесть и стеснение атрофировалась за ненадобностью уже давно, но не до так же степени! — Не спишь? Отлично, — её голос звучал наигранно бодро и беспечно, но я слишком хорошо ее занял что бы не почувствовать легкое волнение и нервозность. Фоном слышался рёв двигателя и шум ветра в приоткрытое окно машины. — В темпе собирайся. Я нажала нашу крыску, он хорошо шифровался, но для меня нет ничего невозможного! Так что у тебя минут двадцать на сборы. Скоро буду. И не смей заставлять меня ждать! И тут же сбросила вызов. Вот жеж… наглая. Устало вздохнув, я встал и потирая глаза начал спешно одеваться. Кое как умылся, отгоняя остатки сна, решил на выход нарядиться в вещи что купил с Николь вовремя променада по магазинам. Нож решил разместить на талии вместе с пистолетом что засунул под ремень и прикрыл все это футболкой, на которую еще накинул куртку. Надо бы прикупить кобуру скрытого ношения, изображать из себя гангстера, конечно, забавно, но уже начинает утомлять. Управился за пятнадцать минут ровно. Вышел на ночную улицу, под жёлтый свет фонаря, который выхватывал из темноты клочок асфальта и клубы моего дыма. Разглядывал блёклые звёзды, пробивающиеся сквозь световое загрязнение Нью-Эриду, и неспешно докуривал вторую сигарету подряд. Надо бы прикупить ещё пару пачек. Вдалеке, послышался злой рёв двигателя, за которым раздался короткий гудок. На моём лице сам собой расползся лёгкий оскал. Машина Николь резко вырулила из-за угла и замерла рядом со мной, шины чуть взвизгнули о бордюр. Я щелчком отправил окурок в ближайшую урну, в два шага оказался у автомобиля, рывком открыл дверь и запрыгнул на пассажирское сиденье, едва успев захлопнуть её, как мы уже стартанули с места, вжимая меня в сиденье. — Вечер добрый, — начал я, стараясь вложить в голос максимально наглую, деланно-беззаботную нотку. — И тебе не кашлять, — буркнула Николь, даже не глядя в мою сторону. Её взгляд был прикован к дороге, пальцы вперёд-назад дергали ручку смены передач, а машина лихо перестраивалась из полосы в полосу, лавируя между редкими ночными водителями. — Ты бы знал, какого труда мне стоило этого придурка найти. Пришлось задействовать половину своих знакомых и пообещать паре типов услуги. Но своего я, чёрт побери, добилась. Она резко взяла поворот, и я инстинктивно ухватился за ручку над дверью. — Как я выяснила, мы далеко не единственные, кого он кинул. Недавно, он завёл целую группу в недавно появившуюся аномалию. Заказчик был из какой-то корпы, до конца не ясно. И, судя по всему, после выполнения «работы» наниматели решили избавиться от всех следов. А наш дружок-хакер успел смыться и отсиживался в какой-то конуре на Объездной. — Николь язвительно фыркнула. — Но кое-что вынудило его высунуть нос. И это наш шанс. Задать ему пару очень конкретных вопросов. И… избавиться от проблемы. Если поначалу её рассказ укладывался в привычные рамки её авантюр то последняя фраза меня сильно удивила. Это был не её стиль. Николь была мошенницей, спекулянткой, манипулятором. Но уж точно не убийцей — Эм, Принцесса… — я медленно повернул к ней голову, стараясь уловить выражение её лица. — Я правильно понимаю, что ты… ну, хочешь его… — я не стал договаривать, а просто выразительно провёл большим пальцем по собственному горлу. — Я, конечно, тоже не питаю тёплых чувств к человеку, из-за которого мы все могли подохнуть в той каверне. Но… не будет ли потом проблем? С СОБЕЗ-ом, например? — Чего? Ты вообще о чём? — Николь посмотрела на меня с таким искренним непониманием. Но затем её взгляд уловил мой жест, и она театрально закатила глаза. — О, Боже, Тарк. Только такой меднолобый, как ты, мог додуматься до такого. Мы избавимся от него куда элегантнее. И с этим нам как раз поможет наш дорогой СОБЕЗ. Одной рукой продолжая лихо рулить, другой же полезла в карман, выудила небольшую, чёрную флешку и швырнула её мне на колени. — Так слушай внимательно. План такой: заходим в его нору. Втыкаем эту красотку в его компьютер. Пока она делает своё дело, мы ласково выясняем у нашего друга, кто и зачем нанял его. На этой флешке — особая программа, что быстро скопирует все файлы удалённый сервер. Параллельно заменяя их на карты каверн, маршруты и программы для настройки морковки — полный комплект среднестатистического неудачливого мелкого прокси-недоучки. — Николь ухмыльнулась, свернув в тёмный переулок и выключив фары, двигаясь почти наощупь. — Когда мы закончим, в ближайший отдел СОБЕЗ-а поступает анонимный донос на плохого проводника по кавернам. Копам только это и нужно —галочка в отчёте о борьбе с рейдерами каверн. Мы в шоколаде и не при делах. Я перебирал в руках флешку, слушая её скороговорку. План был... типично Николиным. Вот только есть пара дыр. — Подожди, подожди, «мы»? — Я перебил её, подымая бровь в недоумении. — Ты там на кой? Вы с ним встречались лично? Он знает тебя в лицо? Николь, сосредоточенно всматриваясь в темноту впереди, коротко покачала головой. — Отлично. А думаешь, наш хакер, своей цифровой магией, не пробил тебя по базам, как только начал с тобой переписываться? Не нарыл твои старые фото? — Я говорил быстро, стараясь достучаться до её разума, который часто заглушал голос прибыли. — Николь, открою тебе страшную тайну. Ещё древние австралопитеки, чтобы не впускать в пещеру всяких мутных типов, изобрели дверной глазок. Он тебе дверь даже не откроет, как только увидит твои розовые хвостики. Так что сиди в машине я разберусь. Я сделал паузу, глядя, как она упрямо сжимает губы, но не перечит. —Как ты вообще планируешь попасть к нему в дом? Вежливо постучишь и попросишь? — Я не мог сдержать сарказма наблюдая как моська принцессы кривиться будто лимон съела. А вот так-то! — Для этого нужны инструменты. Хотя бы болторез что бы срезать цепочку на двери, уверен у него такая стоит. Да и вообще, — я огляделся по темным окнам незнакомых домов, — куда мы вообще едем? И где его «нора»? — Он живет в мегабашне H1, — ответила она, и её голос потерял азартные нотки, окрасившись хмурой, деловой серьёзностью. — Блеск, — я процедил сквозь зубы, ощущая будущие проблемы. Значит, едем в миниатюрное гетто. В первые годы после падения Столицы, когда волна беженцев захлестнула Нью-Эриду, мэрия экстренно пыталась решить проблему жилья, начав штамповать вот такие бетонные небоскребы. Принцип был прост: максимум людей на минимум площади и бюджета. А что получается, если загнать десятки тысяч потерянных, травмированных, озлобленных людей в гигантский человейник? Ответ: ничего хорошего. В таких башнях давно уже цветут различные диаспоры, бандитские формирования, контролирующие этажи или целые секции. СОБЕЗ туда соваться не любит — слишком много входов, слишком много тёмных закоулков, слишком высок риск начать войну банд. Николь молча кивнула, подтверждая мою оценку. Её пальцы постукивали по рулю. — Да, там своя атмосфера. Но в этом для нас есть и плюс. Если что пойдет не так-то соседи максимум постучат по батарее или включат музыку погромче. Звонить в СОБЕЗ они точно не станут. — Блеск, — повторил я уже без сарказма, прикидывая что мне понадобиться. — Ладно, планы меняются на ходу. Где-то здесь поблизости есть строительный магазин? Или хозяйственный, на худой конец. Николь на секунду отвела от дороги удивлённый взгляд. — Строительный? Тарк, у нас не ремонт запланирован. У нас… — Для проведения «ласковой» беседы мне надобиться некоторые приспособления, которые я думаю мы сможем найти в магазине. Если в такое время какой ни будь работает. Николь нахмурила брови, но после секундного молчания кивнула, поворачивая машину. — Хорошо. Строительный... — она задумалась, прокручивая в голове карту района. — В трёх кварталах отсюда есть один. Гон вроде как круглосуточный. — Сойдёт, — буркнул я. Лучше что-то, чем ничего. Через некоторое время мы остановились на почти пустой парковке у большого, унылого склада с яркой вывеской. Окна светились жёлтым светом. Я открыл бардачок и начал складывать в него пистолет и нож. Тащить с собой в магазин оружие как по мне излишне. — Жди здесь, — сказал я, вылезая. — Построюсь по быстрее. Магазин встретил меня запахом древесины, краски, пыли и металла. Стеллажи уходили вглубь, заваленные всем, что может понадобиться для ремонта или кустарного производства. Было почти пусто — только пара усталых рабочих в комбинезонах у кассы да пожилой охранник, дремавший на стуле у входа. Подхватив корзинку для товаров, я двинулся вглубь, смотря на висящие над головой таблички с указанием товаров что лежат на полках. Для начала решил взять перчатки. Синие изготовленные из толи резины толи вообще не пойми чего, одной пачки хватит. Дальше по списку была изолента. Очень удобный и не заменимая вещь. И провод починить можно, и рот заклеить, да кого ни будь связать. Дальше взял строительный респиратор, конечно, вряд ли там еще есть рабочие камеры, но лучше перестраховаться. После мне пришлось несколько поплутать, а после еще переговорить сонным консультантом по поводу болтореза, но благо я быстро взял тот который мне нужен. Я скользнул взглядом по полкам, пока не зацепился за стойку с хозяйственными товарами. Там, среди вёдер и швабр, аккуратными стопками лежали простые вафельные полотенца. И тут я ко что вспомнил. Достаточно любопытный метод допроса. Весь цымес в том, что на лицо допрашиваемо кладут смоченную полотенце и начинают лить воду. Звучит не слишком страшно как, к примеру вырывание ногтей или электрошок. Но медленная поливка водой, ощущение утопления без единой капли в лёгких, паника, слом воли за считанные минуты еще никого не оставляли равно душным. Вот только есть пару нюансов. Нужна точная плотность ткани, иначе можно реально утопить человека, а нам нужны ответы, не труп. Во-вторых, для этого нужна вода. Интересно тут продают пятилитровые канистры? Хотя, таскаться с такой удовольствие ниже среднего. Так что этот вариант мне не подходит. Вроде все взял пора на выход. Проходя через отдел с электрическими инструментами, я начал приглядываться. Дрели, шуруповёрты, болгарки... Хм, в принципе и их можно взять, но не уверен, что местные обрадуются шуму. Больших проблем это не доставит, но устраивать бандитские разборки желания нет. Хотя может взять себе тот же шуруповёрт? В хозяйстве пригодиться. Так я шел в сторону кассовой зоны пока не увидел полку с паяльниками. Я замер, сам как-то не понимая почему уделяю такой вещи столько внимания. Компактные, с тонким жалом, работают от сети. Нагреваются до нескольких сотен градусов. Хм… Вдруг из глубин памяти снова раздался шепот: «О, да терморектальный криптоанализатор развяжет язык любому». Тут же появился образ как его можно использовать крайне нестандартным методом… Это аморально, думаю даже запрещено какой ни будь конвенцией, но… — Хех, это будет очень быстро, когда он поймет. По итогу я взял два паяльника средней мощности, один для дела второй для себя, небольшую катушку припоя Затем, уже на пути к кассе, я сделал последнюю остановку у стеллажа с ручным инструментом. Выбрал небольшой, но увесистый молоток. План Б. Вряд ли его коленные чашечки обрадуются, но все же. Кассиром в столь поздний час оказалась миловидная девушка с аккуратной короткой прической и легкими мешками под глазами и… «Ярко выраженные черты черта» — снова донесся шепот. Что-то он сегодня зачастил. И в правду у нее были небольшие рожки на лбу, закрученные вверх и кожистый хвост с наконечником в виде сердечка. Я уже не удивляюсь разнообразию местных абхуманов. Быстро расплатившись за все, я направился к машине Николь. Загрузив все в багажник мы поехали по ночной дороге. За осном виделись всё более пустынные и обшарпанные улицы. А райончик то и вправду не шибко благоприятный. Яркие неоновые вывески сменялись потухшими или мигающими, фасады становились серыми, покрытыми граффити и налётом копоти. Машина вынырнула из узкого переулка, и перед нами открылась мегабашня H1 во всей своей красе. Монолит из грязно-серого бетона, поверх которого установили чёрные и жёлтые декоративные панели, посередине которого ярко светись цифры 01. Оно было прошито тысячами окон, большинство из которых на таком расстоянии казалась темными провалами, но в некоторых тускло светились синие призрачные отсветы телевизоров или горел свет дешёвых лампочек. Архитектура кричала об одном: максимальное количество людей на минимальной площади. Это читалось в узости проёмов, в узости немного численных балконах-клетушках (те, что ещё не обрушились), в самой фактуре этого колосса. А у подножия разбился стихийный- рынок. Крошечные, приземистые пристройки-ларьки из гофрированного железа и гниющих досок, разноцветные, заплатанные палатки, из которых тянулись запахи еды и дешёвого пластика. Фигуры людей копошились у костров, пылающих в бочках. — Ну и клоповник. Как тут люди вообще живут? — пробормотала Николь, припарковавшись в тени полуразрушенного навеса в квартале от башни. Дальше на машине лезть было опасно. Наверняка бы нашлась парочка отбытых маргиналов, что захотели бы пощипать залетных. — Он на четырнадцатом этаже, — продолжила она, выключив двигатель. — Квартира 14-Б, в северном крыле. Соседи... — она пожала плечами, — Там обосновалась какая-то артель ремонтников-тиренов, которые весь день на стройках, а ночью спят как убитые. Я кивнул, продолжая осматривать задние. А когда-то его строили что бы временно разместить людей пока не построят нормальное жилье на всех. Но как оказалось нет ничего более постоянного, чем временное. — Ладно, — сказал я, отрываясь от созерцания. — Есть у тебя какая-нибудь сумка? Мне нужно сложить в неё инструменты. Николь на секунду задумалась, затем повернулась и, порывшись на заднем сиденье среди хлама — папок, пустых кофейных стаканчиков и пары курток, — вытащила большую, потрёпанную сумку из плотной тёмно-синей ткани. Что-то среднее между сумкой для ноутбука и вместительной торбой. — Держи. Думаю, в нее влезет все. Хотя и выглядит... нейтрально-убого, под стать местечку. Я взял сумку быстро ту осматривая. Вещичка не ахти, но сойдет. Затем быстро достал нож и пистолет вернув их на прежние места. Выйдя из машины и подойдя к багажнику, переложил из него в сумку все инструменты. Пару одноразовых перчаток пока что засунул в карман, а вот респиратор тут же надел. Теперь я выгляжу как какой-нибудь мастер на все руки, поздно возвращающийся с подработки, или курьер с габаритным заказом. — Слушай, у меня есть идея, как тебе по тихой войти, — сказала она, понизив голос, хотя вокруг кроме нас никого не было. — Этот засранец вечно что-то заказывает. Компоненты для своих «ферм», детали, еду на дом, энергетики ящиками. Он параноик, но и ленив. А ещё у него, по моим данным, сегодня должен был прийти платеж за какой-то мелкий заказ, скорее всего он её ждёт. Она ухмыльнулась. — Что, если ты постучишь к нему, прикинувшись ночным курьером? Сумка у тебя есть. Можно что-нибудь бубнить про «срочную доставку, нужна подпись, компания «Быстрый Заяц» или что-то в этом духе. У него наверняка есть видеоглазок, но он увидит одного человека, с сумкой, без явной угрозы. Если он ждёт денег или деталь... есть шанс, что он откроет, хотя бы на цепочку. — «Быстрый Заяц»? — переспросил я с лёгким сарказмом. — Первое, что в голову пришло! — воскликнула Николь. — Если не нравиться можешь придумать что-то своё. Главное — уверенность. Я не ответил. Вместо этого проверил, чтобы сумка легко и быстро расстёгивалась, и чтобы можно было бы быстро достать пистолет. Затем посмотрел на Николь. — Хорошо. Надеюсь, быстро этим разберусь. Главное, чтобы какой ни будь идиот из банды не решит быковать на своей территории. Я пошёл. Не пуха, ни пера. — К черту. — сказала принцесса, а я тем временем уже направился в сторону мегабашни. P.S. Алоха, чебупели! Ангелы уже тут, а мне все так же падлу проходить сюжетку. Так что точно сказать пик или не пик сказать не могу. Я вроде как обещал бэкстейдж так что… Если честно я вообще не планировал заниматься писательством. Хотя помню в детстве были какие-то попытки в это. И слава богу те букфы канули в песках времени. Я тогда подсел на реал-рпг. Ну знаете в недалеком будущем гг такого произведения не справедливо кидают на нары, но ему дают выбор 10 лет в реале или 5 в виртуальности добывают там всякую руду или еще чего. Мдааа, это было чистая копирка текста с некоторыми изменениями, где в общей сумме набралось где-то 2к слов или того меньше. Вообще я удивлен что добрался до юбилейной главы. Думал запал иссякнет где-то на 6, максимум 8 главе. Ибо как оказывается писательство это блин сложно. Я вообще не представляю как другие авторы могут выдавать проду по два раза в неделю по 15к слов. Жэсть. До выхода нулевой главы, конечно, были мысли попробовать сделать что-то свое. Ибо последнее время я плотно сижу на игле фанфиков. Так вот тогда если бы я и начал бы что-то писать, то это было бы по игре Warhammer 40,000: Rogue Trader. Что бы с превозмоганием, роялями под каждым кустом и обязательным гаремом. Что бы как у людей. Но по итогу я скачал мод на романс вообще всех без исключения, да и успокоился. Но идея сделать что-то свое. Ибо почему нет, лол? Тогда, конечно, гг был совсем другим, да и запихнуть его я хотел в другое место. Сперва я думал пикнуть кого-нибудь из орденов саламандр или кровавых ангелов (хотя я больше симпатизировал кровавым сорокам). Причем сразу в терминаторской броне, ибо, ну вай нот? Причем я хотел пихнуть безымянного гг-шку в… геншин импакт… Мда…. Как хорошо что я этого не сделал. Так как делать фанфик по игре, в которую я играл на релизе и кое как дополз по Лиюэ и дропнул ибо игра меня жестко задушила. А смурфиком гг стал тк я влетел с двух ног в спаси марину 2, да и я банально не мог придумать нормальное имя что бы передавало дух ордена. Ну и, собственно, вот мы и здесь 10 юбилейная глава. Что же я рад если мое творчество вам нравиться. Спасибо что уделяете свое время моему произведению.