Ангел Смерти в Нью-Эриду

Миг дезориентации и привычный мир перестал существовать. Сознание на секунду вывернулось наизнанку, потеряв опору, а перед глазами пронесся водоворот из тысяч темных всполохов, что проносились со скоростью болида, оставляя за собой размытый шлейф. А потом всё закончилось. Так же внезапно, как и началось. Ненавижу сука порталы. Каверна встретила нас полумраком и сыростью, а также легкой взвесью в воздухе из плесени, ржавчины и Бог-Император знает чего еще. Вокруг тянулись облупленные стены, треснувшие бетонные перекрытия, груды битого кирпича и ржавой арматуры. Похоже, нас занесло в то ли старый склад, то ли цех, то ли что-то ещё, что бросили задолго до того, как каверна поглотила эти места. Прямо за моей спиной, всё ещё висела червоточина, пульсирующая фиолетовым, с краями, которые то сходились, то расходились. Из её мерцающей глубины выпрыгнул Билли и издав нечленораздельный возглас, больше похожий на удивлённое «уа-а-а!», а потом с глухим стуком приземлился на бетонный пол, чудом удержав равновесие. За ним, бесшумно и плавно, появилась Энби, которая быстро осмотрелась и кивнув каким-то своим мыслям положила руку на рукоять своего меча. Такс: Билли, Энби, Фаэтон. Все на месте. Червоточина за их спинами дрогнула в последний раз, края её сомкнулись и реальность снова стала цельной — по крайней мере, настолько, насколько она вообще могла быть цельной в этом месте. — Ну что, народ, — взял слово, придав голосу бодрые интонации, пытаясь скрыть охвативший меня легкую нервозность. Право слово, будто в первые оказался в каверне. Но сейчас ощущалось по-другому. К предчувствию беды добавилась ответственность за мою команду. Все-таки слово надо дрожать, хотя и без обещания я бы котями лег, но сокомандников бы вытащил. — Зашли и вышли. Приключение на двадцать минут. Это не первый наш рейд и точно не последний. Повторно оглядев окружающий нас унылый пейзаж — И да, Билли, — добавил уже спокойными голосом, заметив, что наш киборг всё ещё держит банбу на руках. — Можешь уже поставить его на землю, Николь тут нет. Передатчик у тебя? — Разумеется, братиш! — с наигранной радостью отозвался Билли и тут же опустил банбу на пол, — И надеюсь наш любимый Фаэтон порадует сих недостойных своим божественными голосом! — Ой, Билли, ты такой милый! — раздался из динамика банбу звонкий, чуть насмешливый голос Белль, и даже через искажения связи в нём чувствовалась та самая тёплая, почти сестринская интонация, с которой смотрят на слишком большого ребёнка, который никак не может повзрослеть. — Прямо старший брат Эоса. Билли, услышав это, попытался придать лицу суровое выражение, но у него это плохо получилось. И мне кажется или он… покраснел? Киборги вообще умеют краснеть? — Разуметься! — проворчал он, но в голосе не было ни капли обиды. — Мы с Эосом одной крови, одной марки стали! — Конечно-конечно, — Белль явно не восприняла слова Билли всерьез, но продолжать не стала. Вот и славно. Мне уже начало казаться, что у прокси возникли какие-то технические проблемы. Но голос Белль звучал спокойно и без тревожности. Значит, всё в порядке. По крайней мере, пока. — Мы оказались в не самом удачном месте, — продолжила Белль уже более собранно и серьезно. — Здание частично разрушено. Но благо, тут есть выход на улицу. Единственный минус: проход узкий. Но думаю, мы все протиснемся, так что проблем возникнуть не должно. Все за мной! Робозайц полыхнув голубыми глазами и не теряя ни секунды, засеменил вперёд, ловко перебирая короткими лапками, обходя груды битого кирпича и ржавую арматуру с удивительной для такой маленькой машинки уверенностью. Нам оставалось только последовать за ним. Идя впереди, заметил, что Билли, как-то уж слишком судорожно полез во внутренний карман куртки. Он долго там шуршал, что-то недовольно бормоча себе под нос, перебирая содержимое. — Только не говори, что ты его забыл. — тихо спросил я, краем глаза следя за Эосом, который уже скрылся за грудой обломков. — Не, не все пучком, — отозвался Билли, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Нашёл. Наконец из закромов его куртки на свет явился, потрёпанный прибор, который с гордостью продемонстрировал мне, будто показывал не передатчик, а реликвию до каверновой эпохи. — Интересно, он хоть рабочий? — клацая по копкам и переключая тумблер сказал он. — А то у босса есть дурная привычка брать самое дешевое и не факт, что работающие. — Не преувеличивай, — коротко сказал я, сворачивая за Эосом, который уже ждал нас у прохода. — Николь та еще жадина, но если это надо для дела, то скупиться он не будет. Кивнув на мои слова, киборг в последний раз нажал на кнопку и на крошечном экране загорелась белая сетка. Пока что пустая, но по словам принцессы, когда будем рядом с ботом появиться точка. Спустя некоторое время мы выбрались из здания через узкий проход, который последние десять метров сжимался так, что приходилось пробираться боком, цепляясь за острые выступы. Улица встретила нас пасмурным небом, закутанным в темные тучи, которые закрывали даже купол каверны. Проклятье, я же смотрел прогноз погоды дождя не обещали. Остановившись у выхода, дал глазам привыкнуть к смене освещения, параллельно оглядывая округу. Если до прихода каверны, здесь шумели кронами деревья, тянулись вдаль аллеи для прогулок, стояли уютные скамейки, где можно было отдохнуть, то теперь это место напоминало декорации для дешевого фильма ужасов. Деревья, вернее то, что от них осталось, тянули к небу обугленные ветви. Кора обуглилась, вздулась пузырями и местами осыпалась, обнажая белёсую древесину. Некоторые стволы были расщеплены сверху донизу — словно в них ударила молния. Аллеи, превратились в трещиноватые, изрезанные корнями тропы, которые петляли между деревьями, то исчезая совсем, то появляясь снова, сбивая с толку и заставляя сомневаться в каждом следующем шаге. Скамейки, те, что ещё не рассыпались в прах, стояли покосившиеся, покрытые налётом какой-то серой плесени, которая при малейшем движении воздуха вздымалась маленькими облачками спор. Повсюду, куда доставал взгляд, из земли, из стволов деревьев, из остатков скамеек и фонарных столбов пробивались кристаллические образования. — Жуткое место, — поёжился сбоку от меня Билли, нервно оглядываясь вокруг. Повернувшись к нему, замечаю, что его пальцы нервно сжимали рукоятки револьверов. — В таких местах главные герои обычно разделяются, — подала голос Энби, и её тон был настолько спокойным, будто она обсуждала погоду или меню в кафе. — А потом умирают. Я покосился на неё, пытаясь понять — шутит она или действительно рассуждает о кинематографических штампах в такой момент. Но её лицо оставалось непроницаемым, тем самым излюбленным покерфейсом, за которым никогда нельзя было угадать ни эмоций, ни мыслей. Только пальцы её, лежащие на рукояти меча, чуть заметно сжались, и я понял — она тоже чувствует это напряжение. Просто держит его в узде, как и подобает тому, кто идёт первым в клинке. — А мне нравится, — неожиданно бодро прозвучал голос Белль. — Мрачновато, но атмосферно! Прямо как в старых хоррорах, знаете? Когда герои идут по лесу, а из-за каждого куста им кажется, что за ними кто-то следит. И музыка такая, тягучая, на одной ноте... Ну да, она сейчас в видеопрокате сидит, чаи гоняет, уютно устроившись в кресле. Для неё всё происходящее — нечто вроде фильма с эффектом полного погружения. Хорошо ей. — Так, всё, — решительно прервал эту слегка абсурдную беседу. — Двигаемся. Работа сама себя не сделает. И подавая пример первым пошел вперед. Банбу тут же оказался у меня сбоку, деловито семеня короткими лапками, выбирая путь между кристаллами и обгоревшими стволами, его глаза-датчики пульсировали мягким голубым светом, разрезая полумрак, а уши-антенны подрагивали, улавливая те колебания эфира, которые мы, люди, не могли чувствовать. Белль вывела нам на более-менее целую аллею — широкую, но потрескавшуюся, с вывороченными корнями деревьев, которые прорвали асфальт. Шагали мы минут десять, не больше. Мне уже начала закрадываться надежда, что нам повезёт и мы пройдём этот участок без приключений, когда после в определения момент, не послышался знакомый шорох — сухой, будто что-то волочило по земле неуклюжие конечности. Не успел я даже закончить мысль как на нас вылетела четверка эфриалов. Ими оказалась, уже знакомые инвалиды с рукой-мечом. — Контакт! — тут же оповестил всю команду, пусть они и опытные рейдеры и сами наверняка уже заметили угрозу. Первый рванул прямо на меня, клинок взметнулся высоко вверх, готовый обрушиться мне на голову. Тварь двигалась явно быстрее своих собратьев с прошлой вылазки, но недостаточно. Подпустив её на расстояние трех шагов, быстро прицелился в грудь и вжал спусковой крючок. Заряд дроби разлетелся, кучно придясь аккурат в центр. Трамбовщик сполна оправдал свое имя практически полностью вмяв грудину монстра во внутрь, параллельно разбросав в стороны ошмётки псевдо-плоти и густого ихора. Второй, воспользовавшись моментом, прыгнул сбоку, целясь мне в бок. Уже готовясь раскладывать щит, как в этот момент грянул выстрел Билли. Явно крупнокалиберная пуля вошла монстру точно в голову из-за чего монстр на секунду замешкался, не теряя времени тут же нанес свой удар. Заряд дроби пришёлся твари в плечо, начисто снося ее вместе с тощей конечностью и отбрасывая искореженное тело назад, в груду кристаллов, которые жалобно хрустнули, ломаясь под тяжестью падающей туши. Тем временем киборг под прикрытием Энби, активно вёл огонь из двух револьверов сразу. Его руки двигались синхронно, вот она сила имплантов — стоило левому стволу отправить в полет пулю, как правый тут же добивал, не давая противнику ни секунды на передышку. И это при стрельбе по-македонски, явно тяжелыми пушками без потери в точности, а если вспомнить про отдачу, то совсем завидно становиться. Возможно, Шестеренки были и правы заявляя, что плоть слаба? Тем временем эфриал, что бежал впереди, завилял из стороны в сторону, пытаясь уйти с линии огня. Он почти преуспел — почти, потому что Билли, казалось, читал каждое его движение за мгновение до того, как тварь его совершала. Киборг смещал прицел, перекрывал все возможные пути отхода, и на теле монстра одна за другой начали появляться дымящиеся дырки от пуль. Спустя считанные мгновения тварь, изрешечённая пулями, рухнула на колени. Тело ещё пыталось двигаться, конечности дёргались в последних, уже бессмысленных конвульсиях, но процесс распада уже начался. Четвертый эфириал оказался не таким шустрым, как его сородичи, но, насколько я успел разглядеть обзавелся кристаллические наростами вдоль плеч, предплечий и по корпусу, что частично принимали на себя урон от выстрелов Билли. Пули врезались в эту природную броню, выбивая осколки, но не нанося критических повреждений, при этом продолжая сокращать дистанцию до стрелка. Но на его пути возникла Энби. Тварь, не сбавляя шага, просто рубанула от плеча, вкладывая в удар всю свою нечеловеческую силу. Клинок описал широкую дугу, но мечница оказалась проворнее. Она не стала встречать удар в лоб — вместо этого Энби поднырнула под занесённую руку монстра. В следующее мгновение её меч вошёл в горло твари — туда, где кристаллическая броня не успела прорасти. Большинство гуманоидных тварей — это люди, подвергшиеся длительному эфирному заражению. Так что анатомия, остаётся прежней, как, собственно, и слабые точки. Клинок вошёл в мягкие ткани, рассекая их без усилий, и мечница, не останавливаясь, довернула оружие. Глова монстра почти полностью отделилась от тела, повиснув на тонком лоскуте плоти. Как только мы уложили последнего из эфириалов, на краю зрения мелькнуло знакомое золотое свечение. Символы пульсировали, складываясь в сообщение, но я быстро проморгался, прогоняя наваждение. Разберусь с этим вне каверны. Оглядевшись, оценил обстановку после боя. Билли всё ещё стоял над телом последнего эфириала, раздумывая, стоит ли повторять свой «перфоманс», который не задался на прошлой миссии. Надеюсь, он заранее подготовил свою пламенную речь и не начнет импровизировать. На его цифровом лице была видна борьба желания покрасоваться с опаской снова напортачить. Энби отошла в сторону, все еще держа меч в руке, и одним плавным движением стряхнула с клинка ихор. Кровь твари слетела с лезвия, расплескавшись по земле мелкими каплями, которые быстро начали испаряться фиолетовым дымком. Как по мне, это было лишним — эфириалы тем и хороши, что после битвы с ними не надо чистить снаряжение. Вся их псевдо-плоть, со временем исчезают, распадаясь на эфирную пыль, не оставляя следов. Но Энби, кажется, нравилась чистота. Уже собирался скомандовать продолжение движения, как чуйка взвыла. Ледяной холодок между лопаток, волна мурашек, бегущая от затылка к пояснице. Тело среагировало раньше, чем сознание успело осознать угрозу. Разворот, шаг вперёд, рука вскинута, щит на предплечье уже разложен. Заслонив собой Энби, как меня буквально протаранили. Удар пришёлся в нижнюю часть, но сила его была такой, что я проехался ногами по земле, оставляя две глубокие борозды. Удар нанесла тварь, которую я меньше всего хотел видеть. Поняв, что атака не удалась монстр мигом отпрыгнул в сторону, оценивая нашу команду отсутствующими глазами и давая себя рассмотреть. Кожа была чёрной, гладкой и лоснящейся, как старая резина, но абсолютно лишённой шерсти. Вместо этого всё её тело было покрыто множеством мелких бороздок, которые пульсировали мерзким зеленоватым свечением, создавая причудливый узор по всему телу. Особенно густо, почти непрерывным слоем это свечение пульсировало под брюхом. От морды до самого кончика хвоста, вдоль всего хребта, торчали шипы. Они росли под разными углами, некоторые были острыми, как иглы, другие — толстыми и тупыми, явно предназначенными не для того, чтобы колоть, а чтобы ломать и крушить. На самой морде, прямо на месте, где у нормальных зверей должны быть глаза, торчали сразу два таких шипа, образуя что-то вроде причудливой короны. Сама же морда представляла собой сплошную пасть состоящею из ряда зубов напоминающие акульи, и чёрной, бездонной глотки, из которой сочился тот же зеленоватый свет. Хати. Её тут только не хватало! Как же я ненавижу этих тварей. Мало того, что молодые особи никогда не ходят по одиночке, сбиваясь в стаи по три-четыре штуки. Так с возрастом они ещё и обрастают броней, превращаясь в настоящие мини-танки. Благо, достигая этого этапа, они становятся одиночками. Конкретно эта особь явно была не молодой. На её шкуре, поверх пульсирующих бороздок, уже начали прорастать плотные кристаллические образования. Пока ещё тонкие, похожие на трещины на старой глине, но уверен уже достаточно крепкие. Ещё год, и эта тварь станет настоящим кошмаром. Быстро осмотрел местности за спиной эфириала, взыскивая остальную стаю, если он пришел не один могут начаться настоящие проблемы. Вроде чисто. По крайней мере, пока. Вскинув дробовик, наводясь прямо в раскрытую пасть твари, вжал спусковой крючок. Заряд дроби вылетел с глухим хлопком, который эхом разнёсся по мёртвому парку. Но Хатти в последнее мгновение дёрнулась, уходя в сторону. Её тело изогнулось, как пружина, и дробь прошла по касательной, срезав несколько шипов с её хребта, но не достигнув жизненно важных точек. Тварь рыкнула, скорее от ярости, чем от боли, и приземлилась на все четыре лапы, вонзая когти в потрескавшийся асфальт, оставляя глубокие борозды. Мгновенно её мышцы взбугрились под чёрной кожей, пульсирующие бороздки на теле засветились ярче, готовясь к очередному прыжку. С тихим свистом Энби вылетела из-за моего плеча и устремилась к монстру. В мгновение достигнув его она молниеносным выпадом собиралась вспороть ему брюхо. Но эфириал успел среагировать, в последнее мгновение, когда лезвие уже почти коснулось его шкуры, тварь крутанулась на месте. Её тело провернулось вокруг своей оси, и меч лишь скользнул по кристаллическим наростам на её боку, оставляя глубокую, но не смертельную борозду. Не оставаясь в долгу тварь рубанула когтями на отмашь намериваясь достать мечницу. Та вскинула меч принимая выпад на жесткий блок и уходя в сторону уворачиваясь от нового наскока монстра. — Святой Трон. — выдохнув сквозь зубы на ходу перезаряжая дробовик поспешил к Энби. Билли тем временем, открыл огонь из револьверов сразу. Пули застучали по броне Хатти, выбивая осколки кристаллов. Я видел, как несколько из них всё-таки нашли цель, две вонзились в её плечо и в основание шеи, пробивая чёрную кожу и застревая в мышцах. Чёрная ихор заструилась из ран, но хати, кажется, не обращала на это никакого внимания. Лишь яростнее насела на мечницу. Хатти, заметив, что мне удалось подобрался слишком близко, попыталась отпрыгнуть, но я оказался быстрее. Вскинул дробовик, отправив заряд дроби практически в упор. Она кувыркнулась в воздухе, её тело дёргалось, и с глухим, влажным стуком рухнула на землю, подняв облако фиолетовой пыли. Часть дроби увязла в кристаллической броне, застряв там. Но другая нашла свою цель. Было заметно, как глубокие раны открылись на её боку и плече, как чёрная ихор хлынула потоком, заливая землю. Хатти взвыла медленно поднимаясь, её лапы дрожали, но она стояла. Её пасть была раскрыта, из неё вырывалось хриплое, прерывистое дыхание, смешанное с клубами фиолетового дыма. Тварь развернулась ко мне, и слитным движением набросилась на меня вскинул лапы, намериваясь разорвать. Едва успев подставить щит под первый удар как пришлось, увариваться уже от новой атаки. Она начала кружить вокруг меня, двигаясь по зигзагообразной траектории, которая не давала Билли прицелиться. Я видел, как киборг мечется, пытаясь поймать её в прицел, но хати была слишком хаотичной и используя меня как щит. Похоже даже до нее дошло что живой ей не уйти и решила забрать хотя бы меня с собой. Самой поскудное что она не дает мне и шанса на атаку. Грады ударов и даже попыток укусов сыпались на меня как из рогу изобилия. Когти скрежетали по стали щита, оставляя борозды, высекая искры. Тварь била слева, справа, снизу, пытаясь найти брешь. И, кажется, у нее начало получаться. Едва получилось пропустить мимо себя когти что чуть не вскрыли мне горло. Но плевать, я верю в своих сокомандников, пусть они не братья, но я им верю. И краем глаза я заметил то, на что надеялся. Энби отошла на несколько шагов назад низко припав к земле словно марафонец на старте, её меч находился в ножнах, левая рука упиралась в землю, а ранец за спиной загудел и заискрил. Воздух вокруг неё наэлектризовался словно перед грозой, как мелкие разряды заплясали по ее фигуре. Её лицо было все таким же спокойным, чуть отстранённым, но все равно было заметно как побелели её пальцы, сжимающие рукоять меча, как напряжены мышцы. Похоже решила закончить все за один. С «мистером мускулом» сработало, значит и с этой тварью прокатит. Но ей нужно было время. Несколько секунд. Вот только в бою это целая вечность. Сделав шаг назад, спровоцировал хати на новую атаку. Тварь клюнула, бросившись вперёд, её когти вновь заскрежетали по щиту, но в этот раз ей удалось меня достать. Боль пронзила плечо, но проигнорировав ее, только сильнее уперся ногами в землю, вцепившись в щит мёртвой хваткой. Билли, подловив момент смог произвести несколько выстрелов, но монстр не обратил на его попытки и секунды внимания. Намереваясь развить свой успех эфириал широко разинула пасть, готовясь вонзить клыки в мое тело. Стало видно, как пульсируют бороздки на её теле, как все мышцы разом напрягаются, он вкладывает в этот удар всю свою силу, всю свою ярость, всю свою ненависть. И в этот самый момент сбоку от меня вспухла сверхновая. Там, где раньше была Энби, будто ударила молния. Мне едва удалось различить ломаную линию электричества как она уже была рядом. Воздух вокруг неё гудел от статики, а затем ее очертания вновь размылись. Три взмаха слились слились в один, сопровождаемые треском электрических разрядов, которые разрывали воздух, оставляя за клинком светящиеся следы и глухим хлопком будто рядом преодолели звуковой барьер. Первый удар пришёлся по передней лапе Хатти меч рассёк сустав с такой лёгкостью, будто это была промокшая бумага. Лапа, отсечённая по самый локоть, отлетела в сторону, кувыркаясь в воздухе, оставляя за собой шлейф ихора. Второй удар — в бок, лезвие вошло глубоко, разрывая плоть, добираясь до самого нутра. Я увидел, как из раны вырвался сгусток зеленого света, как тело хати дёрнулось, теряя остатки силы. Третий — в основание шеи, заряд, вложенный в этот удар, прошёл сквозь тело твари, выжигая её изнутри, превращая её внутренности в пепел. В последние мгновения хати взвыла, заходясь в агонии, на одной высокой ноте, которая оборвалась так же внезапно, как и началась. Её тело отбросило в сторону, она кувыркалась по земле, оставляя за собой широкую, чёрную полосу, которая уже начало испаряться. Её оставшиеся лапы дёргались в бессмысленных, предсмертных конвульсиях, по телу пробегали разряды электричества, заставляя мышцы сокращаться, выгибая её в неестественных позах. Пора заканчивать. Подлежав к ней, вскинул ствол и трижды выстрелил. Первый заряд снёс шипы на морде, раздробив их в мелкую крошку. Второй разнёс черепную коробку, разбросав осколки в стороны. Третий добил то, что ещё могло шевелиться, превратив остатки головы в дымящееся месиво. На скоро осмотрев щит, который держал весь этот бешеный натиск. Конечно, вид у него сейчас не шибко презентабельный, но все еще рабочий, мелкие повреждения никак не сказались на его способности складываться в наруч. — Всё? — спросил Билли, и голос его звучал глухо, будто после долгого бега. Он стоял, опустив револьверы, его лицо покрывал слой пыли, но глаза горели. — Всё, — ответил я, переводя дыхание. Ну вот и поздоровались с новой каверной. Как по мне крайне радушный прием. — Привал на пять минут и идем дальше. Оглянувшись, увидел, как Энби сидела на том же месте, возясь с ранцем. Казалось с ней все нормально, но легкая бледность лица, и небольшая испарина на лбу говорили, что ее коронный прием не остался без последствий. Подойдя ближе стало заметно, как подрагивают её пальцы перебирающие рычажки и кнопки на рюкзаке. — Ты как? — решил уточнить ее состояние. Энби подняла на меня глаза, в которых читалась усталость. — Нормально. Голодно только, —сказала она и в подтверждение сказанного ее живот издал настойчивое урчание. Хм, видимо ее проявление сжигает еще и калории. Теперь понятно, как ей удаться столько есть и не толстеть. — Бургер хочу. Ну кто о чем, а Энби о бургерах. Не спорю они прекрасны, но питаться ими постоянно я бы не смог. Отойдя от нее и найдя ближайший валун, на который тут же уселся решил осмотреть свою рану. Отойдя от неё на пору шагов, как о себе напенило плечо. Адреналин схлынул, и теперь организм начинал предъявлять счёт. Найдя ближайший валун с удовольствие, опустился на него. Скинул рюкзак, потом бронежилет вместе с разгрузкой, потом куртку. Футболка на правом плече была разорвана в трёх местах, края ткани пропитались кровью, прилипли к коже. Осторожно отодрал её, и оглядел рану. И удивился. На месте предполагаемой глубокой раны оказалась самая обычная царапина. Кровь уже почти остановилась, края раны чистые. Проведя пальцем по краю, ощутил легкое жжение. Странненько. Я отчетливо помню, как когти хати вонзились в мышцы до самых костей. Может, адреналин сыграл со мной злую шутку? Может просто показалось, что удар был сильнее? Или бронежилет и плотная ткань куртки приняли на себя большую часть удара, и когти только скользнули по поверхности, не вонзившись в тело по-настоящему? Достав из аптечки бинт, быстро, обработал рану антисептиком и наложил повязку. Потом, надел куртку и тогда заметил подходящего Билли с тремя ядрами. — Всё нормалёк, чувак? — спросил Билли, и в его голосе легка угадывалась тревога. Он протянул мне добытые ядра и не говоря ни слова, убрал их в рюкзак. — Я крепче, чем ты думаешь, друг, — с усмешкой ответил я, хлопнув его по плечу свободной рукой. — Меня такой царапиной не пронять. Сейчас хати разложится, достанем её ядро и пойдём дальше. Кстати, а где наш прокси? Билли на мой вопрос лишь пожал плечами. И тут я заметил, как за его спиной, из-за небольшого камня, торчат два длинных, уха. Знакомые уши. Хозяин этих ушей секунду спустя показался из-за укрытия — сначала осторожно высунул голову, осмотрелся по сторонам, а потом, убедившись, что опасность миновала, бодро засеменил к нам. — Ну вы даёте, ребят! — раздался из динамиков банбу звонкий, полный восторга голос Белль. Я почти физически ощущал, как она там, в уютном видеопрокате, вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте. — Это было... это было невероятно!! Энби, этот удар с молнией — это что вообще было?! А ты, Тарк, как ты её держал? Она же тебя чуть не заживо не сьела. — А то! — тут же среагировал Билли, выпрямляясь во весь свой немаленький рост и принимая пафосную позу, которую я видел у него уже не раз. Ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди, подбородок чуть приподнят, взгляд устремлён вдаль. Сейчас будет монолог о справедливости и долге. — Хитрые Зайцы — самые лучшие! Мы любого монстра уделаем! И Хатти, и кого угодно! Потому что мы команда! Потому что мы... Зуб даю, что это какая-то отсылка к «Звёздному рыцарю» которую мне как не фанату не дано понять. Энби, услышав знакомые интонации, закатила глаза — и это был, пожалуй, самый выразительный жест, который я видел от неё за весь день. Белль захихикала, явно узнавая отсылку. На все это представление только и оставалось что покачать головой. Хати за нашей спиной окончательно распалась, оставив после себя только горстку черной пыли. Подойдя ближе и покопавшись, нашёл ядро — крупное, размером с кулак, пульсирующее зеленоватым светом, который то разгорался, то затухал. Ядро было тёплым, почти горячим, и в его глубине, казалось, танцевали тени. Убрав последнее ядро в рюкзак, я закинул его за спину, чувствуя, как тяжесть добычи приятно тянет плечи. Кажется, даже сквозь каверну до меня доносится её довольное: «Вот это я понимаю — профит!». — Белль, надеюсь, до места, где наёмники похитили бота, недалеко? — спросил я, поправляя лямки. — Буквально пять минут! — бодро отозвалась Белль. — Идемте! Банбу, дёрнув ушами-антеннами бодро засеменил вперёд, его маленькие лапки уверенно ступали по потрескавшемуся асфальту. Мы двинулись следом, оставляя позади поле боя, где ещё дымились останки эфириалов. Парк закончился внезапно, как и всё в этом месте. Одна минута — мы ещё шли между обгоревшими деревьями, а секунду спустя вышли на улицы заброшенного города. Широкие проспекты, когда-то, наверное, оживлённые, теперь были завалены обломками бетона и ржавыми остовами машин, из которых торчала арматура. Фасады зданий обрушились, обнажив внутренности квартир и офисов — там, за пустыми, зияющими оконными проёмами, угадывались остатки мебели, обрывки штор, истлевшие плакаты на стенах. Улицы утопали в кристаллических обрезаниях что росли из асфальта, из стен зданий, из обломков машин. В некоторых местах кристалов так сильно разрослись что перекрывали целые улицы. Белль вела нас уверенно, петляя между обломками, обходя кристаллы. — Сюда, — тихо сказала Белль, сворачивая в узкую подворотню между двумя полуразрушенными зданиями. Через несколько метров подворотня расширилась, и мы вышли в небольшой дворик, заваленный мусором и битым кирпичом. Здесь было светлее, да и кристаллы росли реже. — Смотрите, — вдруг сказал Билли, и в его голосе послышалось удивление, смешанное с тревогой. Он указывал на груду обломков в углу двора. Подойдя, ближе увидел, что привлекло внимание киборга. Несколько частей бота — металлические пластины, покрытые глубокими царапинами и вмятинами, словно по ним били чем-то тяжёлым. Куски гидравлики, из которых всё ещё сочилось масло. Обрывки проводов, торчащие во все стороны, как щупальца мёртвого осьминога. Какие-то микросхемы, рассыпавшиеся на мелкие осколки. — А вот и части нашей пропажи, — сказал я, оглядывая груду искореженного металла, разбросанную по пыльному полу двора. Похоже, бот не сдался без боя. Судя по едва заметным следам попаданий на стенах им пришлось применить силу. Видимо яйцеголовые прописали программы на случай атаки и беря в учет количество отверстий в стенах бот пытался скрыться. Как видно неудачно. Повредив паука, наемники достаточно по-варварски вынули все устройства, с помощью которых его можно было бы отследить. Подняв одну из пластин, повертев в руках, нашел на внутренней стороне, следы от монтировки. Гнёзда для трекеров пустовали, края их были погнуты, контакты выдраны с корнем. — Берём с собой, — сказал я, опускаясь на корточки и собирая наиболее целые детали. — Думаю Белобог как ни будь починит его. Билли, помог мне собрать все и уложить в мой рюкзак, который заметно потяжелел, но терпимо — не привыкать. — Двигаемся дальше, — скомандовал я, застёгивая рюкзак и поправляя лямки. Выйдя из подворотни, двинулись дальше по улицам заброшенного города. Двигаясь по маршруту, мы не встретили ни одного эфирила. Что меня напрягало. Обычно периодически попадаться на пути или ошиваются где-то в далеке. А тут никого. Не к добру все это. — Слишком тихо, — тихо сказала Энби с прищуром осматриваясь по сторонам. — Все злобные-злыдни попрятались по своим тёмным норам, увидев, как мы героически расправились с хати! — с неиссякаемым оптимизмом заявил Билли, и его голос разнёсся по пустынной улице, отражаясь от облупленных стен и теряясь где-то в глубине мёртвого города. Он выпрямился во весь свой рост, расправил плечи и, кажется, на мгновение действительно поверил в то, что говорил. Лучился пафосом так, что хоть на агитационные плакаты ставь — «Хитрые Зайцы — защитники Нью-Эриду!». Не удержавшись, все-таки закатил глаза. Ох уж этот Билли. С ним невозможно долго сохранять серьёзное лицо — он либо своей дурашливостью всё испортит, либо, как сейчас, неуместным оптимизмом. Хотя, может, это и есть его способ справляться с тем, что творится вокруг. — Давай-давай, — проворчал я, не сдерживая усмешки. — Покричи ещё, может, они действительно повылазят посмотреть, кто тут такой громкий. Тогда и проверим, насколько героически ты готов с ними расправиться. Билли, ничуть не смутившись, подмигнул и похлопал по кобуре револьвера: — А хоть сейчас! Пусть только сунутся. Энби, шедшая сбоку, не обернулась, но я заметил, как дёрнулось её плечо — то ли вздох, то ли беззвучный смешок. Мы продолжили путь, но теперь уже под комментарии Билли по поводу окружающих руин, крыс, которые, впрочем, здесь давно перевелись, и кристаллов, которые, по его твёрдому убеждению, «очень даже ничего, если подсветить поярче». Я слушал вполуха осматривая пространство, выискивая возможные проблемы. Но улицы оставались пустыми, и даже эхо наших шагов казалось приглушённым, будто каверна не хотела нас слышать. И наконец, после очередного поворота, мы увидели одноэтажное здание, приземистое, сложенное из серого, потрескавшегося кирпича, который, казалось, вот-вот рассыплется в прах от одного прикосновения, стоявшее в конце заваленной обломками улицы. Крыша его частично обрушилась, обнажив почерневшие, прогнившие балки, но стены ещё держались, и дверь была приоткрыта, словно приглашая войти. — Ну вот и пришли, — тихо сказала Белль, несколько нервозно оглядываясь по сторонам. Ну насколько я могу судить определять эмоции у банбу несколько проблематично. Переглянувшись, мы аккуратно подошли к зданию. Билли сжал рукоятки револьверов. Энби молча положила руку на меч. А я по удобней перехватил дробовик прислушиваясь к чуйке. Но та не отозвалась. Хм, похоже сегодня без гранат, жаль. Внутри здания была полутьма. Свет с улицы почти не проникал сюда, пробиваясь только через редкие трещины в стенах да через дырявую крышу. Большое, пустое помещение, когда-то, наверное, склад или мастерская, а может. Вдоль стен стояли пустые стеллажи, покрытые слоем пыли, которая, казалось, не трогали годами. В углу громоздились какие-то ящики, доски, обрывки упаковочной плёнки — всё, что осталось от прежней жизни. Оказавшись внутри мы осмотрлись выискивая следы. Но так и ничего толком не нашли. Никаких следов боя, никакой крови. Только пыль и тишина. — Включи передатчик, — сказал я Билли, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спокойно. — Посмотрим, что там. Киборг кивнул, достал из кармана потрёпанное устройство. Щёлкнув тумблером и нажав несколько кнопок экран засветился, и на нём, отобразилось с десяток точек в разных местах, но в пределах дома. Я пересчитал. — Что за... — начал Билли вновь по очередно нажимая все кнопки и меняя положение тумблера. — Его что эфир закоротил? Расстроенно вздохну киборг убрал передатчик обратно в карман куртки. Тогда мы решили по новой осмотреть все, вдруг что-то упустили? Оглядывая помещение в очередной раз взгляд наткнулся на дверь в дальнем конце помещения. Стоп разве она тут всегда была? Приглядевшись по, лучше заметил одну странность. Если все вокруг несло на себе след запустения, то она выглядело совершенно новенько. Будто только сегодня поставили. Но так ведь не бывает, да? Подойдя к ней, заметил нарисованную белую спираль. В какой-то момент из-за двери начало доноситься невнятное бормотание. Чей-то голос раздавался на грани слышимости, так что слова практически нельзя было разобрать. И сквозь этот шёпот пробился звук печатной машинки. Клавиши ударяли по бумаге снова и снова. Протянув руку к двери, уже готовясь толкнуть её. Пальцы коснулись ручки как послышался несколько паникующий голос Белль. — Народ! — голос Белль полнился тревоги. — Уходите! Немедленно! Сейчас же! Земля под ногами треснула словно стекло под ударом гигантского молота. Тонкая сеть трещин разбежалась от центра помещения к стенам, от двери, к которой я стоял, к выходу, и я услышал, как где-то глубоко внизу, в самой тьме, что-то щёлкнуло. Как будто кто-то нажал на спусковой крючок гигантского капкана, который ждал нас всё это время. Едва успев схватить Билли за руку, мои пальцы вцепились в его запястье мёртвой хваткой, и я почувствовал, как он дёрнулся, пытаясь удержать равновесие. Энби успела схватить меня, её рука легла на моё плечо, пальцы впились в куртку с такой силой, что я услышал, как трещит ткань. Банбу повис на плече киборга, вцепившись всеми четырьмя лапами и из динамика вырвался испуганный, пронзительный писк. А потом мы полетели вниз. Ветер свистел в ушах, обломки бетона и кристаллов сыпались сверху. Падение длилось вечность или одно мгновение — в этой темноте, где секунды растянулись в годы, а годы рассыпались в прах быстрее, чем сердце успевало сделать удар, я уже не мог отличить одно от другого. Ветер свистел в ушах с каким-то механическим воем, будто сама пустота оплакивала наше падение. Мы падали, падали, падали. А потом наступила тьма. Абсолютная, плотная, осязаемая. Она обволокла нас, как жидкий металл, застовляя забыть, где верх, где низ, где право, где лево, заставила усомниться в том, что мы вообще существуем. Пропало чувство падения, пропал ветер. Осталось только сердце, которое билось где-то в где-то в горле. А потом тьма вдруг отпустила. Разомкнув глаза, пытаясь понять, когда я их вообще успел закрыть. Голова кружилась, перед глазами плыли фиолетовые круги, которые сменялись зелёными, синими, красными, и потребовалось несколько долгих, тягучих мгновений, чтобы понять: мы больше не падаем. Мы стоим. Или лежим? Я попытался пошевелиться и понял, что нахожусь на твёрдой, влажной поверхности, которая холодит щёку, прижатую к земле. Пахло сыростью и плесенью. Перекатившись на спину, с трудом разлепляя веки, и увидел потолок. Или небо? Надо мной простирался каменный свод, неровный, с глубокими, извилистыми трещинами, из которых сочился белесый свет. В списке ненавистных мне вещей, в котором были только Хаос и порталы, добавляется пространственные аномалии. Ненавижу пространственные аномалии. Так пора разбираться куда мы попали. Приподнявшись на локтях, понял, что оказался в огромной пещере с высокими сводами, которые терялись где-то в темноте. Часть стен покрывал светящийся мох, с тонкими, серебристыми прожилками. Билли нашелся в трёх метрах от меня, раскинув руки и ноги, и глядел в потолок с выражением глубокого, философского недоумения. Он даже не пытался встать, просто лежал и смотрел на потолок. Энби уже стояла на ногах, опираясь на меч, её лицо было бледным как мел, но спокойным. Хоть что-то в жизни не именно. Банбу сидел у неё в ногах, тряс головой, и его глаза-датчики моргали красным, синим, зелёным, пытаясь перекалиброваться. — Где... — голос Билли прозвучал хрипло, как у человека, который не пил несколько дней. Он сел, потирая затылок, и оглядывался вокруг. — Где это мы, во имя прелестной Моники?! Что это за место? Что за... Он замахал руками, указывая на стены, на потолок, на всё, что попадалось под руку, и его голос постепенно набирал силу, обещая перерасти в полноценную истерику. Но тут глаза робо-зайца наконец приняли привычный зеленый цвет и послышался голос Белль: — Эм, народ. У меня для вас две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? — это я головой приложился ишли у нашего прокси и правда пристыженный голос? Интересно с чего бы. — Начни с плохой. Хорошая подсластит пилюлю, —сказала Энби помогая встать киборгу. — Нас затянуло в аномалию отель Оушэн-Вью. — — Оушэн-Вью? — переспросил я, поднимаясь на ноги и чувствуя, как болит все тело. Вообще все. Как ногти на ногах могут болеть?! — Да. Эта аномалия находиться в сердце Нулевой, но её проявления распространяется по всем кавернам, — голос Белль стал серьёзным и крайне обеспокоенным. —Пространство здесь искажено так сильно, что даже мне сложновато тут ориентироваться. Тут переплетаются разные места, выхватывает куски реальности, которые никогда не должны были соприкасаться, и склеиваться их в одно целое. Я читала что тут могут соприкасаться даже вселенные. — Ага, а еще Билли внебрачный сын Санбрингер. Меньше верь постам в интерноте, Белль — не удержала от легкой подколки. Ух блин, частое общение с Николь начинает проявляться все яснее. На бухтение киборга о там что «Госпожа Санбрингер» не была замужем я только махнул рукой ожидая хорошую новость. — Кхм, не волнуйтесь, — продолжила Белль уже привычным нам всем жизнерадостным тоном она. — Я смогу вывести вас, но для этого нужно добраться до сингулярности. Это позволит мне проложить маршрут и понять, как отсюда выбраться. И ребят, простите. Это я виновата в том, что мы оказались здесь. Я заметала странные колебания эфира, но списала все флуктуации. Мне очень жаль! Банбу склонился в глубоком поклоне, показывая, как его хозяйке стыдно. — Забей. Выведешь нас отсюда, и мы в расчете. Хотя… — не стал сыпать соль на рану бедняжке. Все ошибаться, такова не совершенная человеческая натура. — Думаю Энби не откажется от компенсации в виде бургера, да? На мои слова мечница важно закивала, уже прикидывая какой именно ей выбрать. — Сингулярность, значит, — Билли уже пришёл в себя, его голос снова обрёл обычную, дурашливую уверенность, а глаза загорелись Вскочив на ноги, отряхивая куртку, поправляя кобурыя. — Ну, раз так, то чего мы ждём? Вперёд, к сингулярности! Во имя Великого Фаэтона, мы пройдём эту аномалию и выберемся отсюда! Слава Фаэтону! Слава Хитрым Зайцам! Он вскинул руку в каком-то пафосном жесте, и я не удержался, покачал головой. А вот теперь стой и думай, это у него импланты коратнуло или произошел прилив пафосности. — Билли, — сказал я, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Включи-ка передатчик. Чтото ме подсказывает что наемники тоже попали в эту аномалию. Киборг кивнул, полез во внутренний карман куртки и наконец извлёк на свет передатчик. Щёлочек тумблера и экран засветился зеленоватым светом отображая одну точку. Бинго. — Охохо, ну держитесь плохиши! Мы вас видем и идем за вами! — громогласно заявил Билли. — Как я говорила ранее здесь пространство сильно искажено, — пояснила Белль. — Передатчик может показывать не точное расстояние, а что-то вроде проекции или тени — План такой, — взял слово оглядывая команду. — Идём к сингулярности. Белль прокладывает маршрут, находим бота, забираем и сваливаем отсюда. Вопросы, жалобы, предложения? Вопросов не было, как и жалоб. Энби как обычно удерживала постное лицо, держа руку на мече. Билли спрятал передатчик, вынул револьверы и закрутив их на пальцах, амки заправской ковбой, явно красуясь. Банбу убедившись, что мы готовы засеменил вперёд, выбирая путь между сталагмитами. Пещера тянулась бесконечно. Иногда я ловил себя на том, что смотрю на одну точку слишком долго, и тогда мне начинало казаться, что мох шевелится. Ну и жуть. Не хватало еще заработать тут клаустрофобию. А потом пещера кончилась. Пройдя по небольшому отнорку от основного прохода, мы вышли в офис. Стоп чего? И действительно мы оказалось в обиталище белых воротничков. Столы, стулья, офисные кресла на колёсиках, разбросанные в беспорядке, будто люди уходили в спешке. Мониторы с разбитыми экранами, клавиатуры с выпавшими клавишами, папки с бумагами, рассыпавшимися по полу. Всё было покрыто тонким слоем пыли, будто это место покинули совсем недавно. Выход из пещеры оказался прямо в стене — там, где когда-то, наверное, была дверь, а теперь зиял неровный проём. — Дальше, — тихо сказала Белль, и чуть поколебавшись, двинулась через офис, лавируя между столами, обходя опрокинутые кресла, перепрыгивая через груды бумаг. Мы прошли через коридор, стены которого были покрыты плакатами, призывающими к эффективности и корпоративной лояльности, и остановились перед непримечательной дверью. Деревянной, с облупившейся краской и табличкой, на которой уже ничего нельзя было прочитать, только смутные очертания букв. Энби взялась за ручку, потянула на себя открывая проход в… Куда мы вообще попали? Мы вышли на металлический подмосток, обрамленный перилами. По бокам простирался плотный, молочный туман, скрывающий всё, что было под нами. Оглядевшись вокруг, заметил схожие помостки. Они переплетались, сходились, расходились, образуя причудливую сеть, которая, казалось, не имела ни начала, ни конца. Кое-где на них висели старые фонари, горящие желтоватым светом. — Сингулярность там, — голос Белль вывел меня из оцепенения, указывая чуть вбок на небольшое ответвление от нашего подмостка уходящий левее, туда, где тумана было меньше. Перила шатались и поскрипывали, напрочь отбивая всякое желание прикасаться к ним. Еще сломаться в самый не подходящий момент и утянут за собой в бездну. Пройдя еще метров двести, мы очутились на широкой платформе посередине которой в метре над землёй, парил октаэдр, сделанный словно из хрусталя. Внутри него пульсировал синий шар синий, медленно вращался вокруг соей оси. — Это оно, — с облегчением выдохнула Белль. — Сейчас я начну процесс синхронизации. Это займет некоторое время. Банбу подбежал к октаэдру, замер в полуметре от него, и его глаза зажглись синим цветом. Маленькое тело застыло, превратившись в статую, только уши-антенны чуть подрагивали, улавливая колебания эфира. Секунды тянулись одна за другой. Сингулярность пульсировала, шар энергии внутри нее то ускорялся, то замедлялся. Решив убить время и унять своё любопытство осторожно подошёл к краю платформы. Внизу клубился туман, что двигался медленно. Но время от времени в нём возникали прорехи, они открывались на несколько секунду, не больше, и в эти короткие мгновения я успевал разглядеть то, что скрывалось в глубине. Десятки платформ соединяя между собой сотнями подмостков. Они простирались вниз, насколько хватало глаз, теряясь в молочной мути. И тогда мы услышали утробный рёв, раздававшийся отовсюду и ниоткуда. Рёв нарастал, приближаясь к нам, и платформа начала мелко дрожать. Началось. — Занять оборону, — выкрикнул я вскидывая дробовик и моему примеру тут же последовали остальные, готовясь к предстоящей битве. Спустя мучительно долгую минуту туман развеялся, будто кто-то отдёрнул занавес, открывая сцену. Сквозь оставшиеся марево начал проступать силуэт, что медленно двигалось к нам. Вскинул дробовик, готовясь открыть огонь, но пальцы замерли на спусковом крючке, когда я разглядел его целиком. Эфириал был высок — выше двух с половиной метров, его тело было худощавым, почти истощённым, но в ней чувствовалась опасная гибкость, которая бывает у убийц, которые не знают промаха. Кожа его была тёмно-фиолетовой по ней, тянулись тёмно-зелёные жилы, пульсирующие тусклым светом, и стекались к голове, где их цвет менялся, темнел, сгущался в фиолетовый, прежде чем исчезнуть в том, что было у него вместо шеи. Голова монстра напоминала распустившийся бутон, с острыми, хитиновыми лепестками. В центре переливалась антрацитовая сфера. У него полностью отсутствовала левая рука, вместо неё, от плеча свисал небольшой зелёный плащ — единственный намёк на одежду, если это вообще была одежда. Ткань колыхалась, хотя ветра здесь не было. Но куда опасней была правая конечность, где вместо пальцев вырастало обоюдоострое образование, напоминающее двухлезвийную косу. Курва, Танатоса еще здесь нахватало. Какой же паскудный сегодня день. Тем временем Энби решила нанести первый удар. Рванув вперёд, заведя меч чуть за спину, по лезвию, которого пробежали едва заметные искры электричества, в два скачка сократив расстояние с эфириалом. Тварь повернулась к ней, его коса описала дугу, рассекая воздух с низким свистом. Но мечница согнувшись под неестественным углом смогла увернуться и нанести удар. Разрез пришёлся в бок, туда, где тёмно-зелёные жилы пульсировали особенно ярко, но лезвие лишь скользнуло по тёмно-фиолетовой коже, оставляя неглубокий, быстро затягивающийся порез, из которого вырвалась тонкая струйка ихора. Проигнорировав не удавшийся первый выпад Энби лишь, усилила напор. Кружила вокруг монстра, нанося удар за ударом, и каждый следующий был быстрее, предыдущего. Её меч мелькал в воздухе, оставляя светящиеся шлейф. Танатос от нее не отставал, его коса мелькала так быстро что превратилась в чертову мельницу. Но Энби была неуловима — она пригибалась, уходила в сторону, перекатывалась через плечо не давал и щанса себя задеть. Её меч вгрызался в плоть эфириала снова и снова, оставляя на его теле всё новые раны. Так, пора престать сторожить из себя оператора. Выждав момент между её ударами, подловил тварь, когда её коса ушла в сторону, оставляя грудь без защиты. Выстрел — заряд дроби вошёл эфириалу в плечо, отбросив его на шаг назад. Билли, не отставая, открыл огонь из двух револьверов, и пули застучали по телу твари, выбивая искры. Танатос дёргался, терял ритм, его тело металась в разные стороны, пытаясь увернуться от града пуль. В момент, когда Энби занесла меч для очередного удара, когда её клинок уже начал опускаться, целясь в основание шеи, Танатос сделал то, чего она не ожидала. Застыв на секунду, он растворился будто ему на плечи накинули хамелеолиновый плащ. Сбежал? Нет, эфириалы всегда дерутся до конца. Тогда… Ах ты варпово отродье! Развернувшись на пятках, только затем что, бы увидеть, как коса обрушилась на киборга. Да же на таком расстояние было слишком как Билли коротко вскрикнул больше от неожиданности, нежели боли. Его левая рука, отсечённая чуть выше локтя, отлетела в сторону, оставляя за собой шлейф маслянистой жидкости и искр. Киборг пошатнулся, но все равно смог отпрыгнуть в сторону разрядив весь барабан в тварь. Танатос, кажется, не обратил никакого внимания на потуги Билли молчаливо занося косу для второго удара. Рванув вперёд, чувствуя, как каждый мускул в теле напрягается до предела, как адреналин, переполняющий кровь, заставляет сердце биться быстрее. Дробовик вскинулся сам, палец нажал на спуск, и первый выстрел пришёлся в грудь эфириала, отбрасывая его от Билли, Второй — добрался до ног снижая подвижность. Танатос, не издав ни звука, исчез снова, появляясь уже рядом с Энби продолжая их танец смерти. Подхватив Билли, удерживая его в сидячем положении, чувствуя, как его металлическое тело дрожит мелкой дрожит, как из обрубка руки всё ещё сочится маслянистая жидкость. — Ты как? — сказав это дополнительно, встряхивая его, заставляя смотреть на меня. — Жить будешь? — Бывало и хуже, — голос его был хриплым, прерывистым, но в нём чувствовалась знакомая мне решимость, ну или пафосность. — Хорошо хоть только левую оттяпал. Без правой было бы очень тоскливо жить. Не удержался от нервного смешка. Дурацкие шуточки на месте, значит, ничего критического не произошло. Билли уже подобрал револьвер зажав его под мышкой и начал быстро его перезаряжать. Гильзы вылетали одна за другой, звякая о платформу, новые патроны вставали в барабан с щелчком. Тем временем Танатос начал постепенно теснить Энби. Его резкий росчерк прошелся буквально в сантиметре от говы мечницы. Она откатилась, вскочила, и её меч сверкнул в полумраке, обрушиваясь на эфириала градом ударов. Поспешив ей на подмогу, на ходу открыл огонь. Дробовик рявкал раз за разом, выплёвывая заряд за зарядом, заставляя Танатоса уворачиваться, отвлекаться, терять фокус. Но он не переставал наседать на Энби, его коса мелькала всё быстрее и я видел, как она устаёт, как её движения становятся чуть медленнее. Её дыхание стало чаще, на лбу выступила испарина. Выстрелил снова, но Танатос ушёл в сторону, и дробь ушла в молоко. Проклятье, мы так скоро все поляжем. Хотя… есть одна идейка. Вытащив изза пояса противотанковую гранату легонько ее подкинул, оценивая вес. пан или пропал. — Энби! — крикнул я, и мой голос прозвучал чужим, далёким, будто я говорил не с ней, а с кем-то, кто стоял за гранью реальности. — Глуши его! Сейчас! Быстро поняв что я задул, в её глазах вспыхнул стальной огнь. По клинку пробежали тонкие разряды молнии, как воздух вокруг неё начал сгущаться. Выдернул чеку, и в тот же миг разряды электричества пробежали по телу Энби, делая её частью этой стихии. Секунда. Она накапливает заряд. Всё её тело дрожит, напряжено до предела, и я вижу, как воздух вокруг неё начинает светиться, как искры сбегаются к её мечу. Две секунды. Она в молниеносном рывке оказывается рядом с эфириалом. Я смог различить только вспышку, который оставил её меч в воздухе. Удар пришёлся в грудь Танатоса. Три секунды. Мощный разряд электричества пробегает по телу эфириала, заставляя его забить в агонии. Именно в этот моментя метнул гранату. Вложив в этот бросок всю свою силу и сноровку. Граната, описала в воздухе короткую дугу. За секунду до взрыва успел увидеть, как она, ударившись о гладкую поверхность сферы, отскочила чуть в сторону. На одно короткое, мне показалось, что эфириал исчезнет, как делал это раньше, и граната взорвётся в пустоте, не причинив ему вреда. Но разряды электричества, всё ещё держали его на месте не давая уйти. Его сфера мигала, тускнела, загоралась снова, но не могла погаснуть окончательно, не могла дать ему силы уйти. Взрыв. Белая вспышка разорвала полумрак, ударная волна прошла по платформе, сотрясая до основания, а туман — расходиться кругами, будто в воду бросили камень. Ошметки псевдо-плоти, брызги ихора разлетелись в разные стороны. Я открыл глаза. Танатоса больше не было. Только чёрное, выжженное пятно на досках платформы, только дым, который медленно поднимался к потолку, смешиваясь с туманом, только запах озона и горелой плоти, который забивал ноздри, заставляя кашлять. Сфера, его голова, его сила — всё исчезло, растворилось в аномалии, из которой он пришёл, оставив после себя только пустоту и тишину, которые были громче любого взрыва. — Собрала данные! — голос Белль прозвучал неожиданно громко, и я рефлекторно схватился за дробовик, а тело развернулось в сторону источника звука, готовое к новой атаке.. — Ой! — её голос стал чуть виноватым, когда она, наверное, увидела наши лица. — Я пропустила что-то интересное? Я не ответил оглдывая команду. Энби стояла на колене, опираясь на меч, её лицо было белым, как бумага, губы сжаты в тонкую линию, на лбу выступила испарина, смешанная с испаряющимся ихором. Руки её дрожали, и я видел, как пальцы, сжимающие рукоять меча, побелели от напряжения. Билли сидел на досках, прижимая к груди обрубок левой руки, и я заметил, что его револьверы уже лежали в кобуре — видимо, он перезарядил их, пока я отвлёкся на взрыв. Молодец. Даже раненый, даже потерявший конечность, он оставался солдатом, который знает, что оружие должно быть готово в любой момент. Банбу уже семенил к краю платформы, указывая путь. Пора сваливать отсюда — Так, команда, пора сматывать удочки! — крикнул я, подхватывая Билли под здоровое плечо. — Билли, убери свою руку в мой рюкзак. Всё равно толку от неё сейчас ноль. Я наклонился, подхватывая отсечённую конечность. Рука оказалась тяжелее, чем казалась на первый взгляд, но это не помешало мне закинуть её в рюкзак. — Ну, коли ты так просишь, друг, — Билли, даже нынешней ситуации оставался собой, находя в себе силы для остроты. — Я протяну тебе руку помощи! И в тот же миг из тумана раздался многоголосый рёв. Он нарастал, заполнял всё пространство. Десятки голосов сливались в один, сотни глоток выли, рычали, визжали, и этот вой, казалось, сотрясал всю вокруг, заставляя платформу вибрировать, а туман — расходиться кругами. Я обернулся. Из тумана, выползали эфириалы. Целая, мать ее, орда. Виднелись инвалиды с рукой-мечом, с десяток хати прыгали с платформы на платформу. И еще с сотню других видов, рассматривать которых нее было никакого желания. — Бегом! — заорал я, и мы побежали, оставляя позади платформу надеясь оказаться как можно дальше от такой толпы.