Шрамы, что нас сязали

Воздух в целительском логове был густым и тяжёлым, пахшим влажной землёй, кровью и горькими травами. Всю ночь Огнезвёзд не отходил от ложа Щербатой. Её могучее тело, всегда такое сильное и неутомимое, теперь казалось хрупким и беспомощным. Глубокая рана на боку, оставленная когтями разъярённого барсука, сочилась сукровицей, несмотря на все усилия Листвички и принесённые ею травы. — Её огонь угасает, — тихо, почти шёпотом, проговорила молодая целительница, в отчаянии глядя на своего ментора. — Паутина и корень лопуха не помогают. Кровь не останавливается. Огнезвёзд прижался носом к горячему плечу Щербатой. Он не был целителем, он был воином. Его дело — сражаться на солнце, чувствовать под лапами землю и слышать ветер в ушах. А здесь, в этой душной пещере, он был беспомощен. Его сила, его девять жизней были бессильны перед лицом этой тихой, ползучей угрозы. — Борись, — прошептал он, обращаясь к бесчувственной кошке. — Борись, как всегда боролась. Ради племени. Ради меня. В ответ послышалось лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. И тогда Огнезвёзд поднял голову. Его зелёные глаза, полные решимости, встретились с испуганным взглядом Листвички. — Я сделаю то, что должен, — сказал он твёрдо. — Оставайся с ней. Он выскочил из логова, проигнорировав вопросительные взгляды воителей, дежуривших у входа. Рассвет только-только начинал окрашивать небо в бледные тона, но Огнезвёзд мчался сквозь лес, не разбирая дороги. Его лапы несли его к Лунному Озеру — месту, где стирались границы между мирами. Добравшись до берега, он в отчаянии взглянул на своё отражение в неподвижной воде. — Звёздное племя! — его голос, хриплый от усталости, прозвучал громко, нарушая утреннюю тишину. — Я знаю, я не имею права просить большего. Но я прошу не за себя! Услышьте меня! Она не должна уйти! Вода перед ним оставалась неподвижной. Ни намёка на серебристый свет, ни шёпота в листве. Лишь холодный ветерок гулял по поверхности озера. Внезапно воздух сзади него сгустился, наполнившись запахом гнилых листьев и старой ненависти. Огнезвёзд резко развернулся. На опушке, окутанный предрассветной тенью, стоял Звездоцап. Его огромный, покрытый шрамами силуэт казался воплощением самой тьмы. Жёлтые глаза горели холодным, знакомым безумием. — Молишься своим жалким предкам, Огнегривый? — прошипел тигроподобный кот. — Они тебе не помогут. Только сила решает всё. Я пришёл забрать то, что должно было быть моим. Грозовое племя. И жизнь той, что посмела встать у меня на пути. Сердце Огнезвёзда упало. Это он наслал того барсука! Это была не случайность, а спланированная атака. Ярость, горячая и всепоглощающая, затмила его отчаяние. — Ты прикоснулся к ней, Звездоцап! — рык Огнезвёзда прорвал тишину, заставив содрогнуться листву на деревьях. — И за это ты ответишь! Он бросился вперёд, забыв о всякой осторожности. Но Звездоцап, могучий и опытный боец, встретил его с презрительным хохотом. Он легко увернулся и с размаху ударил Огнезвёзда по голове, отшвырнув того на землю. — Ты всегда был слабым! — рычал Звездоцап, нависая над ним. — Слишком мягким, чтобы править! Твоя привязанность к этой шрамой морде сделала тебя слепым! Огнезвёзд, оглушённый ударом, откатился в сторону. Он видел, как Звездоцап заносит лапу для решающего удара. В его глазах плясали искры торжествующего безумия. И в этот миг перед внутренним взором Огнезвёзда промелькнуло не Звёздное племя, а лицо Щербатой — её жёлтые, полные суровой нежности глаза, её хриплый смех, её непоколебимая верность. Это придало ему сил. Он не просто сражался за свою жизнь. Он сражался за их жизнь. За будущее, которое они могли бы иметь. Когда лапа Звездоцапа с свистом опустилась, Огнезвёзд не стал уворачиваться. Он подставил плечо, приняв на себя всю силу удара, и в тот же миг, стиснув зубы от боли, рванулся вперёд. Он вцепился зубами в переднюю лапу Звездоцапа, заставляя того завыть от неожиданной боли, а потом, собрав все оставшиеся силы, ударил его головой в грудь. Это был отчаянный, нерасчётливый удар воина, защищающего самое дорогое. Звездоцап, не ожидавший такой ярости, отступил на шаг, потеряв равновесие. Этого мгновения хватило. — Прочь с нашей территории! — проревел Огнезвёзд, его голос гремел, словно гром. — И если ты ещё раз посмеешь поднять на неё лапу, я заберу у тебя не девять жизней, а саму твою душу! Звездоцап, тяжело дыша, поднялся. Безумие в его глазах смешалось с ненавистью и... с искрой уважения к силе противника. Он понял, что сегодня не победить. Сила ярости Огнезвёзда была сильнее его собственной. — Это ещё не конец, Огнегривый, — прошипел он и, развернувшись, скрылся в тенях леса. Огнезвёзд стоял, дрожа от адреналина и боли. Он выиграл эту битву. Но война за жизнь Щербатой была ещё не окончена. Вспомнив про алый мох, о котором она ему когда-то рассказывала, он, не теряя ни секунды, помчался к старым Двуногим развалинам. Когда он, запыхавшийся, с окровавленными подушечками лап, ворвался обратно в логово и втёр сок мха в рану Щербатой, он с замиранием сердца наблюдал, как кровь наконец остановилась, а её дыхание стало глубже. Он выиграл. Не только силой когтей, но и силой памяти о её мудрости. Упав рядом с её ложем, он прошептал: —Всё кончено. Ты в безопасности. И ему показалось, что уголок её пасти дрогнул в слабой, едва заметной улыбке. Их связь, прочнее любой битвы, снова одержала победу.